Особая экстра 5
Микаэль, было задумавший схватить его за грудки и встряхнуть, с трудом совладал с собой.
— Ну вот.
Смешно было, что, расставаясь с Ирен, он тревожился — всё ли с ней будет хорошо. Ведь не всё было хорошо как раз с ним самим.
Микаэль медленно выдохнул.
На свете не один человек по имени Ирен. К тому же тот мужчина — не кто иной, как эрцгерцог Ланц.
Какова вероятность, что такой человек встретил Ирен, что недавно сюда прибыла и бродила по улицам?..
— Едва увидел — только её и видел. Барышня с длинными серебряными волосами и фиолетовыми глазами!
Похоже, велика?..
Микаэль сжал кулак. Иначе он, того и гляди, кинулся бы и вздёрнул того типа за грудки.
Чтобы действовать рассудительнее, Микаэль снова сделал глубокий вдох.
Как он сам, оставляя Ирен одну, тревожился, так и она, верно, тревожится за него.
Бывает ведь, что скверна нестабильна.
К добру это или к худу — неясно, но скверна его восстанавливалась.
Тело, однажды ставшее Владыкой демонов, и в новой жизни не могло уйти от того прошлого. Сожаления об этом он не чувствовал.
След времени, что он прошёл, чтобы снова встретить Ирен, был для Микаэля всё равно что орден.
К тому же, полностью восстановив скверну и демонический ранг Владыки демонов, он сможет быстрее выпроваживать то, что затекло в этот мир.
А вместе с тем сможет и лучше оберегать Ирен, так что возвращению скверны он был рад.
Вот только то, что в этом процессе Ирен душой страдает, — вот в чём беда.
Скверна возвращалась как ей вздумается.
Оттого в дни, когда она восстанавливалась слишком быстро, ему случалось являть неприглядный вид.
В одиночку, поглощённый скверной, задыхаясь, он и подняться-то толком не мог.
— Микаэль! Микаэль, очнитесь! Боже, скверна…
Когда он замечал, что испуганно хватающая и трясущая его Ирен вот-вот заплачет, он бранил себя: знал бы — лучше ушёл бы куда-нибудь в лес, повалялся бы там один и вернулся.
Ирен тоже видела скверну, а потому поняла, что беда — в резком возвращении его скверны.
И, поняв это, она тут же его обнимала. Руки Ирен, лицо её, и тело.
Она изо всех сил, на какие была способна, крепко обнимала Микаэля.
Всякий раз, как Ирен его касалась, его скверна стремительно успокаивалась.
Это могла только Ирен — одновременно Демоническая владычица и его очистительница.
В объятиях Ирен Микаэль унимал скверну и собирал свою силу.
Успокаивалось всё куда легче, чем в одиночку, но это лишь по мнению Микаэля: вид того, как он, обливаясь холодным потом, сдерживает стоны, для Ирен, похоже, был потрясением.
С тех пор всякий раз, как скверна Микаэля становилась нестабильной, Ирен прибегала, обнимала его и всхлипывала.
Так что в тревоге на её лице, когда она его провожала, наверняка была и забота — а вдруг, пока они врозь, он внезапно сорвётся.
Хорошо бы она не испугалась той скверны.
Она поймёт, что скверна не его, но всё же, наверное, забеспокоится — не повлияет ли это на него.
Микаэль впился взглядом в скверну, что протянулась по всему небу.
Он попытался выследить скверну, нащупывая память о том, как когда-то её уничтожил, но всё вокруг стало её владением.
А раз так, и выследить невозможно.
И Чавка, верно, не сможет сюда пробраться.
Он хотел через Чавку передать вечерний привет — а вон как обернулось.
Микаэль с гневом впился взглядом в эрцгерцога Ланца.
Прежде всего надо было получше выяснить, что за Ирен, о которой тот говорит.
И, конечно, надо было разузнать про «Деву-Хранительницу».
А может, просто схватить да отлупить?
Не это ли способ всё решить побыстрее?
Микаэль медленно считал про себя. И, досчитав до десяти, испустил долгий вздох.
Захоти он выбить из него всё побоями — давно бы это сделал.
А не сделал он этого потому, что точно не выяснено, какие у того артефакты, и потому, что, пусти он сейчас в ход «Деву-Хранительницу», тот мог бы один «запереться» в безопасном месте.
Тогда всё дело пойдёт прахом.
Сведений о том, какой силой обладает «Дева-Хранительница» и в каком облике существует, недоставало.
Если по оплошности не удастся её вернуть, в следующий раз будет ещё труднее.
Микаэль решил пока придавить свою враждебность к эрцгерцогу Ланцу.
