Цинь Ваньжу стояла у боковых ворот, которые не открывались, а лишь слегка были приоткрыты. С этого места она могла хорошо видеть, что происходит снаружи. Вот ворота поместья распахнулись, и она увидела, как её бабушка, отец и люди из поместья графа Юн вышли через главный вход. Она моргнула и повернулась боком, чтобы посмотреть на слуг, идущих за её бабушкой.

Потом она подала знак Юйцзе подойти поближе и что-то прошептала ей.

Юйцзе кивнула и молча присоединилась к слугам старой мадам. Сейчас из ворот вышло много людей, образовав беспорядочную толпу, в которой были слуги каждого хозяина. Юйцзе, проявив смекалку, нашла одну из служанок, которую обычно брала с собой няня Дуань, указала ей на няню Дуань, передала сообщение и молча вернулась.

Эта служанка тоже выглядела взволнованной. Она подошла не сразу. Подождав немного, она протиснулась к няне Дуань и что-то прошептала.

Цинь Ванжу стояла за створкой, продолжая наблюдать за Нин Цайсянь.

Заметив, что люди выходят из ворот, измученная Нин Цайсянь подняла свою голову и посмотрела на вдовствующую супругу поместья генерала Нинъюаня, стоявшую среди них. Внезапно она оттолкнула поддерживавшую её служанку, несколько раз низко поклонилась старой даме и печально сказала:

– Я надеюсь, что старая мадам Цинь позволит нам с моим кузеном остаться вместе. Даже если бы я стала его рабыней или служанкой, я бы согласилась!

Как только она договорила эти слова, она тут же потеряла сознание.

Служанка, которую оттолкнули, была ошеломлена, но быстро бросилась к хозяйке, причитая:

– Госпожа, госпожа, умоляю, очнитесь, пожалуйста, очнитесь!

Старая мадам Цинь нахмурилась, желая что-то сказать, но тут няня Дуань прошептала ей что-то на ухо. Старая мадам кивнула, посмотрела на графиню-супругу Юн и холодно спросила:

– Мадам Ши, это из-за этой девицы ваше поместье так долго не одобрял помолвку с нашей Юйжу?

Закончив говорить, она отступила назад, освободив место в центре для графини Юн, которая намеренно держалась в тени.

Графиня Юн была ошеломлена и с тревогой сказала:

– Старая мадам Цинь, мы никогда так не думали! Как… мы можем… уладить это дело сейчас? Старая мадам Цинь, пожалуйста, дайте нам совет!

Мадам Ди стиснула зубы, готовая что-то сказать, но Цинь Хуайюн сердито посмотрел на неё. Ей пришлось прикусить язык и лишь гневно смотреть на графиню Юн. Теперь она до глубины души ненавидела жену брата!

Всё было испорчено. Даже если бы Юйжу вышла замуж в семью графа Юн, это был бы скандал, но, кроме Ди Яня, Цинь Юйжу теперь не смогла бы найти другого подходящего жениха.

– Мадам Ши, ваши слова звучат забавно. Эта распутница – ваша племянница, она тайно встречалась с вашим сыном, а потом сбежала с ним, так зачем же вы специально привели её в наш поместье? Мадам Ши, раз вы недовольны моей внучкой, давайте разорвём помолвку, и вам не нужно намеренно делать вид, что наше поместье не позволяет вашему сыну жениться на любимой женщине!

– Нет, мы не разорвём помолвку. Уведите эту бесстыдницу! – Граф Юн, который до этого молчал, не смог сдержать холодного тона, услышав, что старая мадам Цинь неожиданно предложила разорвать помолвку.

Цинь Хуайюн теперь был важной персоной при дворе императора, так что для графа Юн этот брак был гораздо выгоднее, чем брак с Нин Цайсянь. Мало того что имя Нин Цайсянь теперь было покрыто позором, так ещё и их так называемый побег заставил других думать, что Ди Янь – безответственный распутник.

– Давайте разорвём помолвку! – ледяным тоном произнёс Цинь Хуайюн, стоя в стороне. Он поднял глаза, чтобы посмотреть на бледное лицо Нин Цайсянь, которая упала в обморок, и изобразил на своём непреклонном, суровом лице насмешку. – Отдайте бесстыдницу, которая очерняла других, цензорам из управы. Мою дочь не так-то просто оговорить. Тогда, какие бы меры ни предприняло ваше поместье графа Юн, чтобы спасти эту свою родственницу, это больше не будет касаться нашего поместья!

