Особая экстра 7
На крик Чавки струившаяся впереди Чёрная река загудела и захлюпала.
Людскому глазу это показалось бы бурными волнами, но для Чавки и Руки оценки это выглядело так, будто река, мол, от шума затыкает собственные уши.
— Почему-у… Дева… все… любят… все… счастье… а быть запертым — ох как завидно…
Так отвечая, Чёрная река водой, в которой не было ни единого луча света, начертила причудливо искривлённый круг.
Людскому глазу он показался бы знаком проклятия, но это была фигура, что демоны здешнего мира рисуют, когда выражают радость, с которой не могут совладать.
Чёрная река искренне завидовала Микаэлю, поглощённому «Девой-Хранительницей».
Глядя на такое поведение Чёрной реки, Чавка вздохнул.
По правде, это и была вполне демоническая реакция.
Одержимость особого монстра вроде «Девы-Хранительницы», чей демонический ранг и измерить нельзя? Да это же великая честь.
Но Чавка и Рука оценки были теперь монстрами, что умели смотреть на мир и по людским меркам.
— Выходит, всё, что мы узнали, — это что «Дева-Хранительница» — монстр, способный в совершенстве и похитить, и запереть, и одурманить. Да-а, Владыке, видно, придётся туго.
Рука оценки рядом с обмякшим Чавкой сокрушалась. Чавка долго лежал растёкшись, а затем всхлипнул.
— Хны-ы. Сколько лет мотались, а в ответ всё одно и то же.
В людском мире не прошло и нескольких часов, но здесь, в Демоническом мире, минуло уже немало времени.
Пусть в каждом Демоническом мире течение времени своё, но так или иначе они довольно долго разыскивали монстров, что знали «Деву-Хранительницу», и собирали сведения.
Но все твердили одно и то же.
«Дева-Хранительница» и впрямь сильна. Вот бы и меня она заперла. То-то была бы честь.
Способ её одолеть? Нет другого, кроме как уничтожить.
Вот и все сведения, что они добыли за несколько лет странствий.
Конечно, были и кое-какие мелочи.
— Есть у «Девы-Хранительницы» и чудна́я причуда. Стоит у того, кого она в себя поглотила, обнаружиться паре — у неё привычка во что бы то ни стало их разлучить.
Когда Рука оценки сказала это — мол, вот ведь извращенка, каких поискать, — Чёрная река заколыхалась.
— Редкостное… прямодушие… но и это… прекрасно…
На реку, что плескалась — мол, разве и это не до того обворожительно, — Чавка и Рука оценки отвели взгляд и плюхнулись наземь.
— И-и-и. Выходит, нет другого ответа, кроме как Владыке вернуть скверну и придавить её.
Столько трудились, а итог вот такой. Вспомнились яблоки, что он подчистую слопал перед уходом в Демонический мир. Надо же отработать их стоимость…
Оттого что Чавка всё продолжал хандрить, Рука оценки принялась его утешать.
— Ну, как бы то ни было, выходит, подождать — и Владыка её одолеет. Вернёмся да просто подождём.
— Оно-то так, но… а вдруг за это время «Дева-Хранительница» с Владыкой и то, и сё натворит — что тогда?
— А разве это плохо? Глянь на монстров, что от Девы пострадали. Те, кого она, наскучив, бросила, все как один рыдали, что хотят обратно…
— Да нет, в том-то и беда! Беда в том, что «Дева-Хранительница» сделает с Владыкой такое, чего и словами-то не сказать, и потом он будет в таком виде, что перед Владычицей не сможет глаз поднять!
Чавка, рывком выпрямившись, закричал. Глядя на это, Рука оценки и Чёрная река подумали.
Со стороны и подумаешь, что он сам человек. Сам-то ведь тоже не из последних монстров — что это с ним?
Так или иначе, особого толку не вышло, так что пора было возвращаться.
И тут обмякший было Чавка вдруг вгляделся куда-то вдаль, а спустя миг испуганно закричал:
— Владычица! Владыка! Ой-ой, что же это творится!
* * *
Микаэль стоял неподвижно и оглядывался по сторонам.
Вот это, верно, и есть истинные её владения.
И замок эрцгерцога, и нутро алой скверны, что накрыла столицу эрцгерцогства, — тоже владения Девы.
Но там, пусть и было некоторое принуждение, его можно было легко не замечать.
Однако в тот миг, когда скверна Девы накрыла Микаэля, он понял, что пейзаж вокруг совершенно переменился.
Сперва была лишь тьма. Но спустя недолгое время окрестность начала меняться.
Кладовая… что ли?
Это было большое пространство. И повсюду в нём были невесть какие вещи.
Книга, пропитанная кровью; меч с зазубренными, точно у пилы, лезвиями, издающий жуткие звуки; зубастый цветок, что пожирал собственное тело, и прочее.
В тот миг, когда показались артефакты, что, по слухам, были у эрцгерцога, Микаэль уверился, что он внутри «Девы-Хранительницы».
А раз так, выбраться отсюда будет непросто.
Для начала Микаэль подошёл к ближнему артефакту.
Пропитанная кровью книга была артефактом по имени «Я сегодня».
В отличие от старинной обложки, если раскрыть книгу, внутри, вместе с милыми рисунками, детским почерком был записан дневник, начинавшийся словами «Я сегодня…».
Это был артефакт, владелец которого в последний день месяца должен разом записать дневник, и наугад выбранный из записанного день становится явью.
Впрочем, ничего столь грандиозного, как гибель какого-нибудь королевства или истребление множества людей, не происходит.
Но поскольку он способен убить хотя бы одного человека, да ещё обладает чудовищным свойством менять прошлое, он на всём континенте причислялся к крайне опасным артефактам.
