Он прижался губами к тыльной стороне её ладони.

— Всю эту грязь я возьму на себя.

Несколько раз поцеловав её руку, он развернулся и резко полоснул клинком по стене.

Скре-е-е-еж!

Из-под лезвия с противным скрежетом посыпались искры.

Намеренно затупив клинок, он устремил на бьющуюся в истерике Сесилию ледяной взор, в котором не осталось и следа от той теплоты, с какой он только что смотрел на Ирен.

Глядя на то, какими глазами он смотрит на принцессу, Ирен всё поняла.

Он умышленно испортил лезвие.

Чтобы причинить своей жертве как можно больше мучений.

Он медленно занёс меч. Зажатая в его хватке Сесилия уже обмочилась от ужаса и лишь беззвучно содрогалась.

Но в то самое мгновение, когда клинок готов был обрушиться вниз...

— Ваше Высочество! Мы перемещаемся!

Из угла внезапно вылетело щупальце и мёртвой хваткой вцепислось в подол платья Ирен.

Стоило Ирен покачнуться от резкого рывка, как земля под её ногами вновь обратилась в непроглядную тьму.

И она полетела в эту бездну.

Где-то далеко вверху Микаэль обрушил свой меч. Ей показалось, что до неё донёсся брызг алой крови и истошный вопль.

Ирен не отводила взгляда от этой картины.

От мужчины, который брал на себя грех ради неё.

Бух!

Ирен с глухим стуком рухнула на ковёр.

Она так и осталась лежать ниц, не пытаясь подняться.

Из её глаз безудержно лились слёзы.

— Ваше Высочество! Вы в порядке?

Чавка в панике кружил вокруг неё, не зная, что предпринять.

— То место... Что это было?

— Это одно из воспоминаний Его Высочества. В момент его исчезновения вся память разлетелась на мелкие осколки. Похоже, мы провалились именно туда, потому что это воспоминание было неразрывно связано с Вашим Высочеством. Ведь память Его Высочества — это тоже часть великого мира демонов!

— Воспоминание...

Ирен тихо повторила это слово.

Воспоминаниями называют то, что человек может воскресить в разуме из своего прошлого.

А значит, всё это происходило на самом деле.

— Этот осколок наверняка исчез сразу после нашего ухода. Он был слишком нестабилен!

Чавка продолжал без умолку трещать, явно радуясь спасению из того кошмара.

Ирен повернула голову и посмотрела на него.

Происходило нечто странное. До того как провалиться сюда, она видела в нём лишь обычное щупальцеподобное чудовище, но теперь чётко осознавала, что его зовут Чавка.

И то, что это имя дала ему она сама.

Однако на этом её память обрывалась. По логике вещей, она должна была помнить их первую встречу или то, что происходило после, но увы.

В её сознании зияли огромные пустоты.

И в том мире, где они только что побывали...

— Они вернулись…

Её память изначально напоминала решето. Но теперь некоторые прорехи наконец-то затянулись.

Благодаря этому Ирен наконец смогла ясно увидеть очертания собственного беспамятства.

Всплывшие образы были хаотичными, но в одном она теперь не сомневалась.

Она уже однажды умирала.

С трудом поднявшись, Ирен огляделась по сторонам.

Это место тоже было ей незнакомо.

Но почему здесь всё... такое ветхое?

Стекло в окне комнаты пошло трещинами, а на полу скопились слои пыли и сухой листвы.

Слои такие, словно это помещение забросили много лет назад.

Ирен толкнула дверь и вышла наружу.

Коридор мало чем отличался от покинутой ею комнаты.

В этот момент с нижнего этажа донеслись человеческие голоса. Ирен осторожно подошла к лестнице и прислушалась.

Двое мужчин, стараясь не шуметь, торопливо собирали какие-то вещи.

— Ну и жуть, тут словно призраки бродят. Давай покончим с этим побыстрее и уберёмся отсюда.

— Да тут и брать-то нечего, всё уже до нас растащили. И прекрати городить чушь про призраков.

— Я серьёзно! Полно тех, кто своими глазами видел, как с наступлением темноты здесь бродит безголовый граф Родиам, разыскивая собственную голову.

Собеседник недовольно цыкнул языком.

— Ну, если вспомнить графа Родиама, то неудивительно. Ему ведь отрубил голову какой-то внезапно ворвавшийся безумец...

— Да там не только графа прирезали, всё поместье вырезали подчистую. Раз уж они пали от рук сумасшедшего, их души определённо не найдут покоя.

— Я тоже об этом слышал. Говорят, он ворвался средь бела дня и устроил погром, требуя выдать ему какую-то девку. Как же её... Ирен? Но в поместье графа отродясь такой не бывало.

— Ага. И когда ему ответили, что никакой Ирен здесь нет, он совсем слетел с катушек. Как бы то ни было, труп графа до сих пор болтается на воротах усадьбы. Мерзкое зрелище, аж мороз по коже...

Поворчав ещё немного, мародёры покинули особняк.

Ирен так и осталась сидеть на ступенях, сжавшись в комок.

К ней возвращался ещё один пласт утраченного прошлого.

Это были воспоминания из её детства.

Она действительно когда-то жила в этом поместье.

После того как граф Родиам выкупил её, она проводила дни в полном одиночестве, вечно робея, пряча взгляд и покорно дожидаясь дня, когда за неё предложат высокую цену.

