Ди Янь был ошеломлён и взволнованно воскликнул:

– Отец, не бейте мою мать! В этом вопросе я не виноват, и моя мать тоже!

Когда Цинь Хуайюн ушёл, двое охранников уже отпустили его руки. Увидев, что его мать получила пощёчину, он был ошеломлён и тут же подбежал к ней.

Шлёп! Раздался ещё один шлепок, но на этот раз он пришёлся Ди Яню по лицу.

Граф Юн злобно посмотрел на сына, подошёл и сильно пнул Ди Яня, отчего тот затрясся и с тяжёлым стуком упал на колени. Ногой он ударился о выступающий камень мостовой, поэтому закричал от боли и больше не мог стоять.

– Господин граф, что вы творите? – В этот момент графиня Юн пришла в себя. Не обращая внимания на отпечаток ладони на своём лице, она бросилась защищать Ди Яня, не давая графу Юн снова его ударить.

– Пусть этот дурак стоит на коленях, пока наш шурин не простит его! – безжалостно приказал граф Юн.

– Господин граф, почему вы так жестоки? Янь'эр – ваш сын! – Графиня Юн почувствовала боль за сына и возмутилась. Когда она увидела, что Ди Янь не может встать из-за боли, её глаза покраснели от слёз.

Графа Юн охватило разочарование, и он сердито закричал:

– Мой сын?! Разве он теперь похож на человека, на которого можно положиться? Эта коварная потаскушка ослепила его, и он не увидел её злых намерений, он до сих пор не разглядел, какая она порочная! Эта девка во всём виновата, все доказательства и показания подлеца, которого она наняла опорочить репутацию Юйжу, были подготовлены и переданы властям. Ты всё ещё хочешь её спасти? Если ты спасёшь эту девку, как ты думаешь, в будущем твой сын сможет стать чиновником при императорском дворе или навсегда останется отбросом общества?

Конкретные доказательства и улики также стали одной из причин, по которой Цинь Хуайюн был так решителен. Независимо от своих намерений, графиня Юн ничего не могла сделать для Нин Цайсянь, столкнувшись с такими фактами.

Или можно сказать, что самоуверенные стратегии Нин Цайсянь, в том числе игра в несчастную жертву, вызывающую сочувствие у столичного люда, и её желание формировать общественное мнение, были бесполезны перед лицом Цинь Хуайюна, который действовал быстро, решительно и безжалостно.

Это также было одной из важных причин, по которой Нин Цайсянь арестовали.

Эта ситуация подтверждает поговорку, что против лома нет приёма.

Цинь Ваньжу холодно улыбнулась, продолжая наблюдать за реакцией Ди Яня. Теперь он казался глупцом. Его не только избил дядя, но и отец пнул его и заставил встать на колени. Слушая гул голосов вокруг, Ди Янь чувствовал боль, ему было стыдно, и он потихонечку начал ненавидеть Нин Цайсянь.

Так называемая глубокая любовь Ди Яня была всего лишь поверхностной страстью. Теперь из-за боли и стыда он стал более здравомыслящим. С ужасом осознав, что он чуть не бросил своё нынешнее положение наследника графа из-за легкодоступной женщины, он больше не сопротивлялся.

Сначала он просто намеревался увидеться с Нин Цайсянь и посоветовать ей, чтобы она поскорее сбежала, но он никак не ожидал, что Нин Цайсянь будет со слезами на глазах жаловаться ему, что она ничего не знает. Потом она даже позвала управляющего, и тот признался, что это он заманил в ловушку старшую барышню Цинь, потому что был зол на неё за то, что она издевалась над его беззащитной хозяйкой, размахивая нечестно полученной шпилькой.

Позже Нин Цайсянь начала говорить о горячей любви между ними обиженным, ранимым тоном, а также утверждала, что если бы она не могла выйти за него замуж, то предпочла бы умереть, и что она будет любить только его всю свою жизнь. Затем Ди Янь, словно его загипнотизировали, впал в ступор и необъяснимым образом пообещал сбежать с ней. Его слуга пытался его отговорить, и был за это беспощадно изгнан.

Но Ди Янь и подумать не мог, что прежде чем они доберутся до городских ворот, их задержат имперские стражники и вернут обратно!

Графиня Юн тоже была шокирована словами графа Юн и мгновенно побледнела. В конце концов, её племянница была лишь дальней родственницей, и она не была готова жертвовать ради неё перспективами своего сына. Кроме того, ей было глубоко ненавистно то, что Нин Цайсянь осмелилась подбить её сына на побег из дома.

