Онлайн чтение книги Аннет Annette
1 - 52

Глава 52

— Дождь льет сильно.

Внезапно произнесла Аннет, переведя взгляд на окно. Сквозь плотные шторы доносился стук капель по стеклу — тук-тук-тук. Райнгар не сразу ответил на эту резкую смену темы.

— Вчера тоже лило весь день. Завтра кончится, как думаете?

Сделав вид, что не замечает его молчания, она посмотрела на мужчину. Он глядел на нее с подозрением. Может, потому что я вдруг заговорила о погоде? Слишком явно показала, что учеба была лишь предлогом? Пока Аннет гадала о его мыслях, он ответил:

— Будет идти до следующей недели.

— Сейчас сезон дождей.

Сезон дождей. Значит, такое бывает. Аннет беззвучно открыла рот: «А-а».

В то же время она поняла, о чем он думает. Он, должно быть, осознал, что она не знала о сезоне дождей, и что никто ей об этом не сказал. Может, поэтому его взгляд немного смягчился.

— В начале августа всегда льет. В этих краях сезон дождей знаменует начало настоящего лета.

— Вот как.

— Почти каждый день дожди и грозы, но через две недели небо проясняется, будто ничего и не было.

— Удивительно.

— Говорят, в деревнях, когда сезон дождей заканчивается и выходит солнце, готовят блюда из яиц. В знак благодарности богу Хее за милость. Это крестьянская традиция, в особняке ее не соблюдают.

Райнгар рассказал ей даже о быте простолюдинов, о котором она не спрашивала. Его тон и выражение лица стали добрее, чем раньше. Он явно жалел ее за одиночество, и от этого на душе у Аннет стало тепло и одновременно больно. У этого мужчины так много хороших черт. Он сочувствует слабым и хочет их утешить.

Наверное, поэтому мне всё время так жаль. Потому что чем больше я его узнаю, тем лучше он оказывается.

— Значит, нужно потерпеть всего две недели. Это хорошо.

Аннет улыбнулась ему самой красивой улыбкой, словно в благодарность за его доброту. Этой сияющей, притворной улыбкой она стряхнула чувство вины и, пока разговор не прервался, быстро придумала, что сказать дальше. Нужно воспользоваться тем, что его сердце смягчилось, и проникнуть глубже.

— Наверное, поэтому солдаты в лагере тренируются даже под дождем. Нельзя же отдыхать целых две недели.

— Дождь не помеха. Разве что железо ржавеет.

— Я видела, как на плацу используют деревянные мечи. Вчера и сегодня.

Она сказала это бодро и улыбнулась. Райнгар посмотрел на нее с сомнением, но Аннет продолжила, не обращая внимания.

— Я каждый день смотрю, как вы тренируетесь, сэр. С десяти утра до полудня вы в лагере. А с двух часов дня — конная тренировка в поле за воротами. В это время я поднимаюсь на чердак четвертого этажа. Там есть комната, где хранят старую мебель, из ее окна лучше всего видно поле.

— …

— Вы так здорово командуете тренировкой. Когда я смотрю, время пролетает незаметно. Мне всегда интересно, что вы кричите, но я примерно догадываюсь.

— …

— Конные тренировки через день, а что вы делаете в дни, когда их нет?

Аннет словно превратилась в болтушку, какой не была очень давно. Слова, которые она прятала под языком, лились рекой. А ведь это отличная возможность. Раз в пять дней я могу спрашивать обо всём, что мне интересно.

Она смотрела на мужчину с раскрасневшимся лицом. Сердце уже колотилось: тук-тук, тук-тук.

— Я думал, вас интересует вот это.

Райнгар с неопределенной улыбкой приподнял листок в своей руке. Аннет даже не взглянула на буквы, написанные пером.

— Я хочу спросить о том, что мне интереснее.

— …

— Как вы пролили воду на словарь? Мне было любопытно.

— …

— И каракули там повсюду. Сколько вам было лет, когда вы их нарисовали? Что там написано? В Трисени не ругают за то, что портишь книги? Меня бы отчитали, если бы я испачкала или испортила любую книгу. Мой придворный учитель был очень строгим.

Когда она снова высыпала на него град вопросов, Райнгар невольно рассмеялся. Он казался немного сбитым с толку, но, судя по тому, как он отвернулся, скрывая улыбку, ему это было не неприятно. Похоже, он раздумывал, на какой из вопросов ответить первым.

— Воду пролил не я, но я знаю, что это сделал ребенок, который не хотел учиться, специально.

