Казалось, соединенные руки горят.

Жар, начавшийся с места соприкосновения, мгновенно распространился по всему телу, и это было похоже на то, как огонь сжигает каждый кровеносный сосуд.

От этого яркого ощущения, словно пронзающего все тело, у Ирен перехватило дыхание.

Когда первый шок, от которого она чуть не потеряла сознание, прошел, следом накатил обжигающий жар.

Жар, распространившийся по обессиленному телу, потерявшему волю к сопротивлению, взрывался маленькими искрами повсюду.

— Ха-а!

Перед глазами вспыхивал свет, а тело била дрожь.

Слегка приоткрытый рот продолжал издавать стоны, которые она не могла сдержать.

Почему... так!.. Раньше такого не было!

Ирен отчетливо помнила ощущения, когда очищала его в прошлой жизни.

Тогда я просто чувствовала жар...

Скверна подобна негасимому огню.

Чем больше она накапливается, тем сильнее становится пламя, разрушая разум и заставляя отказаться от человеческой сущности; это коварный огонь.

Очиститель был единственным существом, способным полностью погасить это пламя.

Пока очистители мучаются от невыносимого жара, рыцари чувствуют подавляющую свежесть от одного прикосновения и постепенно становятся зависимыми от самого процесса очищения.

Но это лишь ощущения рыцарей. Для очистителей же это было подобно смерти: они должны принять пламя, которое носит в себе другой, и погасить его внутри себя.

Разве может быть легко погасить огонь, сжигающий разум?

Более того, поскольку очистители находятся под влиянием скверны на протяжении всего процесса, они часто теряют рассудок.

Скверна разрушает разум и вытаскивает наружу самые низменные инстинкты, похороненные глубоко внутри.

Поэтому во время очищения очистители должны были изо всех сил стараться сохранять рассудок и не сломаться.

Но это относилось не ко всем очистителям.

Мощная сила очищения может погасить и сильный огонь.

Ирен, будучи десятого класса, не знала, как удержать бушующую скверну, и была в растерянности.

Другие говорили, что хватают и успокаивают ее, но для нее скверна была просто странной силой, которая только обжигала.

В прошлой жизни ей не у кого было спросить о правильном очищении, поэтому Ирен рассказала о своих ощущениях Вильгельмине, с которой была хоть как-то знакома.

— Просто горячо, говоришь?

Услышав слова Ирен, та посмотрела на нее как на самого жалкого человека в мире и прошептала тихим голосом:

— Ты, наверное, никогда этого не узнаешь... Но очищение — это на самом деле довольно приятное занятие. Другие пары спят вместе не только ради очищения.

При этом она цокнула языком, словно жалея ее.

Тогда она подумала, что Вильгельмина просто дразнит ее.

Ведь очищение не может вызывать таких чувств...

— А, а, ах!

Все еще держа Микаэля за руку, Ирен дрожала всем телом.

Искры, взрывающиеся по всему телу, никак не утихали.

Дыхание стало прерывистым, зрение затуманилось. Зато другие чувства обострились.

Через соединенные руки пламя, которое он носил в себе, продолжало вливаться в нее.

Сколько же ее там накопилось?

В прошлой жизни, даже когда он возвращался после уничтожения более десяти подземелий за день, скверны в нем было не столько.

А сейчас из него перетекало огромное количество, несравнимое с тем временем.

Словно он сам стал скверной.

Если так пойдет дальше, то не то что очищение, разум Ирен рухнет раньше.

Больше всего Ирен сейчас беспокоили ощущения во всем теле.

— Ха, ха-а! А, а!..

Она сама осознавала, что в непрекращающихся стонах, помимо боли, начинает проскальзывать что-то иное.

Нужно сначала отпустить руку!..

А потом как-нибудь прийти в себя и осторожно попробовать очистить снова.

Поняв, что нужно делать, Ирен попыталась разжать руку.

Но в этот момент Микаэль крепко сжал её.

— !..

Испуганная Ирен попыталась грубо отдернуть руку, но тщетно. Словно говоря, что ни за что не отпустит, он сжал еще сильнее.

Это был не конец.

Длинные и толстые пальцы плавно, как змеи, скользнули между ее пальцев.

Грубые мозоли, образовавшиеся от долгого держания меча, потерлись о нежную кожу между пальцами.

А затем, словно приказывая держать его крепко, он плотно переплел пальцы в замок.

Микаэль медленно сжимал и разжимал всю ее ладонь.

— А, у...

Каждый раз, когда его рука сильно сжимала ее руку, интенсивность скверны, переходящей от него, тоже усиливалась.

— Х-хватит! Отпустите!

