— Мин А Хён!
Шин Хэ Джун был ошарашен донельзя.
Едва закончилось соитие, А Хён молниеносно привела в порядок одежду и тут же дала стрекача. В буквальном смысле стрекача.
Не насладившись послевкусием, без всяких там разговоров в постели, — глядя в спину удирающей вот так А Хён, Шин Хэ Джун подумал: уж не снится ли ему это. Ведь если не сон, то немыслимо, чтобы А Хён в такой ситуации вот так сбежала.
Нет, сейчас не время. Опомнившись, Шин Хэ Джун тут же выскочил следом и погнался за А Хён — так и возникла нынешняя картина.
— Я сказала не идти за мной. Правда выстрелю. Не двигайтесь!
— А Хён? Может, для начала притормозим? Опустишь пистолет?
Шин Хэ Джун, силясь удержать готовый смешаться рассудок, пытался успокоить А Хён.
— Да что с тобой такое. Смущаешься, что ли? Чего нам с тобой стыдиться!..
Та-ан!
Пуля улетает в воздух. Слушая раскатившийся выстрел, Шин Хэ Джун приоткрыл рот. «Наша А Хён и вправду спятила. Как это — взяла да и выстрелила».
— Бригадный генерал, ну вы правда!..
А Хён, рукой с пистолетом откинув волосы назад, наполовину отвернула голову и прикусила губу.
Конечно, предложила близость первой сама А Хён. Но она имела в виду не здесь и сейчас, а тогда, когда найдётся подходящее место. А не там, где приходится сдерживать наслаждение, трясясь, как бы не застукали посторонние!
Мало того — А Хён то и дело охватывал стыд. Ведь близость, когда оба в ясном рассудке — то есть не в том состоянии крайнего возбуждения, когда потеряли рассудительность от укуса зараженного, — была впервые, разве нет. Оттого ощущения были куда острее прежнего, а память — куда живее. Всплывает, как она сама выпрашивала «ещё».
«Это будто и не я вовсе».
Потому и хотелось поскорее, хоть на миг раньше, отдалиться от Шин Хэ Джуна. Всё равно она выбрала пойти не к Шин Хэ Джуну, а к Пэк Чэ Ха, так что расстаться вот так, казалось, ничего. Она ощущала колотящееся сердце и всё ещё оставшийся жар внизу живота, но это со временем пройдёт. Наверное.
Так или иначе, потому А Хён и порывалась покинуть это место.
— Я ухожу. Не удерживайте.
— Мин А Хён.
Шин Хэ Джун, резко скривив красивое лицо, широким шагом приблизился к А Хён.
— Ай, сказано же — не подходите!
— Ну стреляй.
На снова вскинувшую ствол А Хён Шин Хэ Джун низко зарычал.
— Стреляй, говорю. Мне в башку.
— …
В противоположность безоглядно надвигающемуся Шин Хэ Джуну А Хён только и знала, что пятиться. «Нет, всё не так. Нельзя ему вот так напирать». Палец А Хён то ложился на спусковой крючок, то соскальзывал.
— Ну почему ты уходишь.
Голос Шин Хэ Джуна звучал как-то жалобно. Если слушать один только голос, он казался несчастным щенком, мокнущим под моросящим дождём.
Но лицо Шин Хэ Джуна, издававшего такой голос, было свирепым донельзя. Оно застыло так холодно, что убей он сейчас кого-нибудь — и то подумаешь: «а, ну да». Гульк, А Хён невольно сглотнула сухую слюну.
— Мы ведь условились искать У Джу вместе. Так с чего ты собралась действовать одна.
На эти слова А Хён слегка опешила. «С каких это пор мы условились искать У Джу вместе?»
— И когда это мы уговорились искать вместе?..
— С того самого мига, как я сказал, что помогу.
Она хмыкнула на наглую манеру Шин Хэ Джуна.
«„С того самого мига“, надо же. А ведь тогда он только и высматривал, как бы меня использовать».
Так или иначе, А Хён осознала, что в этой ситуации верно ответить честно. Не о Пэк Чэ Ха рассказывать, конечно, — но она рассудила, что правильно будет прямо явить свои чувства.
Фух, А Хён медленно выровняла дыхание и подняла глаза. Она смотрит прямо в лицо незаметно приблизившемуся Шин Хэ Джуну.
— Не хочу полагаться на вас одного, бригадный генерал.
— Полагаться?..
— Да. Рядом с вами у меня чувство, будто я делаюсь слабой.
Шин Хэ Джун на миг рассмеялся. Смех вырвался сам собой.
Ведь слова А Хён — не что иное, как уклончивое заявление: она слишком на него полагается, а этого не хочет. Хэ Джун так обрадовался тому, что А Хён вот так на него полагается, что забыл даже про недавнюю злость.
— Чего смеётесь?..
А Хён было досадно, что она говорила со всей серьёзностью, а Шин Хэ Джун вдруг рассмеялся. Она сузила глаза.
