1 - 234
Не может быть. Ведь скверну я очистила всю, до капли.
Недоумевая, Ирен снова обняла его и пустила по нему свою очищающую силу. С головы до пят, будто тщательно омывая его тело, она медленно вела очищающую силу.
Так она прошлась по всему телу, но следа скверны больше не ощущалось.
И всё же, тревожась, не упустила ли какое место, Ирен ощупала руками лицо, шею и грудь Микаэля.
— Вам всё ещё тяжело?
На её вопрос Микаэль с покрасневшим лицом кивнул.
Судя и по жару тела, и по проступившей испарине, он не лгал.
Скверны больше не осталось — так что же так его мучает?
— Где вам тяжело? Я снова пущу очищающую силу.
— Очищающей силой это, боюсь, не унять.
— Быть того не может. Если рана не смертельная, то от всего, что нанесли монстры, как-нибудь…
— Так это не монстры нанесли.
— Не из-за монстров? Да где же и как у вас болит-то?
И тут Ирен заметила, что взгляд Микаэля устремлён вниз. Её взгляд последовал за ним.
То, на чём остановился его взгляд, попало и в поле зрения Ирен. Его недвусмысленно проступающее естество.
— А?
Ирен рывком вскочила.
— Вы… вы меня напугали! А ещё говорите, что болит!
— Болит. Тело мне непривычно, вот оно само собой и дошло до предела…
— Хватит! Хватит!
Оставь его так — и он снова с невозмутимым лицом выдаст какую-нибудь непристойность, так что Ирен ладонью зажала ему рот.
Но это была большая ошибка.
Лизь.
С влажным звуком к её ладони прикоснулось что-то тёплое и мокрое. Заострённый кончик языка Микаэля оставил на ладони Ирен непристойный след.
— И-ик!
От щекотного и вместе с тем пробирающего до мурашек покалывания Ирен, опешив, попыталась отпрянуть назад.
Но Микаэль, будто того и ждал, крепко её удержал. Оттого пошатнувшаяся Ирен плюхнулась прямо на него.
— Кх!
От толчка Микаэль, закусив губу, издал короткий стон.
Плюхнувшаяся Ирен и сама смутилась. Под собой она отчётливо ощутила нечто твёрдое. Оно вздыбилось так туго, что ей, хоть она и знала, что такого быть не может, померещилось, будто его плоть вот-вот прорвёт ткань и войдёт в неё.
— Микаэль, это… кажется, вовсе не скверна.
Когда Ирен впилась в Микаэля взглядом, он смущённо отвёл глаза. Отпускать её он, разумеется, не собирался.
— Раз оно так легко не унимается, то, сдаётся мне, тут не обошлось без скверны. А потому давайте скорее вернёмся в крепость, и вашим очищением проверим… Ы!
Микаэль не договорил и согнулся. Оттого что Ирен довольно больно ущипнула его за бок.
— Не мели вздор, вставайте живо. Забираем награду и уходим.
Ирен быстро поднялась и одна вошла в наградную комнату. Микаэль последовал за ней несколько неловкой походкой.
* * *
Ханиэль и Рамиэль удостоились в ордене немалых похвал.
Ханиэль — за мгновенную сметку и быстроту реакции, Рамиэль — за выдержку и хладнокровие. Всё это, как сказали, для рыцаря качества наиважнейшие.
Руби похвалили за то, что, хоть движения у неё не так уж хороши, зато она превосходно умеет видеть и охватывать всю картину целиком.
И вдобавок ей сказали, что дарования у неё хватит, чтобы превзойти родителей, так что пусть усердно упражняется.
Оттого дети возвращались на ночлег, задрав нос до небес.
Честно говоря, от мамы с папой похвал они слышали так много, что те уже и не трогали. А порой даже закрадывалось сомнение — от души ли их хвалят.
А вот похвала от чужих людей заставляла приосаниться. Хотелось поскорее побежать и похвастаться маме с папой.
Оттого, покончив с ужином, что принёс жрец, они стали ждать возвращения родителей.
От жрецов они узнали, что мама с папой отправились разузнать о Вратах рая, что явились над крепостью.
А ещё их настоятельно просили: если станет страшно оттого, что к ночи родители, может, и не вернутся, — пусть скажут.
Ханиэль, Рамиэль да и Руби, выпятив грудь, заявили жрецам, что они уже совсем большие, что всё в полном порядке и чтоб те не беспокоились.
Ни один из троих ещё ни разу не проводил ночь без родителей. Но дети были уверены: мама с папой вернутся, прежде чем они уснут.
Ведь до сих пор всегда так и было.
Но солнце село, ужин съели и убрали, настало время ложиться — а родители не приходили.
Забрались в постель, укрылись одеялом, закрыли глаза, но уснуть никак не могли. В конце концов близнецы до самого утра пролежали с открытыми глазами.
