– Так что, по-твоему, мне следует с ним сделать? – лениво спросил Чу Лючэнь, и его взгляд упал на лицо Цинь Ваньжу.

Цинь Ваньжу закрыла глаза, чтобы скрыть тень печали в своих глазах, а затем открыла глаза, пристально посмотрела Чу Лючэню прямо в глаза и твёрдо сказала:

– Ваше Высочество, я не знаю! Я просто слабая женщина и мало что смыслю в мужских делах!

Чу Лючэнь молчал. Он слегка склонил голову набок и, казалось, разглядывал её с головы до ног.

Цинь Ваньжу тоже ничего больше не говорила. Добавить было нечего – она добровольно пошла на это, попросив защиты у мужчины. Со слегка непреклонной улыбкой она смотрела прямо в красивое и безобидное лицо перед собой. Юноша выглядел таким нежным и элегантным, но кто бы мог подумать, что на самом деле он был злонамеренным и могущественным!

– Цинь Ваньжу, ты понимаешь, что значат слова, которые ты только что сказала? – Чу Лючэнь вдруг рассмеялся и игриво дотронулся до своего подбородка.

– Понимаю! – без колебаний кивнула Цинь Ваньжу.

Возможно, она поняла, что давным-давно это осознала. Ещё при первой встрече…

На этот раз Чу Лючэнь посмотрел на неё и вдруг многозначительно сказал:

– Да, тогда всё будет хорошо!

Цинь Ваньжу моргнула своими ясными глазами, в которых отразилась фигура Чу Лючэня.

– Принц займётся защитой монастыря Цзинсинь!

Это было твёрдое обещание, данное ей Чу Лючэнем, и на сердце у неё стало легче. Даже если преподобная подарила июльский аромат Чу Лючэню, было неизвестно, ответил бы он ей добром за добро. Но в данный момент его слова заставили Цинь Ваньжу почувствовать облегчение.

Появление Сяо Сюаньцзы спасло её от дальнейшей осады. Поклонившись Чу Лючэню, она повернулась, чтобы уйти.

Понаблюдав, как Цинь Ваньжу в спешке ретируется, Чу Лючэнь отвёл глаза. Его взгляд стал задумчивым, а длинные ресницы опустились, как у усталой бабочки, красивой, но в то же время очень расслабленной.

– Господин… Принц Юэ вернулся ни с чем, не будет ли императрица считать вас недобрым? – забеспокоился Сяо Сюаньцзы.

Редко случалось, чтобы его хозяин был так расслаблен и доволен. Подумав об этом, верный евнух невольно посмотрел вдоль тропинки, по которой всё дальше уходила одиннадцатилетняя девочка.

– Чу Лююэ думает, что никто не может угадать его замыслов, но в мире полно хитроумных людей! – беспечно сказал Чу Лючэнь.

Его длинные ресницы бросали на белое и почти прозрачное лицо слегка предательские тени, но, когда он поднял глаза, выражение его лица было нежно и элегантно, как будто это были две совершенно разные сцены из того, что евнух только что видел.

Невероятно красивое лицо, казалось, само знало, когда и какое выражение показывать, чтобы завладеть сердцами других людей.

Господин улыбался, но Сяо Сюаньцзы, который долгое время был его близким слугой, почувствовал, что его улыбка не была искренней и полностью отличалась от расслабленной счастливой улыбки мгновение назад.

– Господин, если... если бы барышня Ваньжу не сказала этого, вы… вы бы... – Возможно, из-за того, что Чу Лючэнь выглядел слишком расслабленным только что, или из-за того, что он внезапно изменился и неискренне улыбнулся, Сяо Сюаньцзы невольно запнулся.

На самом деле он ждал неподалёку уже некоторое время. Он знал это укромное место, где можно спрятаться, потому что несколько раз проходил по этой тропинке со своим хозяином. Стоя за деревьями и не смея подойти и помешать, он слышал разговор между Чу Лючэнем и Цинь Ваньжу.

– С того момента, как она попала в мои руки, она моя, и никто не сможет отнять её у меня! – Чу Лючэнь, протянул тонкую руку, глядя на свою ладонь. Уголки его губ слегка приподнялись, как будто он улыбался каким-то своим далёким мыслям.

Но от этой улыбки необъяснимый холод заставил Сяо Сюаньцзы невольно вздрогнуть, а ужасающая мысль заставила его бездумно выпалить:

– Если… если бы барышня Ваньжу ответила иначе, вы… убили бы её?!

Только сказав это, Сяо Сюаньцзы понял, что натворил, и в отчаянии упал на колени.

– Пожалуйста, простите своего раба за необдуманные слова!

Чу Лючэнь проигнорировал Сяо Сюаньцзы, и его взгляд, которым он смотрел на свою ладонь смягчился.