Но в тот день, когда ей присудили десятый класс, на неё обрушились побои и пинки.

Граф в ярости грозился сбыть её какому-то дряхлому торговцу, а она, цепляясь за его подол, со слезами умоляла дать ей хотя бы один шанс.

Просила отправить её в крепость. Всего один раз.

Ирен судорожно зажала рот ладонями.

Нет, это неправда. Я родилась очистительницей первого класса.

У меня были любящие отец и мать, меня всегда окружали верные друзья...

Внутри неё столкнулись два совершенно разных пласта памяти.

Воспоминание, полное беспросветной скорби, и воспоминание, сотканное из абсолютного счастья, яростно оспаривали друг у друга право именоваться истиной.

Из глаз Ирен снова хлынули слёзы. Чавка обеспокоенно кружил рядом с ней.

— Я бы и рад увести нас отсюда, но память Его Высочества так отчаянно тоскует по Вашему Высочеству, что постоянно затягивает нас обратно.

Услышав это, Ирен смахнула слёзы тыльной стороной ладони и спросила:

— Сколько... сколько ещё миров нам придётся вот так пересечь?

На этот вопрос Чавка нырнул за висевшую на стене картину, а мгновение спустя высунулся из-за зеркала.

В пасти он что-то держал.

Ирен прекрасно знала эту вещь. Это была Рука Оценки.

— Она подскажет. Я в таких делах мало что смыслю... Эй, ну же! Просыпайся!

В отличие от своего привычного облика в крепости, Рука Оценки сейчас казалась полупрозрачной.

Она выглядела так, словно готова была растаять в воздухе в любую секунду, но под пристальным взглядом Ирен её очертания постепенно обрели чёткость.

Спустя мгновение артефакт, словно придя в себя, зашевелил пальцами и описал круг в воздухе.

А затем принялся выводить цифры прямо на полу, покрытом толстым слоем пыли.

Триста семнадцать.

— Нам всё ещё нужно пересечь так много осколков?

Пока Чавка в ужасе содрогался от увиденного числа, Рука Оценки начертила новые слова:

[Их было в тысячи раз больше, но почти все они уже развеялись, и уцелела лишь эта горстка].

В этот момент Ирен поднялась на ноги.

И твёрдо приказала:

— Переноси нас в следующий мир.

Сжав ладони в кулаки, она добавила:

— И так до тех пор, пока ко мне не вернётся абсолютно вся память.

Перед ними раскинулся очередной мир. Ирен, уже успевшая привыкнуть к происходящему, принялась оглядываться по сторонам в поисках Микаэля.

В каком бы пространстве они ни оказывались, он неизменно находился где-то поблизости. Или, по крайней мере, там оставались его следы.

Во всех увиденных ею мирах он всегда был с ног до головы покрыт кровью.

Если поначалу он без разбору кромсал и людей, то со временем его жертвами становились исключительно монстры.

Следуя по его кровавым следам, Ирен шаг за шагом восстанавливала мозаику своего утерянного прошлого.

В одном из миров к ней вернулось воспоминание о Ночи Контрактов и о том, как он тогда смотрел на неё.

В другом — она вспомнила день, когда слегла с жесточайшей лихорадкой и, лишённая даже тёплого одеяла, спала на полу, сжавшись в комок и обхватив себя руками от невыносимого озноба.

С каждым новым переходом Рука Оценки обретала всё более плотную и отчётливую форму.

[По мере того как угасают крупицы силы Его Высочества, поддерживавшие эти воспоминания, сдерживавшая вас печать постепенно разрушается].

Наконец, в одном из пространств Ирен наткнулась на Микаэля, который молча сидел, прислонившись спиной к огромному валуну.

В этом мире не было людей. Возможно, они когда-то и жили здесь, но давно вымерли подчистую.

У Микаэля в этом воспоминании были выколоты оба глаза. Но в руках он что-то крепко сжимал.

Подойдя ближе, Ирен присмотрелась к предмету, который он никак не соглашался выпустить из пальцев.

Это же...

Ирен в изумлении опустила взгляд на собственные руки.

Предметом, который он удерживал, было кольцо «Безграничное Исцеление» — точь-в-точь такое же, как то, что сейчас украшало её палец.

В этот миг Микаэль вскинул голову.

Там, где прежде были глаза, теперь зияли лишь страшные рваные раны.

Он совершенно точно ничего не мог видеть, но его взор безошибочно обратился прямо к тому месту, где стояла Ирен.

А затем на его изуродованном лице расцвела чистая, лучезарная улыбка.

— Вы здесь?

— ...

Ирен промолчала. И хотя она намеренно оставила его вопрос без ответа, Микаэль, ничуть не обидевшись, тихо продолжил:

— Это артефакт под названием «Безграничное Исцеление». Говорят, он многократно увеличивает силу очищения своего владельца.

На его губах проступила горькая усмешка.

— Если когда-нибудь наступит день, и я вновь увижу вас живой…

Микаэль благоговейно сжал кольцо в ладони и прошептал, словно принося нерушимую клятву:

— Я обязательно подарю его вам.

Израненный мужчина ласково улыбнулся.

— Сможет ли это принести вам счастье?

Слыша его слова, Ирен посмотрела на кольцо на своём пальце.

На то самое счастье, которое он вопреки всему сумел вернуть и вложить в её руки.