Онлайн чтение книги Аннет Annette
1 - 97

— Ха…

Аннет провела рукавом по губам и тяжело вдохнула. От этого жестокого поцелуя нервы были натянуты до предела, голова кружилась. Мужчина отпустил её лицо, но ладонь всё ещё упиралась в стену. Тела чуть отстранились, однако Аннет по-прежнему оставалась в кольце его рук.

Рейнгарт, переводя дыхание, смотрел на неё. Скользил взглядом по лицу под чепцом — по глазам, губам, щекам, затем опустился к шее и груди. Словно вновь искал раны или следы побоев. Он всегда опасался, что граф обойдётся с ней «несправедливо».

— Ничего не случилось…

Теперь это беспокойство уже не радовало Аннет. Его жалость лишь унижала.

— Всё в порядке.

Она нарочно попыталась улыбнуться, но Рейнгарт не ответил. Он не потянулся к ней вновь, не обнял. Только смотрел с застывшим выражением, а затем медленно снял с неё чепец. Ленты, завязанные на затылке, легко поддались, и собранные волосы рассыпались по плечам.

В распахнутой топке ярко пылало пламя. Оранжевый свет ложился на обнажённое тело мужчины, подчёркивая тени. Грудь, руки, плечи — испещрённые шрамами.

Взгляд Аннет скользнул по этим следам — от заживших порезов и ран вверх к лицу. Но по плотно сжатым губам ничего нельзя было прочесть. Рейнгарт по-прежнему молчал.

Он просто смотрел на неё. Только что рвался к ней, словно готов был растерзать, а теперь не решался коснуться даже кончиками пальцев. Лишь снял чепец и бродил взглядом по лицу, шее, распущенным волосам.

«Ему нужно разрешение? Он неправильно понял, когда я оттолкнула его? Или… он изменил своё мнение, узнав, что я была в спальне графа?»

«Теперь ему неприятно прикасаться ко мне?..»

Внезапная тревога охватила Аннет, и она сама потянулась к шнуровке корсажа. Едва начав развязывать туго затянутые завязки, Рейнгарт резко перехватил её руки. Крупная ладонь, сжавшая обе её кисти разом, была горячей и влажной.

— Не хотите?

Она осторожно подняла на него взгляд. Мужчина смотрел сверху с искажённым выражением лица и вдруг выдохнул — тяжело, с глухим звуком. Этот вздох, как нож, вонзился в грудь, и Аннет на мгновение перестала дышать. Неужели от одного лишь чужого дыхания, от единственного выдоха можно оказаться в таком отчаянии…

— А я… хочу.

Она говорила это, стремясь удержать его, не быть отвергнутой. Голос дрогнул от страха, но Аннет заставила себя выглядеть спокойной. Рейнгарт, всё ещё глядя пристально, снова тяжело выдохнул, почти простонал, затем сжал её лицо ладонями и вновь прижался губами — только тогда Аннет почувствовала облегчение.

Она закрыла глаза, приоткрыла губы и приняла его. Опершись спиной о стену, не сопротивлялась, позволяя ему всё. Рейнгарт опустил её руки и сам потянул за шнуровку корсажа.

Он тянул слишком резко — ткань могла порваться, — но Аннет не могла ничего сказать. От грубого поцелуя было трудно даже дышать.

Поспешно расстегнув корсаж, Рейнгарт стянул сорочку. Обнажив плечо и часть груди, он уткнулся лицом в шею Аннет. С шумом втянул воздух, сжимая грудь поверх ткани. Прикосновения были жёсткими, почти болезненными, но в них было больше утешения, чем боли.

— Ах…

Рейнгарт склонился и коснулся губами обнажённой груди. Аннет наклонила голову, коснувшись губами его волос. Тяжёлый запах тела накрыл её, и между бёдер сжалось от нарастающего возбуждения — быть может, из-за его торопливых, беспорядочных прикосновений, быть может, из-за влажного движения языка.

Всё происходило иначе, чем прежде — грубее, настойчивее. Рейнгарт, словно иной человек, с силой втянул её в себя, а затем снова прижался губами, так, что перехватывало дыхание.

То, что он одной рукой крепко сжимал её подбородок и втягивал нижнюю губу до боли, тоже было впервые. Слишком сильные ощущения обрушились разом, и у Аннет подогнулись колени. Не будь за спиной стены, устоять на ногах было бы невозможно.

— Мм…

Он, лаская её волосы и прикусывая мочку уха, снова опустился к груди. Аннет тяжело дышала и, чтобы сдержать звук, прикусила губу.

«А если кто-нибудь пройдёт мимо…» — мысль об этом заставляла лишь сильнее сдерживаться, но в следующий миг тело внезапно поднялось вверх.

— Ах…

Ноги оторвались от пола, и Аннет, вздрогнув, обвила руками его шею. Рейнгарт легко подхватил её под бёдра и уткнулся лицом в грудь.

