На повозке навалены обмякшие трупы. Всякий раз, как повозку трясёт, руки да ноги трупов торчком высовываются наружу.
До чего же странно.
Центр Пхохана ослепительно, до рези в глазах, сияет. Куда ни глянь — всё залито светом, так что впору забыть, что сейчас ночь, и оттого светло, точно средь бела дня. Но под этим светом снуёт ветхая повозка, гружённая трупами. Из-за этой странной иронии я, само собой, не могла не пойти следом за повозкой.
— Ты куда?
— Ешьте пока без меня.
— А ты знаешь, где мы будем? Что, позвонишь?
Шин Хэ Джун усмехнулся и развернулся.
— Мы будем неподалёку, так что сходи глянь, если уж так любопытно.
— А вы, бригадный генерал, не пойдёте?
— Детям вредно для воспитания.
— О…
С каких это пор он про воспитание детей заговорил, — вертелось на кончике языка, но я сдержалась. И снова свернула вслед за тем направлением, куда шла повозка.
Зачем везут трупы?
Похоронить, что ли, собираются?
Нет… вряд ли. Если бы хоронили тела в знак скорби, то не везли бы их так, свалив как попало, что и не разберёшь, кто есть кто.
Тогда — зачем же.
Я, понуро переставляя ноги, шла, и вскоре ощутила, как в лицо пахнуло жаром. Это была электростанция.
— Зачем на электростанцию трупы…
В мои недоумевающие глаза бросилась картина, в которую не верилось. А именно: привезённые трупы вываливали внутрь тепловой электростанции. Вжух! Едва трупы попадали внутрь, взметнувшееся пламя было донельзя алым. Вырвавшееся, будто лава, пламя, пожрав трупы, медленно улеглось. Люди повторяли это. Кидали трупы, ждали, пока пламя взметнётся и уляжется, и снова кидали.
Повеяло запахом, что и словами не описать. Запах жарящегося мяса, до того тошнотворный, что резало в носу. Лицо само собой сморщилось.
И тут.
— Кто там!
Вместе с пронзительным голосом свет фонарика вдруг метнулся и накрыл моё лицо. Сморщившись от слепящего света, я отвернула голову.
— Что такое? Лицо-то незнакомое. Чужак?
Похоже, это тот, кто заведует этим местом. Я, всё ещё уворачиваясь от бившего в лицо света фонарика, замахала рукой.
— Уберите-ка фонарь. Ослепну.
— Да кто ты, спрашиваю?!
— Чужак.
— А чужак почему сюда забрёл?
— Заблудилась.
— Ну-ну?
Смотритель, на вид слегка в возрасте, с таким видом, будто ни на грош мне не верит, достал рацию. И послал кому-то вызов.
— Госпожа начальница. Кажется, чужак забрёл. И вот это… видел. Да, да. Вам, кажется, стоит прийти посмотреть. Да.
«Вот это», надо думать, — про печь-крематорий, что сжигает трупы, она же электростанция. Я сузила глаза.
— Это что такое?
Спросила я у смотрителя, оборвавшего связь.
— Вы жжёте людей, чтобы получать электричество? Разве так можно?
— Это не твоего ума дело, и с чего это чужак суёт нос в наши дела? А?
— Так ведь армия уже спускала директиву, разве нет? Человеческих трупов не трогать! Из соображений гуманности всё человечество договорилось!..
И правда, среди людей трёх материков, что, теснимые зараженными, остались без пропитания и были на грани голодной смерти, были и те, кто пошёл на людоедство. Узнав об этом, другие страны, хоть и сами были в схожем положении, послали продовольствие и помогли им. Причина проста. «Не будем терять последнего человеческого достоинства» — вот в чём была суть.
Оттого осквернять трупы или использовать их было строго-настрого запрещено. Потому и я, увидев гружённую трупами повозку, поразилась.
— Ну-ну, до чего же беспечные речи. Соображения гуманности? Мораль? Оно тебя накормит? А? Мы ведь тоже всё это ради того, чтобы самим выжить. Ай, не мели чепухи!
Но смотритель был наглым донельзя. Я, лишившись дара речи, беззвучно разевала рот и смотрела на него, и как раз тут за моей спиной раздался незнакомый голос.
— И правда. Лицо-то здесь незнакомое.
Обернувшись, я увидела стоящую женщину с длинными, распущенными кудрявыми завитками-перманентом. Женщину с ярко-алыми, бросающимися в глаза губами.
— Хотя рожа-то знакомая.
Я поняла, что это и есть та самая «начальница», о которой говорил смотритель. Я повернулась к ней.
— Откуда вы меня знаете?
— Так ты ж больно знаменита.
— В хорошем смысле?
— Пополам, с примесью нехорошего.
— Тьфу.
Я нарочно скривила губы, чтобы разрядить обстановку, а она снова заговорила:
— Но и этому тут конец. И зачем было переться в этакое место да смотреть на то, чего видеть не следовало. Я и сама не хочу, но раз уж ты увидела.
Щёлк. Она вскинула оружие.
— Придётся убить.
Конец ствола не дрожит. Похоже, в нём — твёрдое намерение убить меня на этом самом месте. Я поспешно замахала руками.
— Нет, нет. Погоди. Погоди!
