Контент удален!

* * *

Бах!

Ирен с силой хлопнула по столу. Сверкая глазами, она наседала на сидевшего напротив служащего аукционного дома:

— Да что вы такое говорите! Всего десять тысяч золотых? Это же артефакт, тут и начинать надо хотя бы с пятидесяти тысяч!

— Неизвестно даже, что это за артефакт, так что десять тысяч — и то с лихвой.

— Вы правда так считаете? Вам ведь известно, что артефакты, что появлялись в последнее время, уходили на аукционе не меньше чем за семьдесят тысяч? Велика вероятность, что и за этот можно выручить столько же.

Ирен, будто в сердцах, постучала себя по груди.

— Ну честное слово… будь у меня деньги, я бы не выставляла его на торги вот так, бездушно!

Она сердито глянула на стоявшего позади Микаэля и словно бы посетовала служащему:

— Если бы мой муж не затевал всяких никчёмных дел, не пришлось бы продавать вот так наспех, ей-богу! Прямо сердце разрывается!

Глядя, как она сердится, притопывая ногой, служащий бросил на Микаэля сочувственный взгляд.

Лицо мужчины, которого звали Микаэлем, было так ослепительно, что даже он, сам мужчина, на миг залюбовался, — но, видно, хорош тот был лишь наружностью, а прочие способности у него совсем никудышные.

Испытывая разом и жалость, и облегчение, служащий снова перевёл взгляд на Ирен.

Не один лишь муж был красив. И эта женщина, когда впервые вошла в аукционный дом, обладала красотой такой поразительной, что у него на миг перехватило дыхание.

Оттого, когда они вошли, служащий и не подумал, что эти двое — пара; ему почудилось, будто это актёры какой-то труппы, что заглянули поглядеть на аукционный дом крепости.

Но, приглядевшись, он увидел, что мужчина одет как наёмник, а женщина — в удобном для похода в подземелье наряде очистительницы.

Для того чтобы ползать по подземельям, лица у них уж больно хороши.

При этом он прикидывал, как бы этих двоих обобрать. Судя по регистрационным грамотам, оба были новичками, впервые прибывшими в крепость. А раз так, значит, будут поддакивать и подписывать всё, что он, знаток, им насоветует.

Но эта задумка только что разлетелась вдребезги.

Женщина, будто прожила в крепости не один год, перечисляла цены сделок по другим артефактам и вдобавок без запинки выкладывала даже тайные сделки, о которых снаружи почти никто не знал.

Оттого служащий уже уступил ей в напоре. Но, как и подобает служащему крепости, отступать перед деньгами он был не вправе.

Он до последнего пытался стоять на своей заниженной цене, но, глядя, как Ирен распекает мужа, служащему пришлось отступиться от задуманного. Тронь такую хваткую женщину не с той стороны — и сам же нарвёшься.

Немного погодя Ирен вышла из здания с сияющим лицом.

— Пятьдесят тысяч выторговала!

Она радостно обняла Микаэля за руку.

Из добытых артефактов самый, по её прикидкам, дорогой она приберегла, а продала самый захудалый.

Пусть в этом мире она и была обычной очистительницей, но, странное дело, стоило ей прикоснуться к добытым в подземелье артефактам, как она смутно ощущала их демонический ранг.

Оттого-то я и продала только самый низкоранговый.

Ирен вспомнила о четырёх артефактах, что всё ещё лежали в её сумке.

За каждую оценку требовалось десять тысяч золотых. Раз она выручила пятьдесят, то можно было оценить все четыре артефакта, да ещё оставалось десять тысяч на насущные расходы.

— Для начала пойдём купим вам новую одежду. Ваша ведь вся изодрана.

Ирен принялась размышлять, что ещё нужно купить.

На её лице, пока она загибала пальцы, проступило лёгкое воодушевление.

— Вам, похоже, весело.

На слова Микаэля Ирен смущённо улыбнулась.

— Наверное, оттого, что мне давно не приходилось так вот шевелить мозгами в стеснённых обстоятельствах.

С тех пор как началась эта жизнь, у них двоих не было ничего, что можно было бы назвать трудностью. И уж тем более — таких мирских забот, как деньги, не говоря о могучей силе. Ведь при желании они могли бы жить и в мире, где ничего этого попросту нет.

Раз детям в будущем предстоит жить среди прочих людей, они вели жизнь, что со стороны казалась обыкновенной.

Но при этом они, без всяких денежных забот, могли свободно делать всё, что пожелают.

