В полдень, когда палящее солнце жгло нестерпимо, Тевеус решил воздать почести богу войны Адрии.
— В атаку! — крикнул он.
— Ура-ааа! — взревели десятки тысяч солдат Армана, устремляясь вперёд. Казалось, сам Адрия взмахнул плащом, обратив его в яростное цунами, обрушившееся на Джоран.
Ба-ам! — Городские стены рухнули в одно мгновение, не выдержав удара. Осадные орудия даже не понадобились. Первому корпусу не пришлось штурмовать ворота — солдаты просто перешагнули через обломки укреплений, поправ их ногами.
Внутри их встретили запутанные, извилистые улочки. В военное время в таких местах обычно начинается мародёрство, но солдатам первого корпуса было не до грабежа. Они истыкали копьями каждый уголок, проверяя, нет ли засады, но к чужому добру не притронулись. Вместо этого яростной волной они устремились к Горной цитадели.
Если глинобитные стены Джорана не стали для них преградой, то к каменной Горной цитадели даже подступиться было непросто. Когда-то Аль Мухад выдержал в ней долгую осаду, и хотя он проглядел проникновение Широна, саму крепость можно было считать почти неприступной.
Тем не менее Тевеус не колебался. Даже не имея баллист, он приказал штурмовать цитадель в лоб.
— Взбирайтесь на стены, солдаты Армана! — раскатисто разнёсся его голос.
— Ура-ааа! — солдаты с огромной скоростью ринулись к стенам.
При такой безрассудной атаке потери будут огромными. Тевеус это понимал, но шёл на риск. Причин было две. Во-первых, чтобы обратить вражескую западню против них самих. Такую атаку нужно было провести хотя бы однажды: нагнать страху на врага и заставить прячущиеся в пустоши войска сломя голову ринуться в бой. Во-вторых — психологический эффект.
Арманцы — народ, отличающийся огромной гордостью. Они никогда не боялись внешних врагов. Единственным, кто за всю историю смог вселить в них ужас, был Аль Джаис. Тевеус хотел начисто стереть это воспоминание, вымести из умов страх перед Горным стариком.
Для этого нужно было сокрушить Джоран грубой силой. Не хитростью, не магией, а именно силой! Показать подавляющее превосходство, буквально раздавить врага, смывая болезненные воспоминания прошлого. И заодно посеять в умах ноабских защитников неизгладимый ужас. Если они познают на своей шкуре мощь армии Армана, бросающейся вперёд не жалея жизней, то в следующий раз будут бояться ещё до начала сражения.
Конечно, можно было разбить лагерь поодаль, направить магов осыпать заклинаниями стены, и штурм обошёлся бы куда меньшей кровью. Однако Тевеус не стал так делать: пусть потери будут велики, но и приобретут арманцы не меньше.
Суисс, суисс, суисс, суисс!
Навстречу армии Армана из Горной цитадели устремилось бесчисленное множество стрел. Защищаясь от смертоносного града, солдаты подняли щиты. И как только достигли подножия крепостной стены, тут же приставили лестницы и начали взбираться наверх.
Некоторые из них, вооружившись луками, стреляли снизу, прикрывая товарищей. Как и подобало хорошо обученным воинам, они действовали слаженно: первый ряд пехотинцев прикрывал лучников щитами, а те, скрываясь за их спинами, обстреливали защитников.
Тем временем Аль Тия, выйдя на крепостную стену, призывала своих людей к сопротивлению. Не обращая внимания на сорванный голос, она прокричала:
— Катите камни, лейте кипящее масло! Отталкивайте их лестницы копьями! В бой, храбрецы! Защитим нашу землю!
Со стены потекли потоки кипящего масла, обжигая тех, кто карабкался по лестницам. Обожжённые срывались вниз, и их крики были ужасны. Ноабские лучники выпускали стрелы без остановки. Пусть их стрельба не была прицельной, многие снаряды находили бреши в защите и забирали жизни.
Нашлось дело и простым жителям Джорана: они бросали собранные в крепости камни на головы штурмующим, поджигали бочки с маслом и сбрасывали их со стены.
Большинство атакующих первой волны погибли. Их обваривало маслом, забивало камнями. А те, кто находился у подножия, сильнее всего страдали от горящих бочек — падая на землю, те лопались, и пламя моментально распространялось по округе.
Однако вслед за первой волной пришла вторая.
— Они приставляют новые лестницы! Скорее, отталкивайте их! — вскричала Аль Тия.
