Онлайн чтение книги Аннет Annette
1 - 29

Глава 29

— Я говорю не об этом, графиня. Император с самого начала хотел истребить род Роан. Точно так же, как король Дельмас поступил с его отцом и братьями. Это естественно. А если учесть, что он и сам был убит рукой короля, представьте, как велика была его ненависть.

— Вы верите в эту историю, сэр?

— О чём вы говорите?

— О том, что Фербранте умер в море, а потом воскрес.

— Вы дерзки. Речь идёт о Его Величестве Императоре.

Когда Волк помрачнел, Аннет замолчала. Называть императора по имени было опрометчиво. Когда-то он был вассалом её отца, но теперь он сюзерен её мужа. И её собственный монарх, ведь она стала графиней.

Осознав ошибку, Аннет опустила глаза, а Волк, победоносно вскинув подбородок, продолжил:

— В этом факте нет сомнений. Боги вернули его к жизни. Чтобы восстановить попранную справедливость.

— Но ведь Его Величество мог выдумать эту историю, позарившись на королевство, разве нет?

С ума сойти. Райнгар тихо вдохнул и окинул взглядом собравшихся. На лицах читалась смесь недоверия, насмешки и интереса. Кто-то выглядел недовольным, но никто не воспринял это как серьёзное оскорбление. В глазах дворян это была лишь глупая выходка юной принцессы.

— Поскольку графиня до сих пор не знает всей правды, я просвещу вас. Герцог Хейс, лорд Менделя, напал на Кингсберг, чтобы убить короля и скрыть свои преступления. Именно герцог Хейс по тайному приказу короля Дельмаса совершил то злодеяние. Потопить сотни людей в море — как справедливый бог Хея мог не разгневаться?

— В Кингсберге погибли тысячи. И в Менделе, должно быть, тоже многие умерли. Войну развязал Его Величество Император.

— Это была война за правое дело. Роан первым совершил беззаконие.

— Если мой отец действительно сделал это, у него тоже была причина.

— У злодеяний злодея не бывает причин. Как нет причины у безумных поступков безумца.

Когда Волк нанёс этот последний удар, женщина замолчала. Она пристально смотрела на него, словно сомневаясь в услышанном.

Белое кружево на её груди вздымалось и опускалось. Зачем было вообще начинать? Зачем ввязываться в драку, которую заведомо проиграешь? Пробормотав это про себя с досадой, Райнгар взял бокал с водой. Во рту пересохло, нужно было хоть чем-то смочить горло.

— Поэтому, хотя наш Император и принял мудрое решение искоренить дурную кровь, он проявил милосердие исключительно к вам, графиня, по мольбе Императрицы. Неужели вы действительно не знаете, что находитесь здесь благодаря этому?

— Достаточно, сэр Корнелиус. Моя жена тоже прекрасно знает правду.

Только когда Волк начал отчитывать её поучительным тоном, граф Рот вмешался. Лицо его было спокойным, словно ничего особенного не происходило, но что он думал на самом деле, было неясно.

— Графиня тоже благодарна Их Величествам за милость. Не так ли, Аннет?

Спросил граф мягким голосом, глядя на жену. Взоры всех присутствующих обратились к супругам, сидевшим на противоположных концах длинного стола.

Райнгар заметил, как дрогнул взгляд Аннет, устремлённый на мужа, как она тут же опустила глаза, не выдержав его взгляда. И как её застывшее лицо побелело, словно она сдерживала гнев.

— ...Разумеется. Я прекрасно это знаю.

— Хорошо. Так и должно быть.

Граф кивнул, и на этом всё закончилось. Вместо того чтобы защитить жену, которую оскорбили при всех, он как ни в чём не бывало позвал дворецкого и велел наполнить бокалы гостей вином. Мог бы найти повод и отправить её к себе, но он не сказал ни слова.

Собирается и дальше держать её здесь на потеху публике? Райнгар подавил отвращение и залпом осушил остатки воды в бокале. В повисшей неловкой тишине Аннет заговорила:

— Я... знаю, что это невежливо, но если вы позволите, я хотела бы уйти к себе и отдохнуть.

Девятнадцать мужчин одновременно посмотрели на неё. Райнгар среагировал быстрее всех.

— На самом деле, мне нездоровится. С самого утра на ветру...

Голос Аннет затихал, она выглядела так, словно вот-вот упадёт в обморок. Её и без того тревожное лицо теперь было абсолютно бескровным, как у тяжелобольного. Так отпусти же её. Торопя графа про себя, Райнгар нервничал. Он боялся, что эта женщина действительно сейчас рухнет. И какое мне до этого дело?