Почувствовав, что если так продолжится, случится что-то неладное, она попыталась отбросить его руку.

Но чем больше она сопротивлялась, тем сильнее Микаэль удерживал ее.

Ирен была в замешательстве от настойчивых прикосновений, которые ни за что не отпускали. Такое грубое поведение было на него не похоже.

По мере того как площадь соприкосновения кожи увеличивалась и они прижимались теснее, скверна, которую она чувствовала, становилась еще отчетливее.

Снова пламя охватило ее тело.

Искры, беспорядочно взрывавшиеся, превратились в мелкую дрожь удовольствия, распространяющуюся по всему телу.

Тем временем в действиях Микаэля появился ритм. Он раздвигал пальцы, проталкивал себя внутрь, снова выскальзывал.

Каждый раз, когда фаланги пальцев касались друг друга, Ирен чувствовала покалывание не в руках, а в другом месте, и крупно вздрагивала.

Невольно тело сжималось, а ноги сводились вместе.

— Ы, м-м! Ы-ых!

Стон, в котором любой узнал бы стон наслаждения, примешивался к стонам боли.

Из-за жара на ладонях выступил пот, и от крепко сжатых рук послышался хлюпающий звук.

В конце концов, Ирен отказалась от сопротивления. Она инстинктивно поняла, что чем больше сопротивляется, тем мучительнее ей самой.

Она расслабила тело и положилась на руку, которая ее держала.

В момент захвата она поняла: эта сила не отпустит ее даже под страхом смерти. Поэтому лучше было быстро подчиниться и молить о пощаде.

Заметил ли он, что дергающиеся движения прекратились?

Он слегка ослабил хватку.

— Хы-ы...

Даже от этого Ирен издала болезненный стон и, упав на стол, задрожала всем телом.

Над ее головой раздался низкий голос.

— Вы хорошо справились.

С чем она хорошо справилась? У Ирен не было сил размышлять над ответом.

Бессильно лежащее тело вздрогнуло.

Верхняя одежда, небрежно накинутая на плечи, уже упала на пол и скомкалась, но у нее не осталось сил обращать на это внимание.

— Сейчас я очень тороплюсь.

Сказав это, Микаэль потянул ее за руку.

Уже бессильно обмякшее тело слишком легко притянулось к нему.

— Искренне прошу прощения, что не могу относиться к вам с должной вежливостью. Поэтому...

Он снова прошептал ей на ухо:

— Прошу, продолжайте очищение.

* * *

— Ха-а... Ха-а...

Ирен, лежа на столе, с трудом дышала.

Она даже не знала, что именно произошло и как прошло время.

Единственное, что она помнила, — это то, что Микаэль не отпускал ее руку.

— Вы очень устали.

Его голос, звучащий обеспокоенно, казался лицемерным.

Ведь это из-за него она так устала.

— Но стало намного стабильнее. Поэтому прошу еще раз, последний.

Сказав это, он снова крепко сжал ее руку, прежде чем Ирен успела подготовиться.

— А, хм!

Может, потому что она расслабилась, но обмякшее тело сильно дернулось, задрожало, словно от удара молнии, и снова бессильно рухнуло на стол.

Ирен ничего не могла сделать.

У нее действительно не осталось сил даже пошевелить пальцем.

Если бы мозг расплавился в кашу, было бы это ощущение? Казалось, все тело стало жидким, как пудинг, поэтому она просто лежала ничком. Даже дышать было тяжело.

Наконец он отпустил руку, которую держал так долго.

Вскоре послышался спокойный голос.

— Благодарю за ваше очищение.

Голос, который она помнила.

В прошлой жизни, когда Микаэль был сильно загрязнен, Ирен несколько раз держала его за руку.

Каждый раз он отворачивался, не скрывая дискомфорта. А когда долгое очищение заканчивалось, он говорил это и тут же уходил.

Она думала, что он и сейчас сразу уйдет, но вдруг ее тело взмыло в воздух.

Микаэль поднял ее на руки.

Он сразу же положил Ирен на кровать и накрыл одеялом.

— Вы, должно быть, устали. Отдыхайте.

В тот момент, когда он собирался уйти, Ирен собрала все силы и схватила его.

— П-подождите...

От этого слабого движения Микаэль замер, словно окаменев.

— В чем дело?

— Послушайте, я хочу попросить вас выполнить одну просьбу...

— Говорите.

На его ответ Ирен дрожащими губами произнесла то, о чем все время думала.

— Один раз в неделю... прошу вас.

Лицо Микаэля застыло.

Вскоре он переспросил тоном, словно не понимая:

— Один раз в неделю?