Особая экстра. Часть 5
Стоило увидеть — и она тотчас всё узнала. Ведь оно было в точности таким, как нарисовал тот мужчина на постоялом дворе.
— Кто бы мог подумать, что и появляется оно точь-в-точь как подземелье…
Ирен закусила губу. Когда эта жизнь началась заново, у неё было одно желание.
Мир, которому больше не нужны ни подземелья, ни очистители.
Таково было желание Ирен — и потому Микаэль вместе с ней истребил все подземелья мира и вернул артефакты в тот мир, откуда они пришли.
И вот теперь, оказывается, появилось нечто новое.
— Скверны совсем не чувствуется, — шепнул Микаэль, положив руку ей на плечо. Его голос привёл её в чувство, и она принялась искать глазами детей.
Дети, оторопев от внезапного явления, застыло глядели в небо.
Тем временем из Врат рая хлынул белоснежный свет. И это тоже напоминало то, как некогда из-за подземелий сочилась скверна. Стоит его коснуться — и люди…
— Дети! — торопливо позвала Ирен.
В тот же миг Микаэль и Феликс, оттолкнувшись от земли, метнулись к детям.
Оба тут же подхватили детей и Кана и вернулись к Ирен и Рейне.
— Сюда!
Ирен, не сводя глаз с Врат рая, указала на подножие большого валуна неподалёку и побежала туда.
Место в тени, куда не доставал свет. Отчего-то инстинкт кричал ей, что укрыться нужно именно в таком месте.
Все — и Рейна, и даже Кан — торопливо спрятались и затаили дыхание. К счастью, сбоку, в просвет, можно было видеть парящие в воздухе Врата рая.
Врата рая полыхали всё сильнее — того и гляди ослепнешь. Так ярко, что приходилось раз за разом моргать и отворачиваться.
Это точно не скверна. Это…
Ирен знала эту силу. И не она одна. Обернувшись, она увидела, что и лицо Микаэля окаменело. И у Рейны тоже.
— Это…
На бормотание Ирен оба кивнули — мол, и им ясно, что это.
Свет разгорался всё ярче, озаряя всё вокруг. И вдруг один его луч изогнулся, точно хлыст.
— !..
Это тоже была та самая черта, о которой толковал мужчина. Он ведь говорил, что свет из Врат рая двигался. И правда — свет, извиваясь, будто живой, опустился к земле.
А затем принялся ощупывать место, где только что были дети. Движения его напоминали поиск того, что там находилось.
От этого зрелища Ирен прошиб холодный пот. Оно, вне всякого сомнения, почуяло присутствие детей.
К счастью, того, что рядом кто-то есть, оно, похоже, не распознало. Свет несколько раз пошарил вокруг и вскоре отступил. Мало-помалу угасая, он в один миг исчез.
Небо вновь обрело прежний цвет. И всё же после такого сильного света в глазах ещё плавали тёмные пятна.
Лишь спустя немалое время после того, как свет исчез, Ирен и её спутники выбрались из-под валуна.
Ирен посмотрела на свои влажные от холодного пота ладони.
Случалось ли ей так напрягаться хоть раз с тех пор, как началась эта жизнь?
Микаэль, убедившись, что перепуганные дети целы, достал из кармана платок и вытер Ирен руки.
— Вы в порядке?
— Да. Просто испугалась. Но вот то, что было только что…
Ирен, Микаэль и Рейна, украдкой переглянувшись, произнесли разом:
— Святая сила.
* * *
Дети быстро оправились от испуга и, сыпля восторженными возгласами, тараторили между собой о том, до чего же диковинными были эти Врата рая.
В отличие от оживлённых детских лиц, на лицах шагавших позади взрослых не было и тени улыбки. А застывшим сильнее всех был Микаэль.
Как бывший святой рыцарь, о святой силе он знал лучше кого бы то ни было.
Сила, которую в храме называли святой, изначально ближе к целительной. Заживляет раны, сращивает сломанные кости. Но вот болезнь исцелить не способна.
Однако после того, как появились подземелья, святая сила стала оружием сильнее любого другого.
Святая сила, точно считая скверну врагом, в миг столкновения с ней обнаруживала мощную разрушительную силу. Благодаря этому святые рыцари могли блистать в зачистке подземелий.
