Заведение Чхве Ён Чхоля подозрительно напоминало салуны времен освоения Дикого Запада — по крайней мере, в том виде, в каком он яростно расписывал свой «идеал» каждый раз, когда напивался.
На втором этаже ютились крошечные комнатки для случайных путников, а первый целиком занимали стойка, место для бармена и несколько круглых деревянных столов. Доски пола скрипели при каждом шаге так надрывно, что так и хотелось попросить хозяина разориться на воск, но Ён Чхоль стоял на своем: это и есть настоящая романтика.
«И с чего его так переклинило именно на Диком Западе? Даже для любителя ретро это был перебор».
Мин А Хён, прислонившись к стойке, смотрела на полки, уставленные бутылками.
Несмотря на внешность человека, который кроме пива ничего в жизни не пьет, Ён Чхоль знал толк в хорошем виски. Скотч, ирландский, бурбон — всё, что удавалось найти, он с маниакальным упорством тащил в бар и выставлял на витрину.
— Ты хоть понимаешь, какая редкость сейчас выпивка?
— Собирай всё, что попадется под руку. Поняла? Если увидишь где-нибудь пойло — тащи сюда, без разговоров.
Так, общими усилиями Ён Чхоля и А Хён, и была собрана эта коллекция.
Почти все бутылки были уже откупорены, кроме одной. Запечатанная бутылка «Макаллана».
Ён Чхоль как-то сказал, что они распьют её в тот день, когда будет повод для настоящего праздника.
Но теперь чокаться было не с кем.
Ён Чхоль был мертв.
— Д… детей… п-позаботься... о них.
Достав «Макаллан» с полки, А Хён горько усмехнулась.
— Мог бы придумать последние слова и поэффектнее.
Она налила спиртное в шот и, даже не добавив льда, опрокинула в себя. Один, второй, третий... Когда треть бутылки опустела, А Хён с тяжелым вздохом уронила голову на стойку.
— Ён Чхоль.
Она позвала его по имени. Зная, что больше никогда не услышит ответа.
Если бы у него была хотя бы могила. Но база «Спасителей» давно превратилась в море огня. Не осталось даже тела, чтобы предать его земле. Поэтому она и сидела здесь, в их с Ён Чхолем доме, упиваясь своим горем.
— Знаешь, я только сейчас поняла... перед тем, как принять важное решение, я ведь часто с тобой советовалась.
Слегка захмелев, А Хён забормотала в пустоту.
— Хотя слушала я тебя далеко не всегда.
Она развернулась и привалилась к стойке спиной.
— Но, наверное... мне просто нравилось слышать твое мнение.
— Так что же ты раньше меня не слушала?
Послышалось ей?
— Твоя правда, — ответила она голосу в голове. — Надо было слушать. И сейчас... я понятия не имею, что мне делать.
А Хён с силой надавила пальцем на солнечное сплетение, словно пытаясь унять подступающую тошноту, и снова забормотала.
Перед глазами стояла смерть Ён Чхоля, полыхающая база сектантов и разговор с лидером «Свободы», Пэк Чэ Ха.
— Я уже говорил, что знаю, где Мин У Джу.
У Джу. Ее единственный брат.
Четыре долгих года она, как одержимая, колесила по всей стране, пытаясь его найти. Сталкивалась с тысячами людей, убивала, спасала... всё ради этого.
И вот, наконец, появилась зацепка.
— В лаборатории, где сейчас находится У Джу, разрабатывают вакцину. Лекарство от вируса зараженных. Если мы отправимся туда, Ён тоже можно будет вылечить.
Не только шанс найти брата, но и возможность спасти Ён, обращенную уколом сектантов.
Но было одно условие.
— Бросьте Шин Хэ Джуна.
Она должна была полностью разорвать с ним все связи.
Сначала А Хён показалось, что в этом нет ничего сложного. Она хотела, не раздумывая, ответить Пэк Чэ Ха: «Хорошо, я согласна».
Но слова застряли в горле. Тяжелым комом встали поперек глотки и так и не сорвались с губ.
Почему?
А Хён и сама себя не понимала.
Она наконец-то могла увидеть У Джу! Найти его, обнять! Спасти своего единственного брата!
Так почему она не могла выдавить из себя эту простую фразу: «Я брошу Шин Хэ Джуна»?