И вот, живя такой жизнью, вдруг взяться всё рассчитывать и строить планы — это оказалось увлекательно, будто собираешь головоломку. Она даже испытывала ту радость, что настаёт, когда идеально встаёт на место последний кусочек.

Не время сейчас для этого.

Ирен покачала головой. Как там течёт время в прежнем мире — неизвестно, но, узнай близнецы, что родители пропали, им наверняка будет не по себе.

— Скорее вернёмся в крепость. Надо встретиться с Рукой оценки, которая, говорят, есть и здесь.

От одних мыслей о детях глаза Ирен покраснели, и она заморгала. Будто он того и ждал, рука Микаэля потянулась к ней и вытерла слезинки в уголках её глаз.

— Я знаю, что вы торопитесь, потому что вам не терпится вернуться.

На слова Микаэля Ирен улыбнулась и ещё крепче прижалась к его руке. Как же радостно, когда рядом человек, что вот так, без слов, понимает, что у тебя на душе.

Оба поспешили к крепости.

* * *

Встретиться с Рукой оценки было не так-то просто. Пар, что подали заявку на оценку прежде них, было много, а вдобавок Рука оценки в этом мире славилась тем, что работала всего несколько дней в году.

Ирен, скрестив руки, притопывала ногой. Поначалу она делала вид, что спокойна, но, стоило подумать о детях, как снова накатывала тревога.

И тут пара, что зашла на оценку раньше, вышла из комнаты.

— Да что это такое! Заплатили целых десять тысяч золотых, а ей, видите ли, лень!

И принялась наседать на служащего крепости, что стоял у входа:

— Оценки-то так и не сделали, а половину денег забираете — это же грабёж! Верните все десять тысяч!

— Так нельзя. Это условие значилось в договоре, что вы подписали, так что не заплатить — значит нарушить договор.

Служащий, будто того и ждал, протянул оборотную сторону подписанного договора. Среди убористых, мелких, едва читаемых строк он указал пальцем на одно место.

Там значилось: «В случае, если Рука оценки откажется от оценки, возвращается 50 % платы за оценку».

— Итак, следующий.

Служащие, не обращая внимания на кричащую пару, вызвали следующего. Настал черёд Ирен и Микаэля.

Когда двое вошли внутрь, служащий крепости, не пряча скуки на лице, махнул рукой:

— Артефакты, что принесли, выложите вон там, на стол. Если Рука оценки соизволит взглянуть, она подойдёт.

На столе, куда он указывал, лежала Рука оценки. Вот только…

— Три пальца?..

У Руки оценки изначально было семь пальцев. А сейчас на столе лежала Рука оценки, что, скрестив два пальца, будто закинув ногу на ногу, задорно выставила средний палец.

Всё-таки другая рука, что ли?

Говорили, что у Руки оценки изначально множество рук. Похоже, эта была одной из тех, других.

Память они, видно, не делят.

Иначе она, едва их завидев, подскочила бы с радостным «явились!».

Ирен для начала выложила оставшиеся артефакты.

— Четыре артефакта приняты. В случае, если Рука оценки откажется от оценки, из внесённой вперёд платы возвращается лишь половина. Время — одна минута. Если в течение минуты Рука оценки не шелохнётся, это будет расценено как отказ от оценки.

Одна минута, надо же.

Ирен вдруг подумала, что крепость, помешанная на деньгах даже в этом мире, в известном смысле, пожалуй, место по-своему бесхитростное, — и пододвинула артефакты к Руке оценки.

Но Рука оценки в своей наглой позе не шевельнулась ни на волос. Мол, и что с того?

Ирен впилась в неё взглядом, но Рука была непоколебима. Микаэль тоже принялся сверлить её глазами, но Рука по-прежнему не шевелилась.

— Тридцать девять, тридцать восемь, тридцать семь…

Сзади служащий громко отсчитывал числа. Ещё немного — и из сорока тысяч золотых двадцать в один миг вылетят в трубу.

Ну уж нет.

Ирен наклонилась, придвинулась поближе к Руке оценки и тихонько прошептала:

— Петрогонасэдеоум. А ну живо оценивай.

В тот же миг Рука оценки подпрыгнула. А затем отчаянно замахала пальцами. Голоса слышно не было, но что она говорит, было понятно.

Глядя на это, Ирен непринуждённо улыбнулась.

— Любопытно, откуда я знаю твоё имя? Тогда сперва живо оцени вот это. А ещё…

Ирен заговорила ещё тише, почти шёпотом:

— Ты не видела монстра по имени Чавка?

Ирен была уверена: если Чавка вместе с ними попал в этот мир, то он наверняка разыскал бы Руку оценки.