Ведь до того святая сила, кроме как для взаимного исцеления рыцарей, в самом бою была не слишком-то полезна.
Но стоило перенести святую силу на меч — и он превращался в оружие сильнее всех. Разумеется, обладавший из всех сильнейшей божественной силой Микаэль был вне конкуренции. Оттого его и прозвали Божественным клинком.
Сила же очистителей была несколько иной. Буквально — сила, способная очищать скверну.
Святая сила тоже несла в себе очищение, но не в такой мере, как у очистителей.
Как бы то ни было, свет, что недавно излился из Врат рая, был святой силой, — оттого-то Микаэль и уловил его острее всех.
Бывшие очистительницы Ирен и Рейна, пусть и не так тонко, как Микаэль, тоже ощутили в этой святой силе очищающую мощь.
— Теперь понятно, почему люди прозвали это Вратами рая, — проговорила Рейна всё ещё напряжённым голосом.
— Когда я увидела свет, сперва… как бы сказать. Да, пожалуй, подходит слово «священный». Не просто потому, что свет был диковинный, — скорее, чувство, будто невольно тянет восхвалять и благоговеть, будто надо склониться перед подавляюще великим существом.
Рейна выкладывала свои впечатления одно за другим, по порядку.
— Когда человек видит миг, в который свершилось чудо, его ведь охватывает что-то вроде благоговения. И ещё будто рождается безоговорочное доверие… К счастью, я вовремя опомнилась. Вот в такие минуты и пригождается выучка крепости.
Некогда в крепости с очистителями проводили много занятий. Немало их было и об особых способностях монстров.
Не все монстры вызывали лишь дурные чувства. Среди них был, к примеру, монстр по прозванию «Лжеангел».
Прекрасный монстр в человеческом обличье, с белыми крыльями.
Загнанные в угол в подземелье люди, стоило Лжеангелу явиться перед ними, обманывались его наружностью и подходили ближе.
И тогда настоящая пасть, что таилась у него на спине, разом проглатывала подошедшего. Оттого в крепости очистителей учили способам быстро возвращать себе рассудок из восторженного состояния, чтобы не попасться на удочку подобным монстрам.
Кто бы знал, что это пригодится сейчас.
— Но раз это святая сила, то нам она, похоже, не навредит, — сказал Феликс.
Рейна поддакнула ему и кивнула. Но Ирен и Микаэль улыбнуться не могли.
Ведь если Врата рая и вправду были святой силой, то как раз они-то в безопасности не были.
* * *
К счастью, до самого Великого храма больше ничего не случилось.
А как вдали показался Великий храм, дети, будто позабыв о своём восторге перед Вратами рая, разинули рты и завертели головами.
Великий храм стоял здесь ещё тысячу лет назад. За это время его достраивали снова и снова, и теперь он походил на огромный белоснежный замок.
Не так, как дети, но и Микаэль долго смотрел на Великий храм.
В детстве его подкинули к храму, а после, обнаружив в нём задатки рыцаря, привели в Великий храм.
С тех пор и до встречи с Ирен его домом было это место.
Оттого ли, что он вернулся сюда спустя столько лет, Великий храм казался чужим, будто он попал сюда впервые.
Руку застывшего перед храмом Микаэля Ирен тихонько сжала. От этой маленькой ладони, что крепко держала его, Микаэль невольно усмехнулся.
Она, видно, решила, что он вспоминает былое и тоскует по нему.
Воспоминания об этом месте поблёкли, но были добрыми. И всё же ни малейшего желания бросить настоящее и вернуться сюда у него не было.
Ведь жизнь здесь была долгом, а нынешняя, рядом с Ирен, — счастьем.
— Как увидел всё это спустя столько времени, так первым делом и вспомнилось, как меня поколачивали старшие рыцари.
На слова Микаэля шедшие позади Феликс и Рейна изумились: «Так и в Великом храме такое водится?»
Микаэль отвернулся с таким видом, будто никакой тоски по прошлому в нём и не осталось. А потом ловко переловил детей, что тем временем норовили улизнуть куда-то в сторону, и сказал:
— Ну что ж, идёмте скорее в наши покои.
И тут сзади раздался громкий крик:
— Смотрите! Врата рая!