— Полагаю, вам нужно время на раздумья.
— Даю вам неделю.
Заметив её замешательство, Пэк Чэ Ха и люди из «Свободы» ушли, а Мин А Хён так и стояла, глотая ртом воздух, не в силах произнести ни звука. Почему она не смогла сказать это?
На самом деле, она прекрасно знала причину. Она знала это сама. Она... Шин Хэ Джуна...
«Я сейчас свихнусь».
И это она насмехалась над Хэ Джуном, говоря, что в таком мире нет места для романтики? Разве она сама до смерти Ён Чхоля не задумывалась о том, чтобы принять его чувства? Разве в глубине души не ждала, что у них может что-то получиться?
«Значит, поэтому я и колебалась».
Было невыносимо осознавать, что она чуть не упустила шанс спасти У Джу из-за какого-то Шин Хэ Джуна. Хотелось верить, что это не так, но А Хён была не настолько глупа, чтобы отрицать очевидное.
«Лучше бы я сдохла».
Она снова потянулась к стакану, но тут...
— Нуна...
Раздался голос Джуна.
С самого их возвращения в убежище он прятался в подвале, и вот наконец поднялся наверх. А Хён мгновенно стряхнула оцепенение и отлипла от стойки.
— А, Джун. Что такое?
Она инстинктивно прикрыла рот рукой, боясь дыхнуть на него перегаром. Но Джун был мальчиком сообразительным: одного взгляда на стакан и открытую бутылку виски хватило, чтобы всё понять.
Он даже представить боялся, насколько ей сейчас больно и тяжело. Опустив глаза, он тихо перешел к делу.
— Я... я подумал... чем нам кормить Ён?
— А...
Получив дозу препарата сектантов, Ён превратилась в мутанта. Сейчас она сидела связанная в подвале.
Как ни крути, Ён перестала быть человеком. По правилам, пускать её в Сеульское убежище было строго запрещено.
Но...
— Покажешь это — и вещи досматривать не будут.
Шин Хэ Джун дал ей свой пропуск, и благодаря ему они смогли тайно провезти девочку внутрь. Он ведь тоже прекрасно понимал, насколько это опасно.
— Обычную еду Ён есть не сможет, — тяжело произнесла А Хён.
Как-то раз она встретила мужчину средних лет, который водил за собой на веревке обратившуюся дочь. Он просто не мог её бросить, слепо веря, что когда-нибудь она снова станет человеком. Но чуда не произошло: в конце концов она его же и сожрала.
Тот мужчина рассказал А Хён одну вещь: зараженные не усваивают человеческую пищу. Сколько ни пихай — всё выходит обратно. Похоже, их организмы настроены исключительно на человеческую плоть и кровь.
Поэтому А Хён пришлось сказать прямо:
— Пока лучшее, что мы можем сделать — не кормить её вообще. А потом... потом я схожу на вылазку и поищу то, что она сможет съесть.
Человеческие трупы, например.
А Хён не стала произносить это вслух, но сообразительный Джун всё понял. И на его лице появилась горькая, совсем недетская улыбка.
Его милая сестренка больше не была человеком. Она стала монстром. Зная А Хён, которая безжалостно уничтожала мутантов, Джун был уверен, что она бросит Ён там, на базе «Спасителей».
Но А Хён, ни секунды не сомневаясь, забрала её с собой. Наверное, она просто не хотела снова терять кого-то после смерти Ён Чхоля, смутно догадывался Джун.
— Простите... из-за нас у вас столько проблем...
— С чего ты взял, что это из-за вас? — резко оборвала его А Хён. — Это вина тех ублюдков из «Спасителей». Так что не смей винить себя, Джун.
По лицу мальчика было видно, что он хочет сказать еще очень многое. «Можете ли вы нас простить за смерть дяди Ён Чхоля?», «Что нам теперь делать?» и...
— Нуна.
Был один вопрос, который мучил его больше всего.
Всё остальное он мог проглотить и оставить при себе, но это он обязан был спросить.
Джун осторожно начал:
— Вы ведь... пойдете со «Свободой»?
Он вспомнил подслушанный разговор между Пэк Чэ Ха и Мин А Хён и добавил:
— Они говорили, что там могут вылечить Ён...
— Джун.
— Пожалуйста... мы не можем пойти с ними?
