Особая экстра 1
— …
Микаэль открыл глаза.
Тело, долгие годы вышколенное рыцарской выучкой, в тот же миг, как сознание вернулось, тотчас оценило обстановку.
Сквозь открытое окно веял прохладный, чистый ветер.
Зной жаркого лета спал, и комнату уже до краёв наполнял запах нежданно подступившей осени.
Вместе с прохладой, что примешалась к ветру, он ощутил и тепло, переполнявшее его объятия.
Взгляд Микаэля обратился к его объятиям. Там спал разметавшийся лунный свет. Это была Ирен.
С тех пор как Ирен и Микаэль, забрав Чавку и Руку оценки, покинули крепость, прошло полгода.
Эти двое проводили дни в хлопотах, странствуя по всему континенту и дочищая ещё оставшиеся подземелья.
И не только подземелья. Они собирали оставшиеся в этом мире артефакты и, смотря по их роду, либо даровали им вечный покой, либо отправляли обратно в мир, откуда они пришли.
Микаэль чуть склонил голову и зарылся лицом в лунный свет, что держал в объятиях.
Нежный, сладкий аромат, которым он всю ночь упивался вволю, до краёв наполнил его грудь.
То был аромат Ирен, что всякий раз приводил его в восторг.
Он был похож и на запах цветов, и на запах уютной постели. И при этом нёс в себе и ясную свежесть прохладного ночного ветра.
Оттого что Микаэль чуть что зарывался лицом в волосы Ирен в поисках этого аромата, она подносила собственные волосы к носу и тревожилась — не пахнет ли от них.
Конечно, никакого аромата Ирен учуять не могла. Разве что, если уж выбирать, запах мыла, которым она мыла голову.
Но им и Микаэль пользовался вместе с ней, так что этот запах исходил и от него.
— Никак не пойму, чем это от меня таким пахнет.
Когда Ирен забеспокоилась — не дурной ли это запах, — Микаэль попытался описать тот её аромат, что так любил.
Но всякий раз, помявшись, так ничего и не говорил.
Ведь не было слов, чтобы описать это сложное счастье.
Зарывшись лицом в волосы Ирен, Микаэль закрыл глаза. Истомное чувство окутало его тело.
И вместе с тем — это чувство погружения в глубокую тьму.
В тот миг, когда он осознал, что на него накатывает то, что люди зовут сном, уголки губ Микаэля мягко изогнулись.
Давным-давно, когда его поглотила скверна, самым первым, что он утратил из человеческого, был как раз сон.
Поначалу он думал, что это и к лучшему. Ведь чем дольше бодрствуешь, тем больше успеешь сделать, считал он.
Но вскоре понял, что это всё равно что проклятие.
Истомное чувство облегчения и удовлетворения, что накатывает, когда с приходом ночи уложишь усталое тело.
Эти ощущения, которых не замечаешь, пока вкушаешь их каждый день, лишь утратив, понимаешь, как они были дороги.
Утратив их однажды, он думал, что больше никогда их не почувствует. А оказалось…
Это, верно, оттого, что магии поубавилось.
Микаэлю вспомнились слова Чавки.
— Хм-м… раз вы были Владыкой демонов, демонический ранг-то остался прежним, но вот магии у вас теперь сильно поубавилось. Сейчас-то я, может, и одолею? Проверим? Ха-ап!
Чавка, что, радуясь мысли одолеть Микаэля, закружил щупальцами и напал на него врасплох, от одного удара кулака Микаэля улетел далеко прочь.
А затем, рывком вскинув щупальце, обвил руку Ирен и принялся всячески прикидываться страдальцем: «Видали? Видали? Владыка меня ударил! Вон, гляньте, синяк! Ой-ой, высокоранговый монстр погибает!»
Так или иначе, как Чавка и говорил, оттого ли, что магии сильно поубавилось, Микаэль, начав новую жизнь, снова обрёл способность спать.
А может, и не из-за магии.
Микаэль ещё крепче прижал Ирен к себе и без всякой тревоги вверил тело вновь накатывавшей тьме.
Думая, что, быть может, вовсе не магия, а этот самый аромат укладывает его спать, Микаэль тихонько погрузился в сон.
* * *
Так безмятежно уснувшие двое снова открыли глаза, когда уже близился полдень.
Но и тогда им спешить было некуда.
Когда Ирен, протирая сонные глаза, вымылась и вышла, на столе стоял суп, от которого клубился пар, а рядом — салат из свежих овощей и фруктов.
Хлюп.
Разумеется, сбоку от стола Чавка, пуская слюну, во все глаза пялился на тарелку с салатом.
Ирен, прыснув, взяла начисто очищенное яблоко и дала его Чавке.
— Всё-таки Владычица — лучшая!
Чавка, моргая увлажнившимися глазами, широко разинул рот и в один присест проглотил поданное яблоко.
Чуть поодаль, на столе, Рука оценки, перелистывавшая книгу, жестом передала смысл — «И что он так любит то, от чего и скверне никакого проку?» — и недоумённо повертела пальцем.
Когда Микаэль накрыл на стол и свою трапезу, наконец усевшиеся друг напротив друга двое, сложив ладони перед грудью, слегка склонили головы.
— Благодарим за эту пищу.
Сказав это в один голос, оба с улыбкой взялись за вилки.
Как всегда, завтрак, что готовил Микаэль, был превосходен.