С усталыми лицами дети пошли завтракать и увидели Руби, стоявшую среди жрецов.
Едва близнецы и Руби увидели друг друга, как всё поняли.
И ты не спала?
И вы тоже?
В то утро все трое едва притронулись к еде. Хотя ели они обычно хорошо, да и проголодались, но кусок странным образом не лез в горло.
Покончив с завтраком, дети вернулись в комнату.
А сегодня ещё и тренировки нет.
У ордена святых рыцарей сегодня было задание, и рыцарям было не до них. К тому же после двух дней усердных упражнений детей одолела мышечная боль.
Дети уверяли, что всё хорошо, но рыцари безошибочно, как призрак, тыкали пальцами в самые больные места и покатывались со смеху, глядя, как дети вскрикивают.
— Изнурять тело каждый день — проку не будет. Куда лучше как следует отдохнуть да восстановиться. Завтра отдыхайте у себя.
Когда они это услышали, то обрадовались, но вот теперь, оставшись вдвоём без мамы с папой, они только маялись от скуки.
В конце концов близнецы, не вытерпев скуки, вышли из комнаты и направились к покоям Руби.
Поскольку Рейна и Феликс тоже отлучились вместе со всеми, покои Руби перенесли поближе к комнате близнецов.
Когда они подошли к покоям Руби, то увидели, как та выходит, открыв дверь.
— Руби!
— А?
Руби удивлённо посмотрела на близнецов и спрятала деревянный меч за спину. Но был он таким длинным, что близнецы вмиг смекнули, что́ Руби прячет.
— А зачем ты взяла с собой деревянный меч?
— Э, это… он вроде треснул! Хочу поменять на новый!
Это была ложь.
Руби святые рыцари хвалили за то, что она сильна в тактике и стратегии, но вот за владение мечом не похвалили.
Обучаясь у Феликса, среди деревенских детей Руби считалась самой умелой. Она знала, что близнецов ей не одолеть, но всё же хотела хоть немного сократить этот разрыв.
Тем более что она на целый год старше близнецов!
Для детей разница в один год — вещь огромная. Всё равно что незыблемое правило, которое не изменится, даже если мир перевернётся не раз. А потому она во всём должна была опережать тех, кто на год младше.
Оттого Руби твёрдо решила потихоньку от близнецов подналечь на упражнения с мечом.
Потренируйся она тайком с месяц — глядишь, и станет владеть мечом получше Ханиэль?
Ведь месяц — это ужасно много времени!
С такими мыслями она вышла — и надо же, тут же наткнулась на близнецов.
— Да? Тогда и мы с тобой пойдём!
— Э-э, что?
— Нам вообще-то скучно было. Мы ведь к тебе и пришли, чтобы поиграть, — вот и увяжемся за тобой!
Да не надо мне этого!
Хотелось так сказать, но Руби поневоле кивнула. А то откажись она идти вместе — и что, если близнецы заявят: «Ты что, одна тренироваться собралась? Так нечестно!»
В конце концов трое детей вместе направились к ордену.
— Вы же знаете, что нам сегодня вообще-то нельзя сюда приходить? Попадаться никак нельзя. А то рыцари ещё отчитают — чего, мол, явились.
— Так что же делать?
— Как что. Проберёмся тайком. Так что теперь — тс-с.
На слова Руби Ханиэль и Рамиэль плотно сжали губы.
Трое детей, привстав на цыпочки, крадучись, затаив дыхание, двинулись вперёд.
Как Ирен и Микаэль, так и Рейна с Феликсом первым делом научили Руби скрадывать своё присутствие.
Ведь опасности разумнее избегать, чем встречать её лицом к лицу. И, хотя святые рыцари того не знали, в этом умении трое детей были так же выдающимися, как их родители.
Благодаря этому дети сумели подобраться к оружейной, не попавшись святым рыцарям. Осталось только оставить деревянный меч — и всё.
— Мне что, прямо сейчас пойти к детям и им передать?
От раздавшегося совсем рядом голоса дети застыли на месте. Это был голос святого рыцаря, что был к ним приставлен.
Попались!
Ещё нет! Спокойно!
Пока дети переглядывались, крича друг другу глазами, снова послышался голос святого рыцаря:
— Но как… как сказать им, что родителей всех до одного проглотило «Оно»?
Тук.
«Оно». Проглотило.
В тот миг, когда она это услышала, деревянный меч выпал у Руби из рук.
— Кто здесь?
Святые рыцари тут же бросились туда, где были дети. И, увидев застывших в оцепенении детей, растерянно переглянулись.
Руби дрожащим голосом спросила у святого рыцаря:
— Наши мама с папой… куда они делись?
В голосе её уже звенели слёзы.