Цинь Хуайюн до сих пор почти ничего не говорил, потому что колебался. Поэтому он позволил старой мадам Цинь принять решение. Но теперь, когда он увидел, что старая мадам полна решимости, он сразу отбросил сомнения.

Когда Цинь Ваньжу увидела почти незаметное движение потерявшей сознание Нин Цайсянь на земле, на её губах появилась зловещая ухмылка. «Она действительно играет, и играет блестяще, но она бы никогда не подумала, что мой отец так решительно расправится с этим делом, не так ли? Отношение моей бабушки повлияло на отца».

– Отец! – тем временем Цинь Юйжу взвизгнула.

– Молчи! – сурово оборвал её Цинь Хуайюн, напугав и заставив замолчать всех остальных. – Юйжу, ты послушалась свою мать и решила выйти замуж за своего кузена, и я поначалу не возражал, но посмотри на девку, которую соблазнил твой кузен! Она не только нашла мужчину, чтобы подставить тебя и очернить твою репутацию, но и подстрекала твоего кузена сбежать после того, как её заговор раскрыли. Теперь, когда её вернули, она придумала такой действенный способ выкрутиться – пришла в наше поместье плакать и притворяться несчастной жертвой, шантажируя нас общественным мнением. Стражники, сдайте её в управу!

Когда Цинь Хуайюн говорил, он был мрачен, как грозовая туча.

Его слова вызвали волну ропота в толпе. Ранее мужчина у ворот поместья генерала Нинъюаня твёрдо заявил, что хочет жениться на Цинь Юйжу, потому что они давно влюблены.

– Неужели это была уловка этой барышни? Если так, то эта девушка слишком опасна. В какое бы поместье она не вышла замуж, это нарушит семейную гармонию, не говоря уже о том, чтобы кто-то из молодых мастеров женился на ней и дал ей власть над своим гаремом.

– На что ещё способна такая хитрая бестия?

Двое стражников из семьи подошли и оттолкнули рыдающую служанку, готовые забрать Нин Цайсянь. Жестокость Цинь Хуайюна превзошла ожидания многих людей, напугав графиню Юн и даже графа Юн. Единственным, кто среагировал мгновенно, был Ди Янь.

Он подбежал и обнял Нин Цайсянь, громко умоляя Цинь Хуайюна:

– Дядя Цинь, пожалуйста, простите кузину, с ней действительно обошлись несправедливо! Она такая добрая, как она могла кого-то подставить? Это управляющий поместьем придумал злую выходку и устроил весь этот переполох. С ней действительно поступили несправедливо!

Цинь Хуайюн холодно посмотрел на Ди Яня и резко сказал:

– Зачем ты говоришь это мне? Иди и расскажи это судье!

Потрясённый Ди Янь никогда не думал, что его дядя, который обычно был добрым, может так говорить, и это мгновенно повергло его в ужас. Подошли стражники и оттолкнули его, но он вцепился в Нин Цайсянь и громко взмолился к родителям:

– Отец, маменька, пожалуйста, спасите мою кузину! Она никогда не делала ничего плохого, она ничего не знает, а у кузины Юйжу на самом деле есть отношения с другим мужчиной. Его шпилька действительно была в руках кузины Юйжу…

Шлёп! Раздался громкий звук пощёчины, шокировавший всех присутствующих.

При виде избитого сына графиня Юн почувствовала душевную боль и задрожала всем телом, яростно глядя на Цинь Хуайюна.

– Что вы творите, зать? Зачем бить моего сына? В чём его вина, даже если он не хочет жениться на вашей дочери? Разве он не вправе отказаться от неё? Репутация Цинь Юйжу с самого начала была опороченной, разве это не правда?

Слова графини Юн были её первой реакцией, но, сказав их, она увидела, как мадам Ди с мрачным лицом подбежала и дважды ударила Нин Цайсянь, которая всё ещё притворялась, что лежит в обмороке. На этот раз Нин Цайсянь чуть не потеряла сознание по-настоящему.

– Уведите её… – Всё произошло так быстро, что старая мадам Цинь даже не успела ничего предпринять. Не договорив, она в гневе побледнела, пошатнулась и упала в обморок.

