Ён… заговорила.
Это ребёнок, что изначально не мог говорить. Говорили, что у неё афазия и она забыла, как говорить.
А она говорит.
Как?
— С-с-сестри-ца. Я го, голодная.
Я невольно закатала рукав. Но, к счастью, благодаря тому, что рассудок ещё оставался, руку кусать не дала. Ведь вокруг было слишком много людей. Оповещать всех и каждого о том, что у меня есть антитела, было ни к чему, так что, опустив закатанный рукав, я крепко обняла Ён.
— Потерпи немножко. Скоро дам поесть.
— Го, голод, но, е, еда. Го, голодная.
Я оглядела Ён. Вместо мысли о том, как это она может общаться, пришло решение, что первым делом надо перенести Ён в безопасное место. Я подняла голову. Среди людей, что слали мне враждебные взгляды, я увидела Шин Хэ Джуна. Подбежавший Шин Хэ Джун, заслонив Ён, которую я обнимала, крикнул людям:
— Чего уставились. Представление, что ли?
От донельзя резкого голоса люди съёжились и попятились. Похоже, все они знали, кто такой Шин Хэ Джун. Раз он прежде приезжал в Пхохан с инспекцией, значит, помнят его лицо. Я, подумав, что это к счастью, облегчённо выдохнула.
— Э-это, нет, бригадный генерал! — крикнул кто-то.
— Это же, это же зомби! Как ни глянь — зомби-отродье!
Стоило одному прорвать плотину, как и остальные, точно вода из прорвавшейся дамбы, хлынули словами.
— Надо убить! Опасно же!
— Оставите как есть, а укусит нас — ответите?
— Убить немедленно!
Из-за людей, что вели себя так, будто вот-вот бросятся и убьют Ён, я невольно стиснула оружие. В голове одна мысль — во что бы то ни стало отстоять Ён.
— Позаботься о детях.
Ведь надо было сдержать последнюю волю Ён Чхоля.
Раз уж не сдержать эту волю, то лучше уж броситься — сдохну ли я, сдохнут ли они. Рассудок обострился. Настороженно следя за людьми, что неизвестно откуда могли броситься, я напрягла взгляд.
— Убить, говорите?
Тут Шин Хэ Джун усмехнулся и сказал:
— Это ведь армейский подопытный образец.
И как ни в чём не бывало соврал:
— Если найдётся смельчак убить армейский подопытный образец — пусть выйдет.
— …
Тогда среди людей нарос гомон. Правда подопытный? Тогда, выходит, убивать нельзя? Нет, но это же зомби-отродье. Так подопытный же. Кстати, оно ведь только что нас не укусило. И сейчас не кусает, верно? Может, всё нормально? Нет, эй! Всё равно ж зомби-отродье! И что теперь делать, с армией сцепишься? Это уж нет…
Судя по услышанному, направление разговора, кажется, клонилось к тому, чтобы Ён отпустить. Фух, я снова облегчённо выдохнула и опустила оружие. Шин Хэ Джун, глядя на такую меня, ухмыльнулся.
— Я же сказал не тревожиться.
И обнимает Ён крепче. Ён в его объятиях всё бормотала, но не кусала его и ничего такого не делала. Она точно стала «мутировавшим зараженным».
— Уже закончили? — заговорил невесть откуда взявшийся Чо Ён Тхэ.
И тотчас же один из людей крикнул:
— Эй, Чо Ён Тхэ! Оно и правда безопасно?
— Да! Ён Тхэ, вот ты и скажи! А?
Будто со всеми знаком, Чо Ён Тхэ, хохотнув, замахал руками.
— Ай, правда всё нормально. Не тревожьтесь.
— Правда?..
— Да. Всё нормально. Будь не нормально — разве я разрешил бы им войти в Пхохан?
— Ну… и то верно.
Когда Чо Ён Тхэ так уверенно заявил, подозрения людей несколько улеглись. Глядя на это, я невольно выпалила колкость:
— Эй. Всё видел, как я тут маялась, — чего только теперь выполз? Раз ты хорошо знаешь пхоханцев, не мог разве помочь их убедить?
А ведь и правда. Явись Чо Ён Тхэ, у которого связи в пхоханском убежище, с самого начала, — и не было бы этой напряжённой ситуации, как сейчас. А он всё это время только наблюдал. Донельзя противно.
Но.
— А с чего бы мне так поступать? — спросил Чо Ён Тхэ, недоумённо склонив голову.
— Ён там или как её, мне-то она никто, чего ради? Да и сейчас я вроде как в какой-то мере за неё вступился.
— Ах ты, гад…
— Оставаться в городе, похоже, не выйдет, так что пойдёмте с нами. А потом уж и поругаемся, как насчёт?
На эти его наглые слова я, глубоко втянув воздух, то сжимала, то разжимала кулак.