Ощущение его языка сквозь ткань сорочки вызвало тихий стон. Немного пошатавшись, Аннет неловко обвила его талию ногами. Шея и плечи мужчины под её руками были горячи, как раскалённое железо.

Вскоре Рейнгарт поднял голову. Аннет смотрела сверху вниз на лицо, оказавшееся ниже её. В заострившемся взгляде читалось презрение. И ещё — не до конца угасшая злость. Аннет догадывалась, что именно его разозлило.

«Противно, наверное. Неприемлемо. Думает, что я грязная».

«Прости…»

Едва эта мысль возникла у Аннет, Рейнгарт притянул её за шею и снова поцеловал. Она покорно раскрыла губы и крепче обвила его шею. Теперь Аннет полностью находилась в его руках и уже не могла двигаться сама. Пока Рейнгарт не отпустит, даже шаг сделать не получится.

Не размыкая губ, он двинулся вперёд. Аннет могла лишь догадываться — по всей видимости, он направлялся к комнате с постелью.

***

Кузница была просторной, но отнюдь не огромной. От задней двери до внутренней комнаты было не более двадцати шагов. И всё же Аннет не понимала, почему Рейнгарт не идёт к постели. Как мог человек, выдержавший годы учения, не найти терпения пройти эти несколько шагов.

Он опустил Аннет на ближайший рабочий стол. Одной рукой смахнул разбросанные инструменты и мелкие вещи, усадил её и, не дав себе даже перевести дыхание, снова впился в губы, затем торопливо задрал подол и раздвинул ей ноги. Фартук, юбка и сорочка были подняты разом — лишь тогда до Аннет дошло происходящее.

— Сэр…

Она попыталась отвернуться, но Рейнгарт не остановился. Упрямо касался губами щеки, подбородка, шеи, одновременно развязывая собственный пояс. Его тело уже находилось между её разведённых ног, и Аннет не могла даже свести колени.

— Подождите… здесь… вы здесь собираетесь?..

Раздвинув разрез в панталонах под сорочкой, Рейнгарт вошёл. Тупое, горячее давление — это явно были не его пальцы. Твёрдая плоть скользнула у влажного входа, прижимаясь к чувствительному месту. Аннет вздрогнула и опустила взгляд вниз.

Место соединения скрывала юбка. По обнажённым бёдрам, белевшим в полумраке, плясал огонь из горна. Но больше всего Аннет поразила испачканная одежда.

Подол, испачканный засохшей грязью. Мысль о том, что она, одетая в платье служанки, в кузнице, с обнажённой грудью принимает мужчину, казалась вдруг странной, почти нереальной.

Возможно, это было стыдом. Или отвращением. Живое, не исчезнувшее чувство вины, не угасшая гордость принцессы — быть может, именно они не позволяли принять происходящее.

— Не хочешь?

Он произнёс это, прижавшись губами к её шее. Впервые прозвучавший голос был низким и хриплым.

Не получив ответа, Рейнгарт чуть повернул голову и взглянул на Аннет. Лицо оказалось так близко, что дыхание касалось щеки. Она молча всматривалась в своё отражение в его глазах. Аннет, пылающая в оранжевом свете огня. Аннет в грязной одежде, с раздвинутыми ногами. Аннет, отдавшая себя рыцарю узурпатора.

«Ты непременно окажешься в аду».

— Нет, хочу.

Аннет покачала головой, глядя на собственный образ в его взгляде. Было ли это истинным её лицом или лишь ложной оболочкой — она уже не знала. Но одно было ясно: она хотела, чтобы этот мужчина вошёл в неё. Прямо сейчас — глубоко, до самого предела.

«Кто бы я ни была, кем бы ни были мы… сейчас я хочу тебя».

— Делай. Я хочу.

И Аннет поцеловала Рейнгарта. Одной рукой обвила его шею, другой удерживала себя. Мужчина, до того лишь касавшийся входа, в следующий миг резко вошёл, и Аннет судорожно втянула воздух.

— Ах…

Даже этот звук растворился в его губах.

Рейнгарт притянул её к себе так, словно хотел поглотить целиком, и вновь впился в губы. Сначала слегка отступил, раздвигая влажную плоть, затем толкнулся глубже.

Его движения были торопливыми, более резкими, чем прежде, — дыхание сбивалось. Когда он, наконец, притянул её за талию и прижал к себе всем телом, Аннет коротко вскрикнула.

— А!

Рейнгарт, войдя до конца, на мгновение замер. Одной рукой он крепко удерживал её, словно не давая пошевелиться. Но Аннет и не могла двигаться. Она едва держалась, опираясь на него.

Ей не оставалось ничего — только сидеть на краю стола, дрожа всем телом. Уткнувшись лицом в горячее, влажное плечо, она с трудом переводила дыхание. Между широко раздвинутыми ногами не чувствовалось даже боли.