Все, кто был у ворот, тут же запаниковали. Цинь Хуайюн тоже разозлился, но первым делом ему нужно было позаботиться о состоянии своей старой матери.

Никто не думал, что ситуация настолько выйдет из-под контроля. После того как старая мадам упала в обморок, графиня Юн и граф Юн сразу же смутились. Это были ворота поместья генерала Нинъюаня. Они оба были младшим поколением вдовствующей супруги Цинь, но позволили Ди Яню и девке с мутным прошлым довести старую даму до обморока. Если бы такие новости распространились, графа Юн даже привлекли бы к ответственности имперские цензоры.

Цинь Ваньжу по-прежнему смотрела на Нин Цайсянь и заметила, что та с грустью открыла глаза. По её щекам текли слёзы, она оттолкнула Ди Яня и выглядела подавленной и совершенно отчаявшейся. Она покачнулась, повернулась и побрела по дороге, а зеваки невольно расступились перед ней.

Толпа у ворот смотрела на старую мадам Цинь. Графиня Юн увидела эту сцену, но моргнула, отвела глаза и сделала вид, что ничего не заметила. Ди Янь протянул руки, чтобы поддержать Нин Цайсянь, но его незаметно остановила одна из старых служанок графини Юн. Он больше не осмеливался кричать, просто с грустью смотрел на покачивающуюся фигурку Нин Цайсянь.

Няня Дуань вдруг что-то прошептала Цинь Хуайюну, который обернулся и увидел, что Нин Цайсянь под шумок пытается незаметно улизнуть, и строго приказал:

– Стражники, отведите её в управу!

Двое охранников поспешно подошли и схватили Нин Цайсянь.

Нин Цайсянь никогда не думала, что Цинь Хуайюн не отпустит её даже сейчас. Она закусила губу, запаниковала и с подавленным и отчаянным выражением лица тут же повернулась к Ди Яню. Слёзы катились по её щекам, когда она молча умоляла Ди Яня о спасении.

Увидев её взгляд, Ди Янь почувствовал, как у него скрутило живот, и он оттолкнул руки старой служанки, готовый броситься к обиженной любовнице.

– Держите наследника графа! – снова сурово приказал Цинь Хуайюн.

Двое стражников у ворот схватили Ди Яня с обеих сторон, и он теперь не мог пошевелиться.

– Кузен, я… я бы никогда не рассталась с тобой, даже если бы умерла… – Нин Цайсянь почувствовала опасность и закричала, когда её уводили.

То, что Цинь Хуайюн так решительно взялся за это дело, превзошло все ожидания. Увидев, как стражники так безжалостно уводят несчастную девушку, люди у ворот были потрясены.

– Разве такими внутренними делами не должна заниматься мадам или старая мадам поместья? Зачем обращаться по этому поводу к чиновникам? Неужели эта несчастная девушка, которая только что была здесь, сделала что-то настолько ужасное, что чиновники должны в это вмешиваться?

Поскольку Цинь Хуайюн решительно взялся за дело, многие люди, которые раньше сочувствовали Нин Цайсянь, начали её подозревать. В конце концов, Цинь Хуайюн отправил её к судье, а не разбирался с ней лично. Когда она окажется в управе, суд должен будет вынести ей справедливый приговор.

Если бы это был просто случайный роман графского сынка с кузиной, то зачем об этом нужно докладывать чиновникам?

После того как Нин Цайсянь увели, Цинь Хуайюн холодно посмотрел на графа Юн и его жену.

– То, что с вами произойдёт дальше, не будет иметь никакого отношения к нашему поместью. Мы вернём ваши подарки на помолвку как можно скорее. Пожалуйста, уходите! – Закончив говорить и не дожидаясь их ответа, он повернулся, чтобы поддержать старую мадам Цинь, которую с большим трудом привели в чувство, а затем мадам Ди и её дочь тоже вернулись в своё поместье.

С грохотом ворота закрылись, оставив графа Юн и его семью снаружи, вместе с толпой зевак у ворот, которые в недоумении смотрели друг на друга.

Графиня Юн задрожала от ярости, указала на закрытую дверь и возмущённо сказала:

– Господин граф, как они смеют так вести себя с нами?!

Но ответом ей стала звонкая пощечина.