Защитники бросились сбрасывать лестницы, и некоторых, высунувшихся за стену, поразили стрелы арманских лучников. Но вторую волну они также отразили. На этот раз хороший эффект дало пропитанное маслом тряпьё, которое поджигали и сбрасывали со стены. От него не спасали даже щиты, которыми арманцы прикрывали головы: пламя охватывало их, и потушить его было невозможно.
— Продолжать атаку! — кричал Тевеус, зло тараща глаза. Это был редкий случай, когда всё решала грубая сила, и он не хотел в ней уступать.
Солдаты третьей волны разом приставили лестницы к стене. И это был тот самый момент, которого дожидался первый корпус. Эта волна отличалась от предыдущих: на вершинах лестниц уже стояли тысячники!
Фью-уу!.. Офицеры Армана безупречно балансировали на верхних перекладинах. А когда лестницы коснулись стены, они дружно прыгнули на укрепления Горной цитадели.
Аль Тия испуганно охнула:
— На лестницах люди! Не дайте им попасть на стену! Лейте масло, стреляйте из луков!
Вш-шш… Суисс, суисс!
На головы тысячников обрушилось кипящее масло. Поскольку они уже оттолкнулись от лестниц и находились в воздухе, увернуться было невозможно. Они выставили перед собой щиты и постарались максимально вжаться в них, из-за чего стали походить на навозных жуков. Наиболее сильные из них быстро вращали мечами, словно ветряные мельницы, создавая преграду из стали.
Плесь!
Попадая на кожу, кипящее масло шипело и оставляло страшные ожоги. В одно мгновение кожа тысячников покрылась пузырями и покраснела. Если бы они вовремя не закрылись, масло обварило бы им лица.
Чвок, чвок, чвок!
Масло было лишь первым этапом, после которого их атаковал рой стрел. Часть вонзилась в щиты, но некоторые пронзили бёдра или стопы. Тем не менее большинство тысячников добралось до цели. Обваренные маслом и поражённые стрелами, они всё же сумели приземлиться на стену. Тех, кто не выдержал и упал вниз, было меньше одной десятой.
— А-ааарх, ублюдки!
Тысячники яростно взмахнули мечами. Словно пытаясь облегчить боль от ожогов, они обрушили оружие на солдат Джорана. Из клинков извергались потоки ауры, отсекавшие руки и разрубавшие щиты.
Ассасины быстро сориентировались в ситуации и бросились им навстречу.
— Солдаты, не вступайте с ними в бой! — прокричала Аль Тия. — Ублюдками займутся ассасины, а вы сосредоточьтесь на тех, кто лезет по стенам!
Её реакция была верной. Пока солдаты были отвлечены, арманцы чёрной массой облепили стену и быстро поползли наверх.
Сверху полились новые потоки масла. Стрелы и камни обрушились градом.
— А-а-а!
И вновь штурмующие разразились воплями боли. Вслед им неслись брань и грохот катящихся камней.
А тем временем на вершине крепостной стены шёл бой между тысячниками и ассасинами. Мощь офицеров Армана, орудующих тяжёлыми мечами и извергающих потоки ауры, была поразительной. Каждый раз, когда тысячники взмахивали оружием, ассасинам приходилось уклоняться, изгибаясь всем телом. Хотя их атаковали мечами, арманцы вкладывали в удар мощь топора. Если неосторожно подставить под такой удар узкий изогнутый клинок, он тут же сломается. А если отвести удар щитом, онемеет рука.
Тысячники не боялись кинжалов, которые метали ассасины: тело, защищённое паноплией и щитом, ножом не пробить. Им приходилось обращать внимание только на сети — если в них запутаться и дать себя повалить, бой станет затруднительным.
Несмотря на трёхкратное численное превосходство, ассасинам приходилось тяжело. Когда тридцать шесть тысячников бросались на них плотной группой, сделать ничего толком было нельзя.
Тум! Ту-ду-ду-дум!
Ассасины синхронно метнули кинжалы, градом обрушившиеся на врага. Около десяти тысячников одновременно подняли щиты, прикрывая себя и товарищей. Затем арманцы вихрем ринулись вперёд. Держась плечом к плечу, они яростно взмахнули мечами. Ассасины быстро отступили и повторили атаку кинжалами. Иногда они огрызались, нанося стремительные тычки катарами. Однако такими выпадами сложно одолеть тяжеловооружённых рыцарей. Оставалось только окружить их полукольцом и отступать по мере необходимости.
Тем временем бой на стенах становился всё ожесточённее. Жар от сражения был горячее палящих солнечных лучей.
— Сдохните, арманские выродки!