И тут снова раздался голос эрцгерцога.
— Она хоть и замужем, но муж у неё, кажется, никчёмный.
И всё-таки прикончить его сейчас?..
На шее Микаэля снова вздулись жилы. Это что он там несёт.
На слова эрцгерцога Ланца стоявший рядом вассал неловко заговорил:
— Замужняя дама, говорите?
Видно, вассал не во всём ему поддакивал.
Судя по этому, эрцгерцог был из тех, кто прислушивается к прямым словам окружающих и считается с ними, — с чего же он тогда, не зная стыда, так разглагольствует?
— И к слову, как вы узнали, что муж — человек никчёмный?
И тогда эрцгерцог Ланц самоуверенным голосом сказал:
— Госпожа Ирен, говорят, прибыла сюда недавно. Вид у неё измученный, а мужа этого и не видать, и она одна, нагруженная покупками, через силу бродила.
На слова эрцгерцога Микаэль закусил губу.
Усталый вид у Ирен оттого, что она, тревожась за него, нередко поглощённого скверной, толком не может уснуть.
А накупила столько, хоть и нести тяжело, потому что носит-то Чавка.
Микаэль изо всех сил подавлял желание снова схватить того за грудки и крикнуть: «Да что ты знаешь!»
— И ещё она носила обручальное кольцо… хотя кольцом это и назвать-то можно ли. Просто металлический ободок, без единого украшения, сплошь в царапинах, — и такое надевают как обручальное. Совесть бы поимел.
На слова эрцгерцога Ланца Микаэль посмотрел на свою руку.
На его руке тоже было надето «Безграничное Исцеление», что теперь стало двумя кольцами — по одному у каждого.
Когда эти двое снова начали с начала, оно, сплошь в царапинах, было у них в руках.
А потом, на слова Ирен, что хочет сделать его обручальным кольцом, Микаэль не раз предлагал — не взять ли что-нибудь покрасивее.
— Но мне как раз это и нравится больше всего.
И всякий раз Ирен, говоря — да что он такое несёт, — твёрдо стояла на том, что не желает ничего, кроме «Безграничного Исцеления».
Благодаря этому только Чавка и Рука оценки вволю наигрались, расшвыривая всевозможные кольца, что Микаэль во множестве собрал.
Особенно Рука оценки, надев по кольцу на каждый из семи пальцев, не ведая о терзаниях Микаэля, твердила что-то вроде: «О-о, да это же артефакт, прославленный и в Демоническом мире! Отдай-ка его мне!»
Хоть он и поник было ненадолго, но и самому Микаэлю не было противно сделать «Безграничное Исцеление» обручальным кольцом.
Ведь, снова надев его на пальцы друг другу, они решили одну за другой свести с него все царапины.
Благодаря этому Микаэль по ночам, забравшись на Ирен, с озорной улыбкой говорил, что настало время сводить царапины.
Разумеется, и днём тоже.
Так или иначе, для них это было нечто чрезвычайно важное, и кольца, что значило бы больше этого, не существовало.
И этот ещё смеет что-то говорить?
Микаэль на миг задумался — а не плюнуть ли на артефакты и прочее и просто как можно быстрее восстановить скверну да всё раздавить.
А затем снова посмотрел на эрцгерцога Ланца.
Будь у вассалов голова на месте, слова эрцгерцога Ланца показались бы им нелепыми.
Так что он надеялся, что они скажут — мол, это не дело, — и тот образумится…
— Такое — да в обручальные кольца?!
— Боже, да это же издевательство!
— Отчего вы её сейчас же не привели, ваша светлость!
Окрестные вассалы не только вдруг разбушевались — немолодая служанка, причитая, что барышню до того жалко, аж прослезилась.
Растерявшись от их реакции, Микаэль заметил, что у большинства стоявших рядом людей на руках были кольца.
Притом с очень крупными, пышными камнями.
Похоже, в этом эрцгерцогстве кольцо несло в себе куда более глубокий смысл и чувство, чем он думал.
Тем временем эрцгерцог Ланц, переговариваясь с вассалами, удалился.
Когда Микаэль не мог оторвать глаз от его удаляющейся спины, одна из служанок, что шла за ним следом, обернулась.
Эта служанка прямо посмотрела на рассеянно глядевшего Микаэля и улыбнулась.
А затем беззвучно зашевелила губами.
Микаэль всмотрелся, что она говорит.
— Так это ты — новенький хорошенький?..
В тот миг, когда он подумал — что это значит, — Микаэль увидел алую скверну, застывшую в глазах служанки.
Это была та же самая скверна, что расползлась по небу.
