Экстра 7

— Знаете, иногда мне кажется, что когда Господь создавал вас, сэр Микаэль, он вложил все свои силы лишь в некоторые черты.

С этими словами первосвященница посмотрела на Микаэля.

Если бы не горькая усмешка, скользнувшая по её лицу, можно было бы подумать, что она шутит по поводу его выдающейся внешности, которая то и дело становилась причиной больших и малых проблем.

Конечно, к тем самым «некоторым чертам» относилась и его красота.

Но в первую очередь она имела в виду его сверхчеловеческую выносливость и непревзойденное мастерство владения мечом, заставлявшее усомниться, не сам ли бог управляет этим клинком.

Проблема заключалась в том, что первосвященница произнесла это отнюдь не для того, чтобы в очередной раз осыпать его похвалами.

«Вложил силы лишь в некоторые черты».

Иными словами, она намекала, что в остальном Господь, возможно, был к нему не столь щедр.

Сидящий в кресле Микаэль, прекрасно поняв, к чему она клонит, слегка склонил голову.

— Прошу, не стесняйтесь указать мне на мои недостатки, госпожа первосвященница.

В ответ на его слова она покачала головой:

— Что вы, какое я имею право указывать на недостатки человеку, который вот-вот возглавит орден святых рыцарей?

— Если вам неловко как первосвященнице, то прошу вас наставить меня как моего наставника, который заботился обо мне с малых лет.

При повторной просьбе первосвященница на мгновение задумалась, а затем заговорила:

— Сэр Микаэль, вы лишены всяческих желаний. Лишены их абсолютно.

Микаэль удивленно посмотрел на неё, не понимая, в чем упрек.

— Разве отказ от мирских желаний — это не первый шаг на пути тех, кто стремится приблизиться к богу? Почему же вы...

— Да, всё верно. И это является первым правилом именно потому, что человеку от природы свойственно чего-то желать. Большинство проблем возникает, когда эти желания переходят границы. Поэтому храм и учит в первую очередь усмирять свои аппетиты.

— Но разве это не означает, что отсутствие желаний — это благо?

— Сэр Микаэль, желания — это не только жажда золота и власти.

Почувствовав, что разговор предстоит долгий, первосвященница подошла к плетеному креслу.

На нем лежала мягкая подушка — подарок прихожан, заботившихся о её стареющем теле. Опустившись на неё, она легонько похлопала по подушке ладонью.

— Желание сидеть в мягком кресле, а не на жесткой скамье — это тоже потребность. Желание съесть свежий, мягкий хлеб вместо черствой корки — это тоже потребность. И именно благодаря этим потребностям человечество развивалось. Желания — это та самая движущая сила, которая позволяет нам, рожденным несовершенными, стремиться к наполнению и росту.

— ...

Микаэль слушал её молча, не перебивая.

— Каким бы набожным ни был священнослужитель, он не может полностью искоренить в себе все желания. Даже я... да, у меня тоже есть амбиции. Я хочу стать лучшей первосвященницей. Хочу работать эффективнее, хочу помогать большему количеству людей...

Возможно, почувствовав, что атмосфера становится слишком серьезной, первосвященница с улыбкой добавила:

— Или, например, когда послушник на раздаче наливает мне суп, а там попадается большая картофелина — я радуюсь. Это те базовые человеческие потребности, от которых невозможно избавиться даже в моем возрасте и с моим статусом. Но вы, сэр Микаэль...

Улыбка сошла с её лица, она приложила руку ко лбу и тяжело вздохнула.

— Вы лишены даже этих естественных, обыденных желаний.

— Но я ведь постоянно...

— Я знаю. Я вижу, как с каждым днем расцветает ваш рыцарский талант. И я утешаю себя тем, что хотя бы в этом направлении у вас есть хоть какая-то слабая искра стремления. Сэр Микаэль, меня тревожит совсем иное...

Первосвященница ласково похлопала Микаэля по руке, словно мать или бабушка, наставляющая сына.

— Господь наверняка вложил в вас какую-то потребность. Беда в том, что вы сами не знаете, на что она направлена. Человеку, который ясно осознает свои желания, легче собой управлять. Зная, чего он жаждет, он может избегать соблазнов, либо, напротив, честно признаться себе в них и попытаться взять под контроль.

В глазах первосвященницы, устремленных на Микаэля, плескалась глубокая тревога.

— Вы же по-прежнему ни к чему не проявляете ни малейшего интереса. Быть может, если бы всё так и оставалось до конца ваших дней, это было бы к лучшему, но...

Она снова вздохнула.

— Я боюсь, что однажды, когда вы наконец чего-то захотите, вы не сможете совладать с этим чувством. Потому что оно обрушится на вас, как внезапное цунами.