Жители Джорана стискивали зубы, поднимали камни над головой и обрушивали их вниз. Множество солдат Армана, получив по голове и обливаясь кровью, с криками падали с лестниц.
Тем временем стрелы, выпущенные лучниками Армана, вонзались в грудь защитников, бросавших камни. Лестницы всё приставляли и приставляли. Только оттолкнёшь одну, как на её место тут же становится новая.
— Нехорошо. Некроманты, помогите защитить стену! — крикнула Аль Тия.
Некроманты, до того выжидавшие подходящего момента, дружно начали читать заклинания. Внутри крепости уже были созданы два магических круга, многократно усиливавшие их мощь. Пятьдесят два некроманта из фракции Каматана, рассевшись вокруг кругов, выпустили зловещую магию. Каждым из кругов командовали старейшины с красными носами.
Ш-шшш!.. — Над головами сидевших в правом круге поднялся бледный сгусток и через мгновение скрылся под землёй.
Вскоре посреди лагеря Армана, под самой стеной, вырвался тёмный монстр. Это был Гигантский паук — чудовище поменьше Синего скорпиона, но с более сильным ядом. Огромное паукообразное опустило на землю восемь лап и извергло из брюшка белую массу. Липкая паутина обвивала солдат Армана, спешивших к стене. Те, кого она коснулась, намертво прилипали и с криками увлекались назад. Те, кто атаковал паука напрямую, тоже несли тяжёлые потери: при соприкосновении с зелёной жижей, извергаемой изо рта, они воспламенялись, испуская белый дым.
Армия Армана впала в замешательство.
Тем временем красным светом полыхнул второй магический круг. В ещё одной области под стеной был призван Красный рой. Рой красных мух, откладывающих яйца под человеческую кожу, с жужжанием заполонил небо.
Ж-ж-ж!
— А-а-а! Прочь, демоны!
Не выдержав атаки роя, солдаты махали руками и падали наземь. Яйца под кожей стремительно вылуплялись, и наружу выползали белёсые личинки.
Как описать словами ужас, когда твою плоть живьём поедают черви?
Тевеус быстро указал на эти два участка и попросил помощи:
— Немес, прошу, займитесь некромантами! Солдаты, не сражайтесь с чудовищами напрямую, разойдитесь!
Всё это время Немес едва сдерживала нетерпение, несмотря на уговоры Тевеуса. Воплощение мести снова пришло в движение. Она быстро отдала приказы магам и перешла к действиям:
— Маги Огня и Земли, займитесь пауком! Маги Воды и Ветра, уничтожьте Красный рой. Чёрные маги, сбивайте некромантам концентрацию!
В пространство, откуда отхлынули солдаты, ворвались маги. Маги Огня, окружив Гигантского паука кольцом, один за другим метали огненные шары. Бесчисленные сгустки пламени — от размера с кулак до размера с арбуз — полетели в сторону насекомого.
Гигантский паук в ужасе отпрянул и попытался скрыться, роя землю лапами и поджимая брюхо. Однако земля не поддавалась благодаря умелому вмешательству магов Земли. В итоге бедный паук, свернувшись в клубок, вынужден был в полной мере принять на себя бесчисленные огненные атаки.
Кья-о-о-о!
Паук заметался, объятый пламенем. Перебирая длинными лапами, он разбрызгивал паутину во все стороны. Несколько магов, обвитые ею, были брошены высоко в небо, где в их сторону изверглась зелёная жидкость и растворила их.
— Огненный поток! Огненная стена!
Но атаки магов не прекращались. Они не отступали ни на шаг, обрушивая на паука всю свою мощь. Огонь тёк, словно вода, обволакивая чудовище, а затем образовал стену из пламени.
Кья-о-о!
От такого жара плавилась даже паутина. Прошло совсем немного времени, прежде чем огромный паук погиб.
Та же участь ожидала и Красный рой. Со всех сторон на него набросились воронки Вихря, поднимая мух высоко в небо. А оттуда на них обрушился ливень.
В окрестностях Джорана тоже достаточно жарко и сухо, но когда маги Воды собрались вместе, они смогли притянуть солидное количество влаги. Только представьте чудовищный ливень, обрушивающийся на пространство радиусом в двадцать метров! Рой красных мух никак не мог вырваться: вихри, завывающие со всех сторон, надёжно заперли их внутри.
В конце концов рой, покрывший небо ярко-красным покрывалом, был смыт на землю потоками воды. С промокшими крыльями мухи барахтались, не в силах взлететь. Солдаты набросились на них и принялись яростно топтать ногами. Словно мстя за погибших товарищей, они жестоко давили и растирали их в грязное месиво.