Экстра 22

Знакомые губы поглотили губы Ирен. Как всегда, поцелуй был жадным — будто он не желал упустить ни единого её вздоха.

Обычно эти губы тут же принимались блуждать по всему её лицу.

Но сейчас другие, столь же жадные губы скользили и по её шее.

— !..

Хоть Ирен и знала, что Микаэлей двое, прикосновение ещё одной ласки заставило её испуганно вздрогнуть всем телом.

И тогда меж губ, спускавшихся по её шее, послышался вздох, полный сожаления.

— Ирен.

Голос Микаэля жалобно позвал её по имени из-за спины.

— Не пугайтесь, прошу.

— Я… я ведь старалась…

А целовавший её спереди Микаэль, недовольный тем, что она отвлеклась, тем временем снова яростно приник к её губам.

— Мх!

В тот же миг у неё отняли дыхание.

Пока Ирен снова без остатка отдавалась поцелую, Микаэль за спиной запустил руку ей под кофточку.

Прохладные пальцы жадно стиснули пышную грудь. И это тоже было точь-в-точь как у обычного Микаэля.

Когда они вместе смеялись, болтали и ужинали, он держался так, словно в нём и капли вожделения не было.

Но стоило ему начать вкушать Ирен — и он с того же мгновения превращался в зверя, не знающего удержу.

Управляясь с таким, разве не задыхалась она всякий раз?

А сейчас этих ненасытных зверей было двое.

В нескончаемых поцелуях проступила прожорливость. И руки, блуждавшие по её телу, налились жаром.

В потоке непрерывных ласк сознание Ирен мало-помалу мутилось.

Одна из рук, стискивавших грудь, незаметно выскользнула и расстегнула пуговицы её одежды.

Та самая рука, что туго застегивала их, когда они выходили из дома.

Суетясь, рука наконец справилась со всеми пуговицами и обнажила тело Ирен, прежде спрятанное под одеждой.

Под солнечными лучами открылась грудь с алыми отпечатками пальцев.

Ирен, и без того исходившая разгоряченным дыханием, от напряжения вдохнула — и влажная от пота грудь тяжело колыхнулась.

Послышался звук — кто-то сглотнул пересохшим горлом.

Кто это был — неважно. Ведь оба были Микаэлем, и обоих заливала похоть.

Губы, что поглощали её рот, спустились вдоль шеи. А затем Микаэль, что был сзади, всласть впился в её обнажённую грудь.

— Хн!

Стоило ему слегка прикусить и втянуть сосок, как стон вырвался прежде, чем она успела сдержаться.

Видно, этот звук ему понравился — и он принялся посасывать ещё жаднее.

Должно быть, другому не понравилось, что тот наслаждается в одиночку.

Микаэль, обнимавший её сзади, протянул руку и стиснул вторую, ещё свободную грудь.

Выскользнувший меж пальцев сосок он с силой стал тереть.

— А-х, нн, м-м!

В тот же миг Ирен невольно сильно дёрнулась всем телом.

— А-а…

Едва-едва началось, а Ирен уже начинала жалеть.

Только что ей было жаль его — того, кто всё это время подавлял в себе тайные желания.

Потому-то она и предложила бесстрашно: делай, мол, что хочешь. А теперь уже не могла прийти в себя.

Незаметно тело Ирен бессильно обмякло на траве.

Оба Микаэля, не сговариваясь, сами сняли одежду.

Открывшееся под солнцем крепкое, мускулистое тело было тем самым, что Ирен всегда украдкой ласкала.

Двое, хоть и не перемолвились ни словом, двигались стремительно и без колебаний — будто заранее всё распланировали.

Расстелив на земле пошире свою одежду, Микаэли подняли Ирен и уложили на неё.

Здешняя трава, конечно, никак не оставила бы на ней царапин, но в этом читалась воля хоть немного оградить её от любого неудобства.

По обе стороны от Ирен, лежавшей на одежде, Микаэли улеглись каждый на своём месте.

Они снова стиснули отпущенную было грудь и проворно задвигали руками.

Слегка сжимали и отпускали, всей ладонью легко надавливали, будто приподнимая грудь, и при этом медленно водили по кругу.

От знакомой ласки дыхание лежащей Ирен снова сделалось тяжёлым.

Чувствуя, как всё сильнее намокает между ног, она не знала, куда деть ноги, и тёрла их одну о другую.

— Надо же, уже намокли?

Как ни старалась она это скрыть, ёрзая телом, Микаэли чутко уловили её отклик и скользнули руками меж её ног.

Каждый своей рукой с силой развёл ноги Ирен.

— Хн!

Она испуганно забилась, но руки Микаэля были сильнее.

Они зажали ноги Ирен каждый меж своих ног.

