Особая экстра 2. Часть 2
В итоге вчетвером они тронулись в путь лишь на следующее утро.
— Кан!
Стоило выйти из деревни, как Кан, будто вне себя от радости, вприпрыжку помчался вперёд, а дети, не снимая рюкзаков, побежали за ним — ловить.
Идя следом, Ирен сказала Микаэлю:
— Если они с самого начала так понесутся, то выдохнутся ещё до полудня. Может, стоит их остановить?
Микаэль посмотрел на убежавших вперёд детей и покачал головой.
— Не стоит. Пусть заодно узнают, насколько они слабы, — это им только на пользу.
Дети с малых лет привыкли и ко всевозможным артефактам, и к скверне Ирен с Микаэлем.
Понятно, что и в соседнюю деревню они добирались либо через артефакт, либо через пространство, которое открывал сам Микаэль.
Потому даже дальняя дорога их ничуть не утомляла. Раз пространство преодолевается вмиг, то и место, далёкое на карте, ничем не отличалось от соседней деревни.
Но на это путешествие Ирен и Микаэль установили одно правило.
Не пользоваться никакой силой.
Передвигаться, как обычные люди, — на своих двоих или в карете — и смотреть на мир.
Такова была цель этого семейного путешествия.
Не то чтобы мы с самого начала это задумывали…
По лицу Ирен, провожавшей взглядом убегавших вдаль детей, скользнула тень тревоги.
Ханиэль и Рамиэлю теперь исполнилось десять. Понятно, что и рост, и тело, и любопытство к миру у них выросли.
Поначалу они с Микаэлем думали растить детей тихо. Жить, не удаляясь особо от деревни, почти затворниками.
Но чем больше вопросов задавали дети, чем чаще, съездив куда-нибудь далеко, они не желали возвращаться, чем дольше сидели, листая купленные книги и глядя в далёкое небо, —
Тем яснее оба чувствовали: пришла пора менять прежние планы.
К тому же наши дети совсем не обычные.
Необычными они были ещё с беременности. Росли не по дням, а по часам, а уж после рождения и до сих пор ни разу ничем даже не прихворнули.
Мало того, родившись со скверной, они с малолетства, не считаясь ни с каким демоническим рангом, хватали Чавку и Руку оценки и таскали их, тряся из стороны в сторону. (Позже выяснилось, что уже тогда демонический ранг обоих малышей превзошёл и Чавку, и Руку.)
Чем старше становились дети, тем сильнее делалась и их магическая сила. Микаэль дни напролёт учил их обуздывать скверну, и теперь оба хорошо умели прятать свою мощь. А то и вовсе сводить её на нет.
Это, верно, оттого, что они унаследовали мою силу очистительницы.
А если бы Микаэль учил их недостаточно или у детей оказалась бы слабая обучаемость…
От одной мысли прошибал холодный пот. Тогда бы неприятности сыпались одна за другой.
К тому же Ирен и Микаэль знали, что стареют, в отличие от обычных людей, очень медленно.
И догадывались, что дети, пока не станут взрослыми, будут мало отличаться от прочих, но, повзрослев, так же, как и они сами, выпадут из обычного течения времени.
Да и дети понемногу начинают замечать неладное.
Они уже понимали, что не такие, как все, — но что именно и в чём отличается, пока не знали.
Однако в последнее время оба всё чаще присматривались к Ирен и Микаэлю и о чём-то перешёптывались между собой.
Прежде она отмахнулась бы со смехом — мол, опять какую-то шалость затевают, — но во взглядах детей, обращённых к ним, всё явственнее сквозили подозрение и недоверие.
Винить их за это было нельзя. Ирен и Микаэль и вправду многое от них скрывали.
Поэтому, уложив детей спать, она подолгу говорила с Микаэлем.
Сколько из правды о прошлом стоит открыть детям и, даже если открыть, сумеют ли те понять и принять услышанное.
Двое ломали голову снова и снова — пока Рука, читавшая книгу, не забеспокоилась о них:
— Впервые за без малого десять лет вижу у вас такие измученные лица.
Но сколько ни ломай голову, лёгкого ответа тут быть не могло.
На самом деле мама с папой не раз проживали жизнь заново. Особенно твой отец — он прожил бессчётное множество жизней. И под конец даже стал Владыкой демонов. Почему так вышло? Дело в том, что папа изначально был святым рыцарем…
Раздумывая, как же всё это сказать, Ирен схватилась за лоб.
