На этой горе была всего одна дорога. Даже сверни они внезапно на боковую тропу, далеко бы не ушли. Должен был послышаться хоть какой-то звук, но они исчезли без следа.

И всё же, когда граф, не желая сдаваться, вознамерился продолжить поиски, пейзаж впереди внезапно исказился.

Готовясь подороже продать Ирен, граф в свое время навел кое-какие справки о подземельях. Поэтому он прекрасно знал: такое искажение пространства — верный предвестник появления подземелья. Либо же оно уже прорвалось.

Обезумев от страха, он бросился бежать и без оглядки покинул гору.

Что произошло? Неужели их обоих туда затянуло?

Однако в ту же ночь они вдвоем объявились в Брюа.

Граф не мог просто заявиться к ним. Во-первых, он побаивался сэра Микаэля. Но еще сильнее его останавливало воспоминание о том жутком искажении на горной дороге.

Граф всегда гордился своим шестым чувством. И чутье ясно подсказывало ему: если он неосторожно приблизится к этой паре, а точнее к Ирен, то навлечет на себя большую беду.

Поэтому он отправил максимально вежливое письмо. К его удивлению, пришел ответ, подписанный именем Микаэля. В нем говорилось, что если граф придет сегодня в назначенное место, то получит желаемое.

Граф ожидал встретить сэра Микаэля, но, увидев Ирен в одиночестве, вновь почувствовал, как в нем просыпается жадность. Он вознамерился, как и прежде, запугать девчонку и добиться своего, но…

Как такое вообще возможно?

Перед ним стояла вовсе не та забитая Ирен, что раньше дрожала от одного его окрика. Она казалась другой еще перед отъездом в крепость, но сейчас это был совершенно иной человек.

Столкнувшись с этим уверенным, лишенным всякого страха взглядом, графу оставалось лишь поджать хвост.

Осознав, что больше не может на нее прикрикнуть, он покрылся холодным потом. Если так пойдет и дальше, он рискует не вернуть даже те деньги, что когда-то отдал за ее покупку…

— Деньги. Хотите вернуть их? — заговорила Ирен, глядя на растерянного графа. В ее голосе сквозило откровенное презрение.

Даже чувствуя это, граф исступленно закивал.

Усмехнувшись, Ирен открыла принесенную с собой сумочку.

В ее пальцах блеснула монета. На первый взгляд она казалась золотой, но глаза графа расширились, стоило ему заметить в центре вставку из металла иного оттенка.

Это была монета, отчеканенная в крепости. Сплав для нее добывали только в подземельях. В любой стране мира одна такая монета безоговорочно приравнивалась к ста континентальным золотым — или к десяти тысячам обычных золотых монет.

Ирен выкладывала их на стол одну за другой.

Десять штук. Сто тысяч золотых.

Вся цена за жизнь Ирен теперь лежала на столе.

Граф жадно протянул к ним трясущиеся руки. Напрочь забыв, что находится на виду у других посетителей, он судорожно распихивал монеты по карманам, до смерти боясь, что у него отнимут хоть одну.

Но стоило ему сгрести все десять монет, как в его сердце вновь вспыхнула алчность.

Ирен так легко рассталась со ста тысячами золотых. При этом она всё еще носит фамилию Родиам, которую он ей дал. Значит, если не отпускать ее сейчас, а продолжить давить, можно вытянуть из нее еще…

И ровно в тот момент, когда эта мысль промелькнула у него в голове, Ирен достала еще одну крепостную монету.

— Если вы откажетесь от прав на меня и заберете фамилию Родиам, я дам вам еще одну.

— Но…

— Если напишете расписку, что больше никогда не появитесь в моей жизни, дам еще одну.

— …

Граф лихорадочно соображал. Он собирался и дальше цепляться за Ирен. Хотел привязать ее к себе, используя все права, дарованные законами континента, чтобы выудить из нее всё до последней капли из тех денег, что она заработает в будущем.

Однако теперь это будет непросто. Раз уж она стала важной фигурой в крепости, на ее сторону встанет весь Союз Королевств. В таком случае, пожалуй, выгоднее пойти на ее условия и получить еще хоть немного прямо сейчас.

Стоит лишь сделать так, как она велит, — и в руки упадет целое состояние. Это куда лучше, чем ввязываться в изматывающую и долгую тяжбу…

Граф уже открыл рот, чтобы согласиться, когда Ирен улыбнулась и, достав еще три монеты, произнесла:

— Но если вы склоните голову и во всеуслышание извинитесь за всё, что со мной делали, я отдам вам и эти три. Прямо сейчас.

Взгляд графа дрогнул. Все посетители смотрели на него. Ему предстояло сделать выбор: сохранить честь графского титула или же забрать сверкающие перед носом деньги.

Ответ был предрешен с самого начала.

* * *

Дверь заведения с силой распахнулась. Испуганные швейцары поспешно отступили, выпуская прекрасную женщину, которая едва ли не выбегала на улицу.

А там, в глубине зала, на четвереньках ползал мужчина, лихорадочно подбирая раскатившиеся по полу монеты.

— Не подходите! Пошли вон!