– Преклоняй колени, пока твой дядя не простит тебя. Как может помолвка между нашими двумя семьями быть расторгнута из-за того, что тебя соблазнила бесстыдница? Это решение о браке было согласовано старейшинами наших двух семей. – Граф Юн сказал всё, что хотел и холодно отвернулся, оставив Ди Яня одного стоять на коленях у чужих ворот.

Графиня Юн посмотрела на графа Юн, который уходил, а также на своего сына, и её сердце сжалось от жалости.

– Янь'эр…

– Мама… вы… вы тоже идите, я буду умолять дядю и кузину простить меня! – Ди Янь почувствовал стыд и вину и покраснел.

Он был поражён смыслом, который вложил в свои слова граф Юн. В его возрасте он мог бы легко стать чиновником. Теперь, если скандал не замять, то его кандидатуру никогда не одобрят императорские цензоры, и вся его жизнь, вероятно, станет безнадёжной.

Раньше он думал только о том, как защитить хрупкую Нин Цайсянь, и считал её самой доброй и нежной девушкой, но теперь он понял, что едва не погиб по её милости. Его тут же бросило в холодный пот.

В прошлом он готовился стать чиновником, и граф Юн пригласил для него несколько опытных наставников, чтобы они научили его кое-чему об управлении государством. Тогда он не задумывался о таких важных вещах, но теперь, когда он всё обдумал, его романтические чувства сразу выветрились.

Без этих чувств Ди Янь обрёл ясность ума и понял, что должен просить прощения у поместья генерала Нинъюаня, чтобы эта большая проблема стала маленькой и исчезла, скрыв его скандальный побег с любовницей.

– Ты… Увы, сынок… Тогда ладно! – Поскольку Ди Янь сам так сказал, графиня Юн жалела его, но ничего не могла поделать. Она оставила старую прислужницу присматривать за ним и ушла с плачем, закрыв лицо.

Что касается того, как решить текущую проблему, ей нужно было вернуться домой и всё обсудить с семьёй. У ворот поместья генерала Нинъюаня было неуместно говорить об этом при таком количестве людей. Хотя графиня Юн до этого считала, что Нин Цайсянь была доброй и послушной, теперь она так сильно её возненавидела, что даже думать о её спасении не собиралась.

Как и Ди Янь, сейчас графиня Юн сильно злилась на Нин Цайсянь, считая, что во всём, что произошло, была виновата именно она, но графиня Юн забыла, что сама прозрачно намекала Нин Цайсянь на то, что та может выйти замуж за будущего графа Юн. Кроме того, она позволяла им оставаться в двусмысленном положении и даже знала, что между ними давно не было чисто платонических отношений.

Увидев, как графиня Юн и граф Юн уходят, Цинь Ваньжу тоже ушла.

Сначала она отправилась в двор старой мадам Цинь, чтобы самой прослушать ей пульс, и с облегчением убедилась, что пульс ровный.

«К счастью, бабушка приняла моё предложение и тоже притворилась, что теряет сознание, как и Нин Цайсянь, иначе всё могло закончится очень плохо, – подумала Цинь Ваньжу. – Бабушка нездорова и не смогла бы спокойно выносить то, что Нин Цайсянь стала бы притворяться Белым Лотосом и строить из себя невинную овечку. К тому времени, если бы бабушка совсем бы разнервничалась, она могла бы даже умереть от волнения, а если и нет, любом случае, её состояние значительно ухудшилось бы».

Остальные, кто был в комнате уже тихо ушли. Увидев, что старушка пришла в себя и чувствует себя хорошо, Цинь Хуайюн почтительно поклонился и ушёл, забрав с собой мадам Ди и её дочь.

– Чжо-Чжо, как думаешь, твой отец разорвёт помолвку твоей сестры с поместьем графа Юн?

Старая мадам Цинь сидела, откинувшись на спинку кровати. Ваньжу посмотрела на неё и принесла ещё одну подушку, чтобы ей было удобнее сидеть.

Задав вопрос, старушка вдруг улыбнулась и покачала головой, говоря себе под нос:

– Такая маленькая девочка, откуда ей знать, что будет дальше? Я слишком разнервничалась и спросила не того человека!

– Бабушка, не волнуйся, отец этого не сделает! – улыбнувшись, успокоила её Цинь Ваньжу.

– О, почему ты так уверена? – Старая мадам заинтересовалась и смущённо спросила: – Насколько всё плохо? Наследник Ди всеми силами хочет защитить эту бесчестную девку, и ясно, что их отношения не совсем чистые. Как мадам Ди может смолчать и позволить такой бесстыднице выйти замуж в поместье её брата?

