Ирен с опаской приняла протянутую вещь. В последнее время Микаэль повадился вести себя донельзя распущенно. Из-за этого она всё чаще с подозрением относилась даже к самым безобидным его жестам.

С таким невозмутимым, праведным лицом вытворять такие бесстыдства... Особенно скверно всё вышло в дороге. Принимать его в себя, сидя верхом лицом к лицу, оказалось невыносимо тяжело. Будь они в постели или хотя бы на траве — было бы проще. Но он упрямо не спускал Ирен с седла, не прерывая своих толчков. Она панически боялась соскользнуть при любом неверном движении, да и мысль о том, что на безлюдной тропе в любую секунду мог кто-то появиться, сводила с ума. Из-за постоянного напряжения ее мышцы свело, и после того как он вышел, принять его внутрь снова оказалось настоящим испытанием.

Сделав несколько безуспешных попыток скользнуть обратно, Микаэль горько усмехнулся. Обняв дрожащую Ирен, он пробормотал:

— Я так стараюсь каждый день, а вам всё еще тяжело. Видимо, придется заниматься этим чаще. Или увеличить продолжительность.

Его тон был до того будничным, словно он рассуждал о тренировках по фехтованию. А вот руки действовали совершенно бескомпромиссно. Он надавил ладонями на бедра, заставляя и без того измученную тяжестью девушку раздвинуть ноги еще шире. Затем перехватил свою налитую плоть и приставил к самому входу. И после этого без малейших колебаний грубо толкнулся, за один раз ворвавшись в самую глубину, разве нет?

И на этом дело не кончилось. Даже сегодня утром, когда он сушил ей волосы перед выходом из гостиницы, его руки снова пошли в ход. Поначалу Ирен думала, что он просто тщательно промокает мокрые пряди, но его ладонь как бы невзначай скользнула ниже, ласково огладив плечо. Не остановившись на достигнутом, рука скользнула еще ниже, властно и нежно сжав ее грудь.

Испугавшись, что прямо с утра он затеет всё по новой, она возмущенно вскинула на него глаза:

— Вы же сказали, что просто высушите волосы! Так почему ваши руки...

— С вас капала вода. Я просто решил вытереть.

Его лицо оставалось кристально безмятежным — будто это и впрямь было единственной причиной. Для пущей убедительности он даже пару раз провел по ее коже полотенцем. Но Ирен-то чувствовала коварство его пальцев!

Поскольку он уже не раз заставал ее врасплох, пока она растерянно хлопала глазами, сейчас протянутая им одежда не вызывала ничего, кроме подозрений.

Словно прочитав ее мысли, Микаэль произнес из-за шторы:

— Это не какая-то непристойная вещь.

— ...

Несмотря на заверения, Ирен всё еще медлила. Живо представив ее скептическое лицо, Микаэль тихо рассмеялся.

— Не волнуйтесь. Я не собираюсь делить вид вашей красоты с кем-то чужим.

Ирен недовольно поджала губы. Так вот почему он вытворял всё это на безлюдной горной тропе, подальше от чужих глаз.

Пока она, тихо ворча, разворачивала ткань, снаружи донеслось приглушенное бормотание:

— По правде говоря, в тот день меня раздражало даже то, что вашу кожу видит небо.

— Тогда и лезли бы ко мне в подземелье! — в сердцах выпалила Ирен из-за шторки. Она думала, что эта шпилька заставит его замолчать.

— Вы правда не против заняться этим там?

Его голос дрогнул от такого предвкушения, словно только этого и ждал. Можно было поспорить: скажи она сейчас «да», и он заперся бы с ней в темной пещере до конца своих дней, занимаясь исключительно этим.

Потеряв дар речи, Ирен просто уперлась ладонью ему в лоб, отталкивая появившееся лицо, и плотно задернула занавеску, ясно давая понять, чтобы он и не вздумал входить.

Из зала донесся веселый смех. В контрасте с теми непристойностями, которые он только что нес, этот смех звучал так звонко и чисто, словно принадлежал обычному беззаботному юноше.

— Прекратите смеяться!

— Но...

— Будете смеяться — вообще не надену то, что вы принесли!

Угроза была откровенно детской, но стоило ей прозвучать, как смех оборвался, словно по волшебству. Услышав внезапную тишину, Ирен сама невольно улыбнулась. Видимо, ему до дрожи хотелось увидеть её в этом наряде.

Переодеваясь, Ирен задумалась. В прошлой жизни Микаэль казался человеком, напрочь лишенным эмоций. Словно сам Бог выковал его из стали исключительно для истребления монстров. Словно он родился святым и жил, дыша одними лишь божественными догмами.

А что, если бы Микаэль никогда не становился паладином?

Эта мысль возникла из ниоткуда. Если бы он не воспитывался в аскетичном храме. Если бы у него была нормальная семья, друзья, если бы он рос среди простых людей, как обычный мальчишка — был бы он таким с самого начала?