Окружающие брезгливо морщились от криков, столь неуместных в роскошном заведении, но он не обращал на них ни малейшего внимания, полностью поглощенный сбором золота.

На его лбу краснел след от того, что он несколько раз с силой ударился об пол, отбивая поклоны. Дорогая одежда испачкалась. То, как он ползал на коленях, пуская слюни в попытках поймать монеты… Это было по-настоящему омерзительное зрелище.

К самому роскошному ресторану Брюа прилегал сад. Ирен побежала ко входу, где вскоре увидела Микаэля.

— Микаэль!

Он, должно быть, не сводил с нее глаз с той самой секунды, как она переступила порог. Микаэль широко раскинул руки.

Ирен без колебаний бросилась в его объятия. В руке она судорожно сжимала смятый лист бумаги — документ, который подготовила заранее.

— Я получила ее! Граф от всего отказался! Он всё подписал, и теперь этот человек больше никогда… никогда не посмеет вмешаться в мою жизнь…

Она сбивчиво, почти безумно выпаливала слова, задыхаясь от подступающих слез и рыданий.

Микаэль крепко прижал ее к себе.

Изначально он был уверен, что они пойдут на встречу с графом вместе. Но Ирен настояла на том, что пойдет одна.

«Я хочу сама со всем разобраться».

Услышав этот решительный тон, Микаэль уступил, уважая ее волю.

Разумеется, вздумай этот человек внутри хоть пальцем тронуть Ирен, его голова тут же слетела бы с плеч. Ирен попросила Микаэля подождать поодаль, вероятно, думая, что он не узнает о происходящем внутри. Но для него такое расстояние не было помехой.

Ирен долго плакала в его объятиях. Микаэль бережно держал ее, поглаживая вздрагивающие плечи. Наконец долгая дрожь утихла, Ирен подняла голову и посмотрела на него.

Микаэль затаил дыхание.

На ее глазах всё еще блестели слезы, но Ирен улыбалась — так ослепительно и счастливо, как никогда прежде.

— Микаэль, давай поедем на море. Вместе.

От этих слов у Микаэля потемнело в глазах. Земля ушла из-под ног, мир вокруг начал меркнуть и погружаться во тьму.

Поехать вместе на море.

Разделить с ней момент, о котором она так отчаянно мечтает. Ему — тому, кто не знал, в какой миг навсегда исчезнет, — Ирен с самым счастливым лицом обещала будущее. Будущее, которого у него, скорее всего, нет. Будущее, которое встретит не он, а другой «Микаэль».

Как же это очаровательно. И как же жестоко.

В это мгновение последняя нить разума, еще удерживавшая его, с треском оборвалась.

И в ту же секунду небо над Брюа исказилось. Лунный свет померк, звезды утратили свой блеск, размазавшись в причудливые светящиеся линии.

Ужасающий рев сотряс город.

В ночном небе начала расползаться тьма — такая густая и непроглядная, какой люди еще не знали. Над Брюа эхом разнеслись крики ужаса: горожане осознали, что прямо над ними открылся вход в подземелье.

Бездна в небе ширилась, пожирая весь свет в мире. И словно этого было мало, из разлома хлынули бесчисленные полчища монстров.

Они прорвали ткань миров в поисках своего короля, который всё еще медлил там, откуда давно должен был уйти.

— Микаэль, что это!.. — Ирен, заметив творящийся кошмар, в ужасе вцепилась в него. Она была уверена, что он тоже шокирован и растерян.

— Ирен.

Его низкий голос, прозвучавший над самым ее ухом, был спокоен как никогда.

Услышав свое имя, Ирен подняла голову. И оцепенела.

Его глаза пылали алым светом, ярким и жутким.

Что это?..

Ирен задрожала, почувствовав исходящую от него колоссальную волну скверны. Это не было похоже на обычное отравление миазмами. Он сам был источником этой первородной тьмы. Источником монстров.

Он нежно провел рукой по щеке застывшей от ужаса Ирен и прошептал:

— Моя жена.

Слова, от которых еще вчера ее сердце таяло от счастья, теперь сковали ее ледяным ужасом.

Микаэль властно обхватил ее за талию, не позволяя отстраниться. Уткнувшись лицом в изгиб ее шеи, он заговорил:

— Больше вас ничто не будет сковывать. Появятся друзья, которые будут заботиться о вас. Коллеги, которые будут вас уважать, и люди, которые вас признают. Никто в этом мире больше не посмеет смотреть на вас свысока. И рядом с вами, такой счастливой и свободной…

Его голос хрипло сорвался.

— Будет «Микаэль». Он разделит с вами все эти радостные моменты. И однажды вы зачнете с ним дитя, которое продолжит ваш род в далеком будущем.

В его глазах вспыхнул темный, вязкий огонь безумной ревности.

— Но вы — моя Ирен. Моя, которую я наконец-то обрел вновь… Поэтому…

Взгляд Микаэля полыхнул первобытной, ненасытной алчностью.

— Пожалуйста. Выносите моего ребенка.

И в это мгновение колоссальная скверна, накрывшая Брюа, плотным коконом окутала их обоих.