У меня сейчас ни оружия, ничего. И не такой я умелец, чтобы увернуться от выстрела в упор. Я быстро прикинула. Способ, которым я могу выжить, — это.
— Пэк Чэ Ха!
упомянуть «Свободу», что связана с Пхоханом. Я добавила:
— Я человек Пэк Чэ Ха! Убивать меня не стоило бы!
Тогда рука женщины слегка дрогнула. Она чуть опустила наставленный мне в голову ствол и пристально уставилась на меня.
— А чего это ты вдруг на «ты»?
— А это потому, что ты на «ты».
— Хоть и знаешь, что я тут главная?
— А я тут главная над собой.
— Ну и чокнутая же.
Женщина, ха, усмехнувшись, искоса глянула на меня. Тут смотритель подошёл и осторожно спрашивает:
— Госпожа начальница. Как поступим?
— Раздумываю.
Полностью убрав ствол, женщина, качнув головой, сказала:
— Просто убить да соврать Чэ Ха, что вышла ошибка, или оставить в живых.
Я тут же вклинилась:
— Второе было бы лучше. Ведь господин Пэк Чэ Ха, кажется, из тех, кто такого нипочём не простит.
— А у нас с тем самым господином Чэ Ха отношения довольно неплохие. Так что такое-то, думаю, простит?
— Для этого я слишком важная персона.
— Тогда, может, сперва убьём? А там можно и подумать.
Чем больше я говорю, тем, кажется, хуже становится ситуация. Я плотно сжала губы.
— Как же поступить…
— Да что тут думать, как поступить.
Тут знакомый голос кольнул уши. Это был Шин Хэ Джун! Я, подняв на него взгляд, замахала рукой.
— Бригадный генерал! Вы пришли!
Шин Хэ Джун, глядя на меня, нахмурился.
— Почему стоит на миг отвести от тебя глаза — а ты уже впуталась в переделку?
— Разве это не моё обаяние?
— Эта часть, конечно, хороша, но это не значит, что она мне нравится.
Шин Хэ Джун цокнул языком и снова перевёл взгляд на женщину. Но выражение лица женщины было слегка странным. Женщина, едва увидев Шин Хэ Джуна, засверкала глазами и подошла к нему.
— Ой-ой. Сказала бы заранее, что пришла с бригадным генералом, — было бы лучше. Тогда и краснеть бы друг перед другом не пришлось.
Она, крепко ухватив Шин Хэ Джуна за руку, широко улыбнулась.
— Давно не виделись, бригадный генерал?
Шин Хэ Джун, глядя сверху на схватившую его за руку женщину, недоумённо склонил голову. Выражение вроде «Что такое» или «Ты кто такая?». Женщина, похоже, тоже уловив смысл этого выражения, быстро представилась:
— Это же я. Ко Джи Ён. Ну, та, что как-то с вами, бригадный генерал, вместе выпивала на стрельбище.
— А.
Только теперь, будто вспомнив, Шин Хэ Джун, похоже, силился уйти от её взгляда. Почему это? Что такое между ними было?
— Мы ж тогда много выпили. Помните? Помните ведь?
Что это они много выпили?
Я невольно напрягла взгляд и впилась глазами в Шин Хэ Джуна, а Шин Хэ Джун, будто прикидываясь, что не при делах, совсем отвернул голову. Нет, вы гляньте на этого гада?
— Бригадный генерал, за то время, что не виделись, вы, кажется, ещё краше стали. И как это у вас кожа до сих пор такая гладкая да красивая?
Хихикнув, Ко Джи Ён, поглаживая руку Шин Хэ Джуна, продолжила:
— Вы поели?
— …Мы шли поесть да заглянули на минутку.
— А, тогда мы вас угостим!
Ко Джи Ён, будто обрадовавшись, хлопнула в ладоши и, ха-ха, натужно, наигранно рассмеялась. Нет, что это, а? Правда, что это?
Сейчас, то есть эта женщина в открытую флиртует с Шин Хэ Джуном, так, что ли?
А Шин Хэ Джун в прошлом с Ко Джи Ён что-то там завёл?
Я, опешив, невольно разинула рот.
— А этот малыш…
Взгляд Ко Джи Ён обращается к Джуну, что стоит за спиной Шин Хэ Джуна и косится на нас. На миг лицо Ко Джи Ён окаменело. Догадываюсь, она приняла Джуна за ребёнка, что как-то глубоко связан с Шин Хэ Джуном. Потому я невольно выпалила:
— Сын.
— Что?
Ко Джи Ён недобро прищурилась. Я, как ни в чём не бывало подхватив Джуна на руки, сказала:
— Наш с бригадным генералом сын, говорю.
— …
— Ну, что.
Глядя на искажающееся лицо Ко Джи Ён, я отчего-то ощутила прилив злорадства. Так что нечего тут флиртовать почём зря. Мы с Шин Хэ Джуном — пара. Ха.
Пока я вот так фыркала про себя, Шин Хэ Джун подошёл.
— А Хён.
И шепнул мне на ухо:
— Не смей нигде говорить, что это я тебя люблю сильнее. Похоже, мы одинаковы.
Помолчали бы.
Из-за кого сейчас пришлось так соврать. Я искоса глянула на него.
И тут...