— Ён Тхэ.
И сказала:
— Я тебе спускаю только потому, что ты похож на моего друга.
Это правда.
Глядя на Чо Ён Тхэ, я нет-нет да и вспоминаю Ён Чхоля. Простодушная улыбка, что не вязалась с огромной тушей, была похожа, и взгляд то и дело притягивало. Оттого я и на наглость Чо Ён Тхэ несколько раз закрывала глаза.
Но.
— Но ты — не мой друг, так что и снисхождению есть предел.
Мне, что лучше кого бы то ни было знаю, что Ён Чхоль и Чо Ён Тхэ — не одно и то же, проявлять снисхождение и дальше было трудно.
— Пока тебе башку не продырявили и не швырнули в электростанцию — закрой эту пасть. Понял?
— …
На мои свирепые слова Чо Ён Тхэ слегка опустил плечи и отвернул голову вбок.
— Ну, чего уж так страшно-то говорить.
Причмокнув, он сказал мне и Шин Хэ Джуну:
— В общем, пойдёмте. Брат, наверное, ждёт.
Вместо ответа я посмотрела на Шин Хэ Джуна. Обнимавший Ён Шин Хэ Джун всё это время разглядывал её, но, видно почувствовав мой взгляд, только тогда повернул голову.
— Она всё говорит, — пробормотал он, будто дивясь.
— А, да. Я тоже недавно слышала, как она говорит.
— А тебе что сказала?
— Что голодная.
— Сейчас — нет.
Тогда что же она говорит? Недоумевая, я прислушалась к Ён.
И...
— Б-б-братик, — услышала голос Ён.
— Братик, г, где ты, х, хочу тебя видеть.
Наши с Шин Хэ Джуном взгляды одновременно встретились. Голос Ён наслаивается поверх наших взглядов.
Если мне она говорила лишь то, что продиктовано простейшими нуждами, то теперь — нет.
— Б-братик. Не, не бросай меня, о-, о-, одиноко. Не-, нельзя.
Даже став зараженной, нить, что связывает семью, не исчезает — так, что ли.
— Г, где ты, братик? Братик, х, хочу, ви-, видеть.
Глядя на Ён, что снова и снова звала Джуна, я не могла вымолвить ни слова.
Ведь и я хотела увидеть У Джу.
…Живого У Джу.
∗ ∗ ∗
— Ён!
Ждавший нас в машине Джун, едва увидев Ён, начисто стёр тревогу с лица и подбежал. И крепко-крепко обнял Ён.
— Ён! Ты цела? Ран нет?
Ни того, что Ён — зараженная, ни страха, что может укусить, у него, похоже, и в помине нет. Джун, осматривая Ён со всех сторон, крепко прикусил нижнюю губу. Похоже, сдерживал рвущийся плач.
— Если и ты умрёшь… я… я…
Тут Ён разомкнула губы.
— Я, я, не, не, у, умру.
Глаза Джуна округлились. Джун, с таким лицом, будто спрашивая, правда ли Ён только что заговорила, посмотрел на меня. Я, отчего-то через силу подавляя подступающие чувства, кивнула.
— К-как ты говоришь? А? Теперь ты можешь говорить? А?
— Го, говорю. Не, не умру я. Ря, рядом с б, братиком бу, бу, буду, — сказала Ён, крепко ухватив Джуна за рукав.
— Б, братика бро, бросив, не, не, не умру.
— …
В конце концов, разрыдавшись, Джун так и осел на землю. И, обхватив ноги Ён, крупными каплями заплакал.
— Да… Не смей умирать, бросив меня. Ни за что. Надо жить. Мы обязательно должны жить, Ён.
— Не, не, не, у, умру.
Хны! Джун, шмыгая носом, тёрся лицом о ноги Ён. Сглотнув, утирает слёзы. Снова поднявшись и обняв Ён, Джун теперь спросил у меня:
— Нуна. Это… как так вышло? — Джун спрашивал с таким лицом, будто ничего не понимает.
— Почему Ён вдруг смогла заговорить? И зараженного… симптомов не видно.
— А, это.
Что тут сказать. На самом деле у меня есть антитела, а Ён, поскольку она зараженная нового вида, вкусив моей крови, похоже, стала мутантом, — вот так, что ли, сказать. Поймёт ли это Джун? Нет, да и вообще — правда ли это? Я и сама, засомневавшись, лишилась дара речи.
И тут.
Бах!
Машину тряхнуло. Поспешно обернувшись туда, откуда шёл звук, я увидела Шин Хэ Джуна, что пинал багажник ногой.
— Эй, вылезай.
Он за грудки вытаскивал Ким Ю Ра.
А Ким Ю Ра меж тем всё хихикала.
Что такое? Чего она смеётся?