Оттого мокрое лоно, не ведая стыда, открылось под солнцем.

— …

— …

Их взгляды на миг коснулись тела жены. А затем один из них тут же поднялся и устроился меж её ног.

И, не дав ей опомниться, тотчас зарылся лицом в её влажное лоно.

— Ах, нн, хн! Ха-ах!

То, что Микаэль посасывал её там, не было чем-то неожиданным.

Чтобы расслабить тело, которому всегда было трудно принять его сразу, Микаэль подолгу, старательно ласкал её повсюду.

От этого лоно неизбежно увлажнялось, и Микаэль, видя, как Ирен исходит влагой ещё до того, как он войдёт, без колебаний зарывался лицом меж её ног.

В этом была похоть — желание не упустить ни капли из того, что она источала.

Ирен схватила голову Микаэля, не отрывавшегося от её лона.

Как всегда, сколько бы силы она ни прикладывала, чтобы оттолкнуть его, он не отстранялся.

— Микаэль, постой! Ах! Х-хн! А, а!

И всё же Ирен, дергая ногами, изо всех сил пыталась его оттолкнуть.

Лицо её при этом заливала краска.

Стыдно ей было куда сильнее обычного — оттого что рядом был ещё один Микаэль, смотревший сейчас на эту картину.

Хоть оба и были Микаэлем, чувство порочности — будто она возбуждается из-за другого — мутило ей рассудок.

— Вам, я смотрю, в радость.

И когда смотревший на неё Микаэль произнёс это с таким видом, словно ему это не по нраву, Ирен, совсем потерявшись, замотала головой.

— Ах, нет, это!.. А, а!

Когда от нахлынувшего стыда она попыталась оттолкнуть грубо посасывавшего её лоно Микаэля, тот, зарывшийся меж её ног, нарочито напряг язык.

Язык, проникший в чувствительное место, принялся бередить её изнутри.

От ощущения, будто её пронзают, точно плотью, Ирен, не зная, что делать, расплакалась.

На глаза навернулись слёзы. Она ведь была с мужем — а чувство было такое, словно она изменяет.

Когда, мучаясь виной, она забилась сильнее, пытаясь вырваться, наблюдавший до того Микаэль приподнял её корпус и обнял сзади.

— Бояться не нужно. Ведь оба мы — ваши мужья.

Говоря так, он всё же сверкнул глазами на другого Микаэля, что никак не отнимал лица от её лона.

В отличие от Микаэля, жадно лизавшего её внизу, тот, что обнимал сзади, перехватил её руку, метавшуюся в воздухе.

И, как всегда, крепко переплёл с ней пальцы.

А затем, взяв Ирен за подбородок, повернул её лицо к себе и поцеловал.

— Мх!

Глаза Ирен, готовой было привычно принять поцелуй, расширились от удивления.

Потому что в миг поцелуя в её тело хлынуло то, что она когда-то принимала в себя без передышки.

Не что иное, как скверна.

На лице целующего её Микаэля проступила озорная улыбка.

Лаская и поддразнивая её губы, он шепнул:

— Вспоминается, как я впервые влил её в вас. Сколько же я тогда натерпелся, мучаясь, понемногу увеличивая дозу.

При этих словах Микаэль взглянул на пойманную руку Ирен. На его и её пальцах виднелось надетое кольцо.

Когда они вернулись к самому началу, оно было сплошь в царапинах.

Благодаря усердным стараниям Микаэля за это время царапин на нём заметно поубавилось.

— Что ж, Ирен. Не начать ли нам всё с самого начала?

Он с любовью гладил тело задыхающейся в его объятиях жены и шептал.

Тем временем Микаэль, лизавший её лоно, поднял голову.

Выслушав слова другого, он тыльной стороной ладони вытер влажно блестевшие губы и обхватил уже вставшую плоть.

То же сделал и Микаэль, шептавший сзади.

Один — спереди, другой — сзади.

К уже влажно размякшему лону Ирен они вместе приставили свои плоти и принялись понемногу вставлять головки.

— Мх!

То, что и одно-то едва вмещалось, теперь двумя головками втискивалось внутрь — и глаза Ирен расширились от ужаса.

Она исступлённо замотала головой.

— Н-нельзя. Нельзя. Это уж слишком…

Тогда Микаэли с улыбкой поцеловали её в щёки.

Чмок. Чмок.

Лёгкие, будто птенец клюёт, поцелуи были ласковыми и нежными, точно успокаивали.

Но.

— Ирен, у вас же хорошо получалось. Ну же, расслабьтесь, не пытайтесь принять всё разом. С краешка, понемногу.

Втиснутые в её лоно плоти, ничуть не думая отступать, понемногу всё глубже вторгались в неё.