Микаэль промолчал, чувствуя в её голосе искреннюю заботу.

Однако про себя он решил, что её тревоги напрасны.

У него вдруг появится какое-то страстное желание?

Вздор.

Он много раз наблюдал за терзаниями своих братьев-рыцарей.

Любовь к семье, влечение к противоположному полу, жажда наживы — всё это порой заставляло их колебаться и оступаться.

Но ничто из этого ни разу не поколебало самого Микаэля.

А значит...

Никогда не настанет день, когда он будет одержим чем-либо.

Как было до сих пор, так будет и впредь.

Микаэль был абсолютно уверен, что в его сердце всегда будет царить лишь безмятежность.

Шло время.

Микаэль исправно нес свою службу, совершая подвиги во имя Господа и помогая людям.

Лишь изредка, перед сном, после вечерней молитвы, он на мгновение вспоминал слова первосвященницы.

И с удовлетворением отмечал, что ничего из того, чего она так опасалась, до сих пор не произошло.

Отгоняя эти мысли, Микаэль погружался в повторение молитв, пока сон не забирал его.

С тех пор как он вступил в орден, ни один его вечер не обходился без этого ритуала.

Но однажды случилось непредвиденное.

Из-за нелепых интриг Союза Королевств он был вынужден посетить Ночь Контрактов, где волей случая заключил пару с одной женщиной.

Когда он, растерянный, вернулся в храм крепости, другие священнослужители, узнав о случившемся, пришли в ярость, словно это коснулось их лично.

Обычно он был бы благодарен за то, что они принимают его проблемы так близко к сердцу, но в тот день их возмущение почему-то вызывало у него лишь отторжение.

С какой стати вы лезете не в свое дело...

Поймав себя на этой мысли, Микаэль и сам опешил.

Гнев собратьев был вполне обоснован.

Но когда кто-то из них воскликнул: «Да кто вообще такая эта наглая и бесстыжая очистительница?!», Микаэль ощутил необъяснимую дурноту.

Почувствовав такое глубокое отвращение, словно кто-то при нем оскорбил самого бога, Микаэль поспешно прервал их разговор. Он попросил их не беспокоиться, заверив, что сам во всем разберется, и покинул зал.

В ту ночь Микаэль впервые перед сном думал не о Господе и делах ордена, а о чем-то совершенно ином.

О женщине, которая плакала и цеплялась за него.

Даже он, будучи абсолютно равнодушным к мирской моде, заметил, что её платье было куда более потрепанным и дешевым, чем у остальных очистительниц.

— Ирен... Родиам...

Микаэль тихо произнес имя своей новой напарницы.

А затем невольно усмехнулся собственной глупости.

Шептать имя какой-то женщины в то самое время, которое должно быть посвящено благоговейной молитве.

Микаэль попытался выкинуть её из головы и уснуть.

Новость о том, что он заключил контракт, наверняка вызовет много шума. Ему нужно было как следует выспаться, чтобы подготовиться к грядущей буре.

Но в ту ночь Микаэль еще очень долго не мог сомкнуть глаз.

Как он и предполагал, не только крепость и храм, но и весь континент стоял на ушах.

Те, кто решил, что это идеальный шанс подорвать стремительно растущий авторитет храма и очернить его самого, принялись распускать грязные слухи и нападать на него.

Конечно, было немало и тех, кто встал на его защиту.

Из-за этого в крепости то и дело вспыхивали перепалки.

— Эта девка просто сыграла на жалости сэра Микаэля! Наверняка сейчас сидит и лыбится до ушей, строя планы, как бы под предлогом партнерства затащить его в постель. Но она глубоко заблуждается. Думаете, сэр Микаэль поддастся на такие дешевые уловки? Да пусть она хоть ноги перед ним раздвинет!..

Человек, который с таким жаром защищал Микаэля перед собеседником, внезапно осекся и замер с открытым ртом.

Вышедший из-за кустов Микаэль не только не выглядел благодарным, но, напротив, его лицо окаменело, словно он только что услышал страшное оскорбление.

Под ледяным взглядом Микаэля и его «защитник», и его оппонент неловко поклонились и поспешно ретировались.

Даже после их ухода Микаэль продолжал стоять на месте, прокручивая в голове их слова.

Эта женщина.

Разумеется, они говорили о той самой очистительнице, которая со слезами умоляла его о контракте.

Поскольку именно она стала причиной всех его нынешних проблем, по логике вещей он должен был винить её и быть благодарным тем, кто встал на его сторону. Но услышанная пошлость всё никак не шла у него из головы.

Да, Ирен Родиам действительно умоляла его стать её парой.

Но после того, как он согласился на крайне невыгодных для неё условиях, она больше ни разу не попадалась ему на глаза.