Стоит начать рассказ — и всплывёт слишком много того, о чём придётся говорить.
И тут пришло письмо. Отправительницей была Верховная жрица.
«Как вы там оба поживаете? И Ханиэль с Рамиэлем, должно быть, в добром здравии? Дети были такие милые и крепкие, что за них я особо не тревожусь. Им ведь теперь исполнилось десять — верно, выросли ещё более бойкими и славными…»
— так с тихой грустью начиналось письмо, тянувшееся ещё на много страниц. Длинное, но, если вкратце, всё содержание умещалось в пару слов.
«Я так хочу повидать детей, которых крестила своими руками, — приезжайте же погостить в Великий храм!»
Над этой просьбой-мольбой Верховной жрицы оба задумались.
Верховная жрица с детских лет заботилась о Микаэле и даже после того, как он покинул Великий храм, всё так же неизменно была с ним ласкова.
Мало того, когда пришло время давать детям имена, разве не она с таким рвением прислала больше сотни вариантов на выбор?
Глядя на письмо, где к каждому имени было дотошно приписано его значение, Ирен чувствовала, сколько душевной заботы Верховная жрица в них вкладывает.
После смерти родителей Ирен так и не довелось получить тепла ни от одного взрослого, на кого можно было бы опереться.
Потому, когда ради крестин детей она ненадолго заглянула в Великий храм, Верховная жрица, окружившая её вниманием и лаской, полюбилась ей всей душой.
Микаэль, кажется, был чуточку задет — как это она способна дни напролёт проводить с Верховной жрицей, — но останавливать Ирен не стал.
Ведь он понимал: в Верховной жрице она восполняет тоску по рано ушедшим родителям.
Но с тех пор Верховную жрицу она видела всего однажды. Когда детям было около пяти, они наведались в окрестности Великого храма, чтобы забрать один артефакт, и, раз уж оказались рядом, совестно было уехать просто так — вот и заглянули.
— Ирен! Микаэль!
На их приезд Верховная жрица радостно выбежала навстречу.
На её лице пролегло куда больше глубоких морщин, чем пять лет назад.
И тогда Ирен с Микаэлем поняли: для них минувшие пять лет пролетели в один миг, а для Верховной жрицы это были долгие годы тоски.
Оттого потом они стали писать ей чаще и не теряли связи — и вот теперь пришло письмо с просьбой навестить.
Читая его, Ирен ясно ощущала: времени у Верховной жрицы осталось немного, и оттого-то ей так хочется повидать детей.
Поэтому они решили взять детей и поехать к ней. А заодно — разом покончить с вопросом, над которым до сих пор ломали голову.
Пора наконец объяснить детям, что за место этот мир.
Только тогда они смогут осознать, чем отличаются от обычных людей.
Так и было решено это путешествие — вчетвером, как простые люди, добираться до Великого храма.
Разумеется, шли они не одни.
— Всю дорогу разведал — до следующей деревни, похоже, никаких хлопот не будет!
Высунувшись из сумки, объявил Чавка. И тут же обвился вокруг Руки оценки, что читала книгу, устроившись на сумке за спиной Микаэля.
— Эй, ты чего не работаешь?
— Какая ещё работа. Пусть люди, что силком уволокли за собой монстра, который хотел остаться дома, сами и разбираются.
Рука, произнеся это донельзя раздражённым голосом, ткнула Чавку средним пальцем и перевернула страницу.
Глядя на это, Ирен сказала:
— Доберёмся до большого города — куплю тебе сто пятьдесят восьмой том «Хроник войн Корлениоса».
Тут Рука оценки резко захлопнула книгу, которую перечитывала уже невесть какой раз, сунула её в рюкзак Микаэля, ухватила Чавку и воскликнула:
— Ха-ха-ха! Что за чудесное путешествие! Ну-ну, живо примемся за наше дело!
И, таща за собой захлёбывающегося Чавку, скрылась в сумке.
Артефактами и магической силой они не пользовались, но ради хотя бы малой безопасности решили прибегнуть к силе двух монстров. Хотя, по правде, и одного этого хватило бы, чтобы любая передряга была им нипочём.
Семья бодро шагала дальше.
Так минуло несколько дней.
— Ирен! Микаэль! Да ещё и наши близнецы!
Ирен и Микаэль замахали Рейне, что, едва завидев их, радостно бежала навстречу.
Дети тоже замахали. Точнее — Руби, что была позади Рейны.