Райнгар выбрал самый безобидный вопрос. И первый же ответ не совпал с ее ожиданиями.

— Это был не ваш словарь, сэр?

— Это книга Эриха. Я просто пользовался ею.

— Значит, каракули внутри тоже…

— Следы хозяина.

Значит, это писал не он. Аннет была немного разочарована, но в то же время ей стало любопытно другое.

— Каким человеком был сэр Эрих?

Какие отношения были у него с погибшим молочным братом?

Райнгар на мгновение замолчал, глядя на нее. Разговор прервался, они смотрели друг другу в глаза. Тук, ту-дук. Звук разбивающихся капель дождя заполнил тишину архива.

— Он был добрым парнем.

Ответ, которого она так долго ждала, оказался обескураживающе кратким. Но Аннет почувствовала в нем скрытую нежность. Райнгар не следовал за сыном лорда по принуждению. Он искренне заботился о нем и любил его. Законный сын и бастард, вскормленные одной грудью. Какой была дружба между единокровными братьями-ровесниками?

Братья. Внезапно вспомнив об этом, Аннет почувствовала холод на шее. Словно проклятие богов уже коснулось ее.

— Я слышала, вы были молочными братьями.

Она поспешила заговорить именно поэтому. Из-за инстинктивного страха.

— Да. Поэтому Эрих всегда этим кичился.

— Как именно?

— Говорил, что я обязан ему жизнью, потому что он мало ел, и мне доставалось остальное молоко.

Говоря это, Райнгар почти не улыбался. Поэтому она не сразу поняла, что это шутка. Смешок вырвался с опозданием, но Аннет колебалась, можно ли смеяться, и лишь когда уголок его губ дрогнул, она смогла легонько улыбнуться.

— Видимо, у него был плохой аппетит.

— Он ел немного. Хотя не знаю, было ли так и в младенчестве.

— Наверняка это правда. Если бы вы оба ели много, одной кормилице было бы трудно справиться. Особенно вы, сэр, наверняка и младенцем ели много.

Вы ведь и сегодня съели четыре тарелки. Ей хотелось поддразнить его этим, но она оставила слова при себе. Стыдно было признаваться, что она подглядывала за ним каждый день.

— Эрих ведь аристократ.

— А это тут при чем?

— Говорят, в благородной крови нет жадности к еде. Им нет нужды наедаться впрок.

— Ерунда. Я видела много аристократов-обжор.

— Но вряд ли они ели столько, сколько я.

— Ну, разумеется, не столько.

Когда она признала это, Райнгар победно вскинул подбородок. Благодаря этому Аннет рассмеялась чуть громче, чем раньше. Ей нравился этот легкий обмен шутками, и смех то и дело срывался с губ.

— Все простолюдины едят так же хорошо, как вы, сэр?

— Конечно нет. Даже в лагере меня дразнят обжорой.

— Я так и думала. Если бы все так ели, понадобилось бы очень много еды.

— Каждый год был бы голод.

Отшутившись, он улыбнулся. Аннет улыбалась во весь рот, показывая зубы, но вдруг выпрямилась. Сама того не замечая, она склонилась к мужчине.

Чем дольше они стояли друг напротив друга, тем более расслабленной становилась ее поза. Прямая спина, расправленные плечи — осанка принцессы, которую вбивали в нее десять лет, постепенно забывалась.

Она была так сосредоточена на его голосе и взгляде, так старалась прочесть мысли в его глазах и на губах, что ей было некогда следить за позой.

— Графине, кажется, стоило бы есть побольше.

Райнгар продолжил говорить с улыбкой на лице.

— Даже кошка ест больше, чем вы.

Добавив это с насмешкой, он рассмеялся и отвел взгляд. Он поджал губы, словно пытаясь забрать свои слова обратно. Глядя на отвернувшегося мужчину, Аннет на мгновение лишилась дара речи.

Ты тоже смотрел на меня. Так же, как я смотрела на тебя.

Она представила мужчину, который замечает ее в обеденном зале. Как он украдкой поглядывает, избегая чужих глаз. Как его взгляд скользит по ее тарелке и рукам. И как он посмеивается про себя: «Даже кошка ест больше».

От этой мысли лицо вспыхнуло, и Аннет тоже опустила глаза. Между ними больше не было ни смеха, ни шуток. Лишь неловкое отведение глаз, запоздалое сожаление и тихое, подавленное ликование.

Тук-тук, ту-дук. Стук дождя в окно усилился.