Тогда... всё было бы намного проще. Ирен грустно усмехнулась. Не будь он обременен святым долгом... Как было бы чудесно, если бы они просто встретились как талантливый рыцарь и подходящий ему очиститель.

Ей вспомнилась Рейна. История, где мальчишка и девчонка, знакомые с пеленок, вырастают, становятся напарниками и просто не могут жить друг без друга. Ребята говорили, что как только сезон рейдов завершится, они сразу купят дом и сыграют свадьбу. Слушая, как они жарко спорят, куда должны выходить окна спальни — на юг или на восток, Ирен в глубине души отчаянно им завидовала...

Как бы я хотела, чтобы у нас с Микаэлем всё было так же просто и тепло.

Стоило ей об этом подумать...

Ирен внезапно охватило странное, необъяснимое чувство. Словно где-то невыносимо далеко пришло в движение нечто колоссальное, неподвластное человеческому разуму. И вместе с этим пришло пугающее осознание: это «нечто» устремило свой взор прямо на неё.

Стряхнув мимолетное оцепенение, Ирен закончила переодеваться. Поправляя подол, она вдруг поймала себя на мысли: это платье было до боли похоже на то, которое Микаэль купил ей в далеком детстве.

* * *

— А-а-а... ну когда уже вернется Ирен... — простонала Рейна, лежа на диване в чужих покоях в обнимку с подушкой.

Ее напарник, Феликс, наблюдал за этой драмой с тяжелым вздохом.

— Прошло всего два дня с их отъезда... Со стороны можно подумать, что напарник госпожи Ирен — это ты, а не сэр Микаэль.

Полностью проигнорировав его шутку, Рейна продолжила ныть:

— Риоса вообще не вылезает из комнаты, милуясь со своим новым рыцарем...

Похоже, парень, с которым ее свела Ирен, и впрямь пришелся Риосе по вкусу. При любой удобной возможности она запиралась с ним в спальне и пропадала часами. Из-за этого Рейне, которая, несмотря на частые перепалки, успела сдружиться с надменной аристократкой, стало совсем тоскливо.

Вспоминая их совместные прогулки, Рейна отмечала: с каждым днем Лиоса улыбается всё чаще. А ее рыцарь, пусть и выглядит слегка вымотанным, буквально светится от счастья. Они идеально подходили друг другу — и не только как боевая пара, но и как мужчина и женщина.

Разумеется, они не всё время прохлаждались в постели. В отсутствие Ирен и Микаэля зачистки подземелий легли на плечи остальных пар. К счастью, крупных прорывов и подземелий высокого уровня пока не предвиделось, так что обходилось без потерь. И всё же все обитатели крепости, включая Рейну, нутром ощущали разницу. Без Ирен и Микаэля в воздухе повисла липкая, необъяснимая тревога. Сами того не осознавая, эти двое стали абсолютной духовной и боевой опорой для всех остальных очистителей и рыцарей.

И вот, пока Рейна изнывала от скуки на диване, снаружи вдруг поднялся сильный шум. Грохот множества копыт, тревожное ржание и лязг металла разорвали тишину двора.

— Что там стряслось?

— Судя по грохоту, к нам пожаловал целый рыцарский орден?

Они вдвоем подскочили к окну. Взглянув вниз, Рейна и Феликс увидели конный отряд, въезжающий в ворота под развевающимися знаменами. Феликс прищурился, разглядывая геральдику, и сурово нахмурился:

— Это ведь... герб королевства Висконти?

При этих словах лицо Рейны вытянулось. Висконти. Родина принцессы Сесилии.

* * *

— Вы опоздали, сэр Уоррен.

Услышав ледяной тон Сесилии, командир рыцарского ордена королевства Висконти низко склонил голову:

— Прошу простить мою нерасторопность, Ваше Высочество.

— Обойдемся без извинений. Вы привезли то, что я приказывала?

Повинуясь властному тону, Уоррен сделал знак своим подчиненным. Рыцари выступили вперед и распахнули перед принцессой массивный ящик, который до этого бережно несли на руках. Когда створки ящика высотой в человеческий рост распахнулись, лицо Сесилии озарилось хищным триумфом.

Среди так называемых божественных реликвий наибольшей славой пользовался храмовый меч Микаэля. Но святыни хранились не только в стенах церкви. Королевская семья Висконти также владела одним древним артефактом, добытым много веков назад. Пусть предмет и носил гордое звание святыни, для боя он был абсолютно непригоден, а потому долгие годы просто пылился в королевской сокровищнице.

Глядя на довольную улыбку принцессы, сэр Уоррен в замешательстве спросил:

— Осмелюсь спросить, Ваше Высочество... Для чего вам понадобилось привезти сюда «Зеркало Истины»?

Сесилия, впервые за долгое время искренне и безумно улыбнувшись, прошептала:

— Есть кое-кто, чей истинный облик мне не терпится в нем отразить.