Граф, пристально посмотрев на Аннет, небрежно кивнул, и Райнгар тоже медленно выдохнул, сам того не замечая.

— Ступай. Ты слаба здоровьем, а день был долгим.

— ...Благодарю.

Женщина вежливо ответила и встала, а выражения лиц людей стали странными. Читались мысли вроде: «Вот и конец спектакля» или «Жаль, самое веселье начиналось».

Похоже, они наслаждались победой, коллективно издеваясь над принцессой павшей страны. При том, что сами даже не сражались на поле боя. Из всех присутствующих в Северной армии служил только Райнгар.

Внезапно к горлу подкатил гнев. Куда они подевали великодушие и достоинство победителей? Эту юную, беззащитную женщину... У неё руки тоньше тростинки. А лицо такое крошечное. Она такая лёгкая, что её мотает, как сноп сена.

В этот момент он больше не мог терпеть и встал со своего места. Звук отодвигаемого стула разнёсся по залу, и все повернули головы в его сторону. Это был импульсивный поступок, и Райнгар не успел ничего обдумать. Кроме одного: он не может позволить этой женщине идти в свою комнату одной.

— Позвольте мне проводить графиню до её покоев.

То, что он заговорил на триссенском, было мгновенным решением. Почему он так сделал? Не хотел показывать, что знает язык знати? Или хотел оправдаться, что не пытается выслужиться перед графиней? В любом случае, это был хитрый расчёт, и он сам удивился своей способности так быстро соображать.

Взоры всех собравшихся теперь были прикованы к Райнгару. Граф Рот посмотрел на него с интересом, затем довольно улыбнулся и кивнул, словно одобряя.

— Разумеется. Прошу тебя.

Райнгар почтительно поклонился и отступил назад. Даже встретившись взглядом с женщиной, стоящей в конце стола, он не изменил выражения лица. Лишь сглотнул сухой ком в горле, опустил глаза и направился к ней. Чувствуя спиной изменившуюся атмосферу и колкие взгляды.

— Вот это истинный рыцарь. Тот, кто чтит всё, что принадлежит его господину. У тебя замечательный вассал, Галант.

Маркиз Либехафен громко рассмеялся и похвалил его так, чтобы все слышали. Как бы то ни было, именно его племянник спровоцировал графиню перед лицом графа, так что он, видимо, решил сгладить ситуацию. Поступок, достойный дипломатического советника.

— Несомненно, Вольфганг. Этот парень действительно предан мне.

— Клянусь богами, не будь у меня сына, я бы точно взял его в зятьья.

— Тогда пусти слух об этом. Место мужа правящей леди — лучше и не придумаешь.

Граф Рот тоже рассмеялся, разряжая обстановку. Оба они были ближайшими соратниками императора ещё с его юности. Люди, которые будут обладать наибольшей властью в рождающейся империи.

Смех снова наполнил зал, как они и хотели, и Райнгар смог с ещё большим достоинством вывести Аннет. Почитая даже отвергнутую жену, он тем самым возвеличивал своего господина. Если, конечно, именно это дворяне считают истинным рыцарством.

***

— Это всегда так?

Мужчина заговорил, когда они только начали подниматься по лестнице на второй этаж. После выхода из банкетного зала он не проронил ни слова, и вдруг этот неожиданный вопрос.

Это. Всегда. Так? У Аннет не было сил разбираться в смысле каждого слова, поэтому она ответила первое, что пришло в голову.

— Если вы о разговоре на всеобщем языке за ужином, то сегодня это было впервые.

— Я о том, что вас публично оскорбляют.

Когда он произнёс слово «оскорбляют», его голос звучал немного сдавленно. Этот голос тронул сердце Аннет больше, чем сам неожиданный вопрос. От того, что нашёлся человек, который не наслаждался её унижением, к глазам подступили слёзы. Но она не могла позволить себе расплакаться сейчас, когда так долго держалась.

— Оскорбления были всегда.

— ...

— Вы же видели это на каждом банкете, к чему теперь спрашивать.

Она ответила нарочито резко и продолжила идти.

Райнгар промолчал. Ему нечего было сказать. Ведь он и сам всегда был соучастником этого молчаливого унижения. Аннет прекрасно понимала, что у него не было выбора в его положении, но всё же почувствовала лёгкое удовлетворение от его замешательства. Даже ощущение того, что она по уши в грязи, немного отступило.