– С тех пор, как она вошла в мою жизнь, ей от меня не уйти! В этом мире есть не так уж много того, что я хочу. Если ты принадлежишь этому принцу, ты не сможешь сбежать!

Голос Чу Лючэня был почти нежным. Прошло много времени, прежде чем он, наконец, отвёл взгляд от своей ладони, слегка поднял руку и жестом велел Сяо Сюаньцзы встать с колен.

Сяо Сюаньцзы медленно поднялся на ноги, ошеломленно глядя на Чу Лючэня, и в уголках его взволнованных глаз блеснули слезинки. Он должен быть рад за своего господина, но действительно ли это нормально для господина – так глубоко интриговать ради неё?

Или, возможно, эта маленькая барышня Ваньжу станет солнечным светом в сердце его принца, сдерживая бесчеловечные порывы принца, душа которого медленно погружается в непроглядную тьму…

***

Попрощавшись с Чу Лючэнем, Цинь Ваньжу отправилась к Шао Юаньхао.

Шао Юаньхао практиковался в каллиграфии в кабинете. Увидев приближающуюся Цинь Ваньжу, он бросил писать, оттолкнул бумагу, которую держал в руке, и выбежал на улицу.

– Сестричка, сестричка, принц Чэнь ушёл? – Шао Юаньхао настороженно огляделся и даже заглянул за спину Цинь Ваньжу. Не обнаружив поблизости Чу Лючэня, он почувствовал облегчение, словно у него камень с души свалился.

Цинь Ваньжу не могла удержаться от смеха. Этот ребенок не боялся ни бога, ни чёрта, но сам не осознавал, насколько сильно боится Чу Лючэня. Значит, и на такого сорванца можно найти управу!

– Принца Чэнь здесь нет. Я пришла сказать тебе, что мне пора возвращаться домой!

– Сестричка, не уходи! Ты ещё не играла со мной! – Шао Юаньхао крепко обнял её, извиваясь своим маленьким тельцем и что-то бормоча.

– Тогда ответь, скольких иероглифов ты научился писать? – Цинь Ваньжу моргнула и неторопливо улыбнулась. – Ты говорил мне, что хочешь вырасти таким человеком, как твой отец, и закончить каллиграфию своего отца на стене экрана его двора. Это то задание, которое оставил тебе твой отец!

– Я... – Шао Юаньхао не знал, как возразить, он повесил голову и дважды топнул ногой, выражая недовольство.

Цинь Ваньжу погладила мальчика по голове и улыбнулась.

– После того как ты испишешь сотню листов своей каллиграфией, я снова приду поиграть с тобой. В это время, даже если принц Чэнь будет здесь, он ни слова не скажет против.

– Правда? Его принц Чэнь больше не будет ко мне цепляться? – Когда Шао Юаньхао услышал, что Чу Лючэнь оставит его в покое, его глаза загорелись, и он поднял голову, чтобы радостно посмотреть на Цинь Ваньжу, как будто хотел получить от неё дополнительное подтверждение.

– Да, поскольку ты усердно учишься, принц Чэнь, конечно, ничего не скажет. Даже если он увидит, что ты играешь со мной, он не станет вмешиваться, – принялась его уговаривать Цинь Ваньжу.

На мгновение Шао Юаньхао засомневался, а потом беспомощно согласился:

– Хорошо, я буду стараться!

Вспоминая жуткого принца Чэнь, он не мог унять дрожь. Он действительно испугался при виде Чу Лючэня.

В прошлый раз он плакал и жаловался своей бабушке Жуйань после того, как его повесили на дерево, но даже всегда отзывчивая бабушка проигнорировала его и ничем не помогла.

Позже, когда он ездил в поместье герцога Син, он также воспользовался возможностью пожаловаться своей бабушке по отцовской линии. Однако и другая его бабушка, которая всегда очень заботилась о нём, и его вторая тётя сказали, что это вне их власти, и посоветовали ему больше не злить принца Чэнь.

Поскольку его жалоба была проигнорирована всеми старшими, Шао Юаньхао немедленно стал послушным и старался больше не показываться на глаза Чу Лючэню.

Если и был кто-то, кого он сейчас очень сильно боялся, то это был Чу Лючэнь. Никого другого, только его одного!

После недолгого разговора с Шао Юаньхао Цинь Ваньжу пошла с Юйцзе, чтобы попрощаться с великой принцессой Жуйань.

Великая принцесса Жуйань подарила ей несколько рулонов красивой парчи, которая предназначалась не только для неё, и попросила её передать часть тканей другим госпожам поместья Цинь.

Поблагодарив великую принцессу Жуйань, Цинь Ваньжу ушла вместе с Юйцзе и села в свою карету. Карета выехала из ворот поместья великой принцессі и направилась к поместью Цинь.