— Оттого, что тебе нравится, когда я — твоя опора?
— Это не так.
— А по-моему, так.
— Сказано же, нет.
Глядя на А Хён, что ответила без запинки, Шин Хэ Джун снова захихикал.
— Как бы то ни было!
А Хён подумала, что, продолжай так, её затянет в темп Шин Хэ Джуна. Пару раз хлопнув себя по щекам, А Хён снова придала взгляду твёрдости.
— И потом, у вас ведь тоже есть дело, бригадный генерал.
— Дело?
— Вам надо вернуться в армию и изнутри проверить насчёт лекарства. Вы займётесь этим, а я, со своей стороны, другим…
Тогда Хэ Джун вытянул шею и завертел головой, оглядываясь.
— Старшина О! — позвал он О Ха Бина.
О Ха Бин, что шёл от машины вместе с Юн Джи У, растерялся, но тут же подбежал. Глядя на приблизившегося, Шин Хэ Джун сказал:
— Заявление об увольнении не принято, так что возвращайся на службу.
— Не расслышал?..
— Возвращайся, говорю. В армию. И моей властью ты с этой минуты повышен. Нацепляй офицерский ромб.
— Что?!
Глаза О Ха Бина округлились. Он снова и снова переводил взгляд то на Шин Хэ Джуна, то на Мин А Хён, то опять на Шин Хэ Джуна, и икал.
— Э-это, как, меня, с чего вдруг повышение, нет, я же уволился,
— Сказано, заявление не принято. И это повышение. Ты хорошо работаешь.
Шин Хэ Джун начисто игнорирует замешательство О Ха Бина.
— Так что ступай. У меня с Мин А Хён разговор.
О Ха Бин, ошалело постояв столбом, механически развернулся и убрался от них. Снова оставшись вдвоём, Шин Хэ Джун вперил взгляд в А Хён.
— Копаться внутри армии можно поручить старшине О… нет, младшему лейтенанту О.
А Хён хмыкнула. «Что это, детская игра в дочки-матери, что ли, — что он вообще творит».
— Бригадный генерал. Вы что, шутите?
Тогда Шин Хэ Джун скрипнул зубами.
— Я серьёзно.
Приблизившись так, что почти касались носками, Шин Хэ Джун схватил А Хён за руку. Хватка, в которой всё ещё чувствовался жар. А Хён на миг вздрогнула.
— Ты ведь не знаешь, о чём я думал те несколько дней, что был с тобой в разлуке.
«Думал, с ума сойду».
Он боялся, что вот так больше никогда не увидит А Хён, страшился — а вдруг А Хён его невзлюбила, и от тревоги в те мгновения, что был с А Хён в разлуке, у него перехватывало дыхание.
Те несколько дней, что он разыскивал А Хён, Шин Хэ Джун вкусил муку, что была тяжелее самой смерти.
И вот...
«Снова сбегает».
«Уходит».
«Такого быть не должно».
«Ни за что нельзя».
— Ты не уйдёшь.
— Бригадный генерал.
— Довела человека до такого — как долбанутого — и уходишь?
Зрачки А Хён дрогнули. А Хён разглядела разлившиеся по лицу Шин Хэ Джуна тревогу и беспокойство.
Кажется, недавно, во время близости, у него было похожее выражение. Со встревоженным видом — что во что бы то ни стало останется с А Хён рядом, такое…
— Бригадный генерал.
А Хён невольно пробормотала.
— Вы, похоже, и вправду очень меня любите.
Ой. Слова вырвались сами собой. «Скажешь такое — Шин Хэ Джун точно рассердится». А Хён поспешно замотала головой.
— Нет, нет. Это просто вырвалось.
— Верно.
Но, неожиданно, Шин Хэ Джун был покладист. Он бесхитростно согласился со словами А Хён. А потом, чуть отпустив крепко стиснутую руку А Хён, взял её ладонь и переплёл пальцы.
— Люблю тебя больше, чем себя.
Через соприкоснувшиеся руки передаётся частый пульс — тук, тук. Чьё это бьётся сердце — её или Шин Хэ Джуна, — понять было нельзя. А Хён невольно сглотнула сухую слюну.
— Я…
А Хён перевела дух — фу-у.
— Нельзя.
— Что нельзя.
— Идти вместе…
— Мин А Хён.
Шин Хэ Джун резко потянул руку А Хён и запер её в объятиях. Незаметно обвив её талию, он, прижавшись губами к уху А Хён, сказал:
— В том, что я стал таким, виновата ты.
Дыхание то втекает, то вытекает. Жар то поднимается, то остывает. А Хён, чувствуя, как напрягается низ живота, крепко ухватилась за плечо Шин Хэ Джуна.
— И то, что я тебя полюбил, — из-за тебя, и то, что я по тебе схожу с ума, — тоже из-за тебя. Так что.
— …
— Ты не уйдёшь от меня. Ни за что.
А Хён подумала, что теперь, кажется, и вправду ничего уже не воротишь.