Сто пятьдесят лет назад его след затерялся, и больше он не показывался, — а он, оказывается, был здесь.
Микаэль взял книгу в руку и приложил силу. Когда его скверна окутала книгу, та затрепетала и грубо залистала страницами.
А спустя миг скверна Микаэля исчезла, и книга тоже притихла.
— Так и есть.
Микаэль с досадой пробормотал это.
В обычное время отворился бы проход в Демонический мир, и артефакт можно было бы тут же отправить обратно, но тут не то что проход — даже одолеть артефакт было непросто.
Выходит, внутри неё сила Девы ещё более безраздельна.
Сила, достойная монстра, что причисляют к внеранговым.
Микаэль положил книгу и снова оглядел окрестность.
Поначалу он хотел было тут же выбраться, но передумал. Им ведь всё равно надо было точно выяснить, какие именно артефакты у эрцгерцога.
А его впустили туда, где все они собраны. Это был шанс.
Микаэль принялся осматривать артефакты вокруг.
Были и знакомые, были и давно сгинувшие. Были и такие, что, по слухам, находились в другом месте, и такие, о которых и записей-то не было.
Осматривая их, Микаэль особенно внимательно вглядывался в те, что имели форму меча.
Ведь говорили, что видели нечто, похожее на Святой Меч.
По правде, он не думал, что «Дева-Хранительница» так легко могла бы поглотить Святой Меч.
Ведь Святой Меч — то, чьего исчезновения не сумел отыскать даже ставший Владыкой демонов Микаэль. Сколько миров он ни уничтожил, до самого конца Святой Меч так и не явился.
А раз так, выходит, есть ещё какой-то иной мир.
Гадая, что же такое этот Святой Меч, Микаэль продолжал осматривать артефакты.
Сколько так прошло времени — он всё шёл и шёл, и в какой-то миг окрестность, что казалась огромной кладовой, снова стремительно переменилась.
По ярко-синему небу плыло несколько перистых облачков.
Солнца не было, но небо было цвета ясного дня, а вокруг бескрайне простиралось поле, полное травы и цветов.
Я вышел из пространства артефактов?
И тут чуть поодаль, на траве, он увидел лежащих людей.
Это те, кого принесли Деве в жертву?
Микаэль тут же подошёл к лежащим людям.
И в тот миг, когда он увидел, как они лежат с закрытыми глазами, точно спящие, он на миг затаил дыхание.
Издали они казались людьми, но вблизи их облик был таков, что человеком его и назвать-то было трудно.
Иные из них были похожи на свечу, оплывшую и стёкшую от огня.
Я слышал, что она любит красивое.
Но, глядя на это, он понял: чувство прекрасного у Девы, видно, изрядно расходится с людским.
В тот миг, когда мысль дошла до этого, Микаэль горько усмехнулся.
Так вот почему я ей приглянулся.
В бессчётно повторявшихся прошлых жизнях ему не раз приходилось отказываться от человеческого облика.
Среди них бывали и образы страшнее и уродливее любого монстра, что когда-либо являлся миру.
Похоже, «Деве-Хранительнице» как раз и пришёлся по нраву тот облик, что остался в Микаэле.
И вот когда Микаэль так думал. Вдруг синее небо обратилось алым, и скверна Девы окутала его.
Что она задумала?
И вскоре Микаэль узнал ответ.
Облик его, окутанного скверной, начал меняться. Притом в тот, о котором ему вовсе не хотелось вспоминать.
В каком-то прошлом, чей счёт он уже и не помнил, он не сумел удержать человеческую форму.
Сорвавшаяся с цепи скверна разорвала его тело, и оно, будто человека пропустили через мясорубку, рассыпалось по земле.
Должно быть, людскому глазу это представилось бы комом гниющего мяса и костей.
Но кое-где оставались очертания глазных яблок и зубов, по которым можно было понять, что когда-то это был человек, — таким комом плоти.
Микаэль на миг задумался.
Если прямо сейчас, пусть и силой, втянуть скверну, это изменение можно остановить.
Вот только беда в том, что в этом процессе он на миг может потерять власть над собой.
Святой Меч я ещё не нашёл, так что и сорваться сейчас и уничтожить «Деву-Хранительницу» — тоже плохо.
При уничтожении Девы и артефакты с большой вероятностью пострадают.
Нужное надо пока оставить…
Поразмыслив, Микаэль решил пока дать Деве делать, что та задумала.
Вид был жуткий, но всё равно здесь его таким видеть было некому.
Хорошо, что я не взял с собой Ирен.
Ирен видела путь, что он прошёл. Но не всё, а потому его самого жуткого облика не видела.
Ирен ведь нравится моё лицо.
Конечно, нравится ей, наверное, и другое, но Ирен — та, что каждую ночь, поглаживая его лицо, расплывалась в улыбке: «И отчего ты такой красивый…»
А потому, увидь она такой облик, наверняка в ужасе отшатнётся. Видеть такое было для Микаэля самым мучительным.
И вот когда он так думал и ждал, что же сделает Дева, окрестность вдруг снова переменилась.
И вот что предстало глазам Микаэля.
— !..
Среди людей, держа за руку эрцгерцога Ланца, стояла Ирен.
В тот миг, когда он, опешив, не понимал, что вообще происходит, стоявшие люди закричали.
— А-а-а-а! Чудовище!
— Ч-что это такое!
На этот крик Ирен обернулась.
И в тот миг, когда её взгляд встретился с ним, не имеющим человеческого облика, на лице её разлился ужас.
И вместе с тем Микаэль понял.
«Дева-Хранительница» бросила его, в самом жутком его обличье, прямо перед Ирен.
Чтобы Ирен его испугалась.