Когда они подъехали к поместью, карета остановилась, и привратник позвали двух девочек на побегушках перенести подарки.

Цинь Ваньжу первым делом отправилась к старой мадам Цинь. Так совпало, что Цинь Юйжу и Ди Янь тоже были там. После их скоропалительной помолвки почти каждый раз они ходили во внутренний двор старой мадам вместе. Конечно, они выглядели чрезвычайно гармоничной и счастливой парой, и казалось, что Ди янь уже забыл о своей любви к Нин Цайсянь!

Выйдя вперед, чтобы поклониться бабушке, Цинь Ваньжу приказала служанкам разложить подарки на столе. Красота парчи была необычайно завораживающей, от чего у всех загорелись глаза.

– Бабушка, это подарки, которые великая принцесса Жуйань поручила мне передать вам, – сказала Цинь Ваньжу с улыбкой.

Цинь Юйжу шагнула вперед первой, протянула руку, чтобы взять рулон парчи, и нежно провела рукой по материи с цветочным узором. С первого взгляда она поняла, что это редкая вещь. Это была такая великолепная ткань, которую трудно было увидеть даже в поместье графа Юн, но теперь здесь было сложено сразу несколько рулонов.

Старая мадам Цинь, казалось, не заметила жадности в глазах Цинь Юйжу, и слегка улыбнулась.

– Должно быть, великая принцесса Жуйань подарила всё это тебе, – сказала она. – Поскольку это её подарок, ты должна его принять. Понятно же, что такие светлые оттенки больше подходят юным девушкам. Мне, старушке, не подобает использовать веселые расцветки!

– Бабушка, это правда подарки, которые великая принцесса Жуйань дала мне, но часть из них предназначена для вас, и вы должны принять их, – рассмеявшись, возразила Цинь Ваньжу.

Старая мадам четко осознавала, что стоит за этим даром, поэтому она, безусловно, видела причину, по которой великая принцесса Жуйань выразила свою благодарность. Она улыбнулась Цинь Ваньжу и сказала:

– Ладно, тогда первая выбери себе что-нибудь. В любом случае, это подарки в знак благодарности тебе от великой принцессы Жуйань.

– Бабушка, поскольку великая принцесса Жуйань любезно прислала вам эти ткани, как мы можем отказаться от них? Если великая принцесса узнает, она может подумать, что нам не нравятся её подарки. Будет ужасно, если мы вызовем её гнев! Позвольте мне помочь вам и начать с выбора нескольких подходящих тканей! – Цинь Юйжу перевела взгляд и заговорила, выбирая несколько понравившихся ей рулонов и подтягивая их к себе. – Бабушка, как вы думаете, эти цвета, которые я выбирала, мне к лицу?

Такие красивые ткани были присланы им великой принцессой Жуйань. Эти рулоны должны быть частью дани императору. Даже если у вас есть деньги, вы не можете их купить. Почему Цинь Ваньжу могла выбрать первой? Это она была здесь старшей сестрой! Более того, её нынешний статус тоже был намного выше, так что она, естественно, могла взять всё, что ей понравится, из бабушкиного имущества.

Ди Янь нахмурился. Хотя он и был самовлюблённым, но не очень умным, в этом вопросе у него была ясная голова. Он подошёл к Цинь Юйжу и тихо предупредил её:

– Великая принцесса Жуйань этими подарками благодарит кузину Ваньжу!

Однако Цинь Юйжу вообще не слушала его и посмотрела на старую мадам сверху вниз, ведя себя так, как будто не сомневалась в том, что старуха ответит согласием.

Лицо старой мадам омрачилось, и она небрежно сказала:

– Юйжу, позволь Чжо-Чжо выбрать первой! Это благодарность великой принцессы Жуйань!

Изменившись в лице, Цинь Юйжу в гневе бросила на Цинь Ваньжу злобный взгляд и яростно оттолкнула рулоны материи, которые были у неё под рукой, потом отвернулась и сердито села на свое прежнее место.

Из-за того, что она слишком сильно оттолкнула рулоны, два из них упали на пол, издав глухой звук.

Взгляды всех присутствующих невольно уставились на парчу на полу, а затем переместились на Цинь Юйжу.

– О, я немного не рассчитала силу. Я была так неосторожна! – С лицемерной улыбкой на лице Цинь Юйжу похлопала себя по рукавам, едва скрывая ненависть и зависть в глазах!

Цинь Ваньжу подошла, чтобы поднять ткани с пола и положила их на стол, затем вытащила из кучи несколько рулонов парчи, повернула голову и с улыбкой сказала старой мадам:

– Бабушка, я хочу эти расцветки!

Цинь Юйжу в мгновение ока оценила парчу, и улыбка на ее лице тут же застыла…