Цинь Ваньжу снова улыбнулась и пояснила:

– Она не будет молчать, и у отца есть доказательства против этой любовницы! Если отец решит действовать, у этой любовницы не будет хорошего конца!

Цинь Ваньжу хорошо знала характер Цинь Хуайюна. Обычно его не интересовали склоки в гареме, но если он вмешивался в них, то был очень осторожен и никогда не бросал слов на ветер. Особенно когда он говорил перед таким количеством свидетелей у ворот, каждое его слово должно было быть подкреплено делом.

В противном случае он бы не ударил Ди Яня и не выступил против графа Юн. Без конкретных доказательств и с его осторожным характером, Цинь Хуайюн не стал бы действовать так решительно.

– На самом деле, лучше было бы разорвать… эту помолвку. У мадам Ди словно пелена на глазах. Как она может думать, что Ди Янь лучше Ци Тяньюя? Кроме происхождения, у Ди Яня нет ничего, что могло бы сравниться с Ци Тяньюем! – Старая мадам Цинь вздохнула, сожалея, что мадам Ди слепа и глуха к доводам рассудка.

Ци Тяньюй выглядел более привлекательным, чем Ди Янь. У него были превосходные манеры, поведение и научные достижения, гораздо более высокие, чем у Ди Яня, у которого была только знатная семья за спиной.

Вспомнив, что Цинь Ваньжу чуть не погибла из-за этой помолвки, старая мадам невзлюбила эту помолвку ещё больше. Если бы они могли предвидеть будущее, то позволили бы Цинь Юйжу и Ци Тяньюю пожениться задолго до этого, и не было бы столько проблем в дальнейшем.

Цинь Ваньжу ласково похлопала старую мадам по спине, чтобы успокоить её, и с улыбкой сказала:

– Бабушка, не беспокойтесь о таких делах, пусть отец с ними разберётся. Вам лучше позаботиться о своём здоровье, иначе, если случится что-то плохое, вам придётся взять на себя ответственность, если вдруг заболеете и сляжете!

То, что она сказала, заставило старушку на какое-то время замолчать. Несомненно, она знала, что имела в виду Цинь Ваньжу под этой шуткой. Поскольку она знала это, её улыбка на мгновение стала горькой.

В любом случае, она не была родной матерью Цинь Хуайюна, а Цинь Юйжу не был ей кровной внучкой. В некоторые семейные дела она не могла вмешиваться, потому что была более дальней родственницей, чем требовалось от старшей госпожи поместья. Она всего лишь законная вдова отца Цинь Хуайюна, и просто вырастила Цинь Хуайюна, родная мать-наложница которого рано умерла.

Её не уважали в этой семье по-настоящему, и в конце концов её усилий не оценили бы.

Это была также самая важная причина, по которой она только что приняла предложение Цинь Ваньжу и решительно притворилась, что упала без чувств, сказав всего несколько слов.

Её положение матриарха в поместье казалось самым почётным, но оно стоило того только при искреннем уважении окружающих.

Старая вдова похлопала Цинь Ваньжу по руке и кивнула.

– Чжо-Чжо, не волнуйся, я не буду вмешиваться в дела твоей старшей сестры. Мне нужно будет позаботиться о тебе и Жолань, я не могу позволить себе заболеть и умереть!

Это была шутка, но у Цинь Ваньжу навернулись слёзы на глаза. В прошлой жизни её бабушка действительно заболела от переживаний и умерла!

Цинь Ваньжу опустила голову, уткнулась лицом в ладони доброй старушки и сказала, слегка покраснев:

– Бабушка, я не позволю апм так говорить, вы проживёте до ста лет и всегда будете мне защитой и опорой.

Эта жизнь отличалась от прежней, и она не даст бабушке умереть раньше срока.

***

Выйдя из покоев старой мадам, Ваньжу задумалась и повернула в другую сторону, не к своему дворику в саду Чжифан, а направилась прямо в кабинет Цинь Хуайюна.

Как только она подошла к воротам двора кабинета, то увидела, что Цинь Юйжу стоит на коленях под деревом у входа во двор и горько рыдает.

Цинь Ваньжу тоже постояла там немного, её глаза слегка покраснели, но она не задержалась надолго и подошла к воротам кабинета…

Позади неё Цинь Юйжу подняла голову, её опухшие глаза смотрели в спину Цинь Ваньжу с ядовитой ненавистью…