Суп, в котором чувствовались и аромат варёного картофеля, и нежность сливок; салат и фрукты, что, хоть и были куплены загодя вчера в городе, ничуть не потеряли свежести. И даже сок — такой холодный, будто его в снегу держали.
Ирен, словно от счастья, не раз закрывала глаза, смакуя вкус, и наслаждалась приготовленным им завтраком.
Но без конца восторгаться было нельзя.
— Что ж, сегодня нам снова придётся выйти в город?
— Да. Люди, оказывается, знают об эрцгерцоге Ланце куда больше, чем я думал. Сведений о его артефактах тоже ходит немало — видно, ему до смерти хочется ими похвастаться.
Эрцгерцог Ланц.
Мысленно повторяя это имя, Ирен вспомнила, что им предстоит здесь сделать.
Надо вернуть артефакт, что у эрцгерцога Ланца.
Он был известным на весь континент собирателем артефактов. Наряду с королевством Висконти, где жила Сесилия, и его эрцгерцогство славилось обилием артефактов.
И противник он непростой.
По правде, артефакты Висконти отправить обратно в Демонический мир было не так уж трудно.
— Ха-ха! Нет на свете такого места, куда не пробрался бы я, Чавка! Но не купите ли ещё ящичек клубники?
Ведь Чавка, разом проглотив целый ящик дорогой клубники, пробрался в кладовую Висконти и вынес всё подчистую.
Но на сей раз они узнали. Что есть место, куда Чавке не пробраться.
Ирен, в один глоток допив оставшийся в чашке сок, сказала Чавке, что, причмокивая, уплетал яблоко:
— Чавка, в «Деву-Хранительницу» по-прежнему не пробраться?
На вопрос Ирен Чавка с понурым лицом обмяк на полу.
— Да-а… я и сейчас всё пытаюсь к ней подступиться, а она и не отвечает. Оттого и местоположение её никак не определю.
На слова Чавки читавшая книгу Рука оценки, словно её это позабавило, резко захлопнула её и вывела в воздухе буквы.
— Ты что думал, «Дева-Хранительница» — артефакт из простых? Уже то, что она вообще здесь оказалась, — диво дивное. Я ж тебе говорила? Здесь её зовут «Девой-Хранительницей», а на деле это самый прочный и каверзный сейф во всём Демоническом мире.
От без надобности обстоятельного объяснения Руки у Ирен плечи поникли, как у Чавки.
Вот в чём была загвоздка. Артефакт под названием «Дева-Хранительница» — это пространственный артефакт, которым владеет эрцгерцог Ланц, и все свои артефакты он хранит именно там.
Оттого-то он и хвастался своими артефактами повсюду.
Он был уверен, что у него их ни за что не отнять.
А после того как все артефакты Висконти исчезли, он, говорят, ещё усерднее стал вкладывать силы в поддержание «Девы-Хранительницы».
Поэтому она хотела сперва разведать способ её обезвредить, но сведений об этом, разумеется, не было.
И Рука оценки сказала, что и сама больше ничего не знает, и что, лишь встретившись с «Девой-Хранительницей», можно будет хоть примерно понять, что это за артефакт.
А главное — неизвестно, где она, нет, даже в каком облике существует.
Ирен, вспоминая записи, что когда-то видела в крепости, нахмурилась.
Ни в прошлой жизни, ни в нынешней толковых сведений о ней не было.
— Простите. Это я когда-то попросту разнёс её вдребезги, — мне бы тогда хоть приметы её рассмотреть…
Тут Микаэль с по-настоящему виноватым видом притихшим голосом пробормотал это.
— С чего бы это была ваша вина?
Ирен, словно говоря — да что за вздор, — похлопала его по плечу, утешая.
Но лицо Микаэля по-прежнему было мрачным.
— Будь у меня магии хоть как прежде, я бы просто раздавил её и обратил в ничто…
— Полно. Вы же сами говорили, что тогда даже спать не могли. В общем, хватит думать, что это из-за вас, — давайте-ка лучше выходить. Чавка!
Ирен, наколов на вилку оставленную в салате виноградину, протянула её Чавке.
— Помой посуду, будь добр!
— Есть!
Глядя на Чавку, что другим щупальцем браво отдал честь, двое поднялись с мест.
Так или иначе, надо было пойти в город и собрать хоть немного больше сведений об эрцгерцоге Ланце и «Деве-Хранительнице».
* * *
Несколько часов спустя.
— Сэр Микаэль?
Мужчина в одежде кучера, увидев Микаэля в глухом переулке, изумлённо его окликнул.
И Микаэль, увидев его, тоже изумился.
— Хьютон?
— Теперь зовите меня Хью.
Назвавшийся Хьютоном сказал так и поклонился Микаэлю. В тот миг, когда Ирен это увидела, она невольно сглотнула невырвавшийся стон.
Хьютон, без сомнения, был святым рыцарем.
А раз так, он, понятно, меня недолюбливает.
Ирен вспомнила день, когда они покидали крепость.
Очистители-то по большей части благословляли будущее Ирен и Микаэля и желали обоим счастья.
Но из святых рыцарей не показалось ни одного.
Должно быть, это был их протест против Микаэля, что покидал орден по бесчестной причине.
Не из таких ли людей и Хьютон?
И в тот миг, когда Ирен, напрягшись, хотела было отступить на шаг…
В этот миг потихоньку показавшийся из-за плеча Ирен Чавка прошептал:
— Владычица, может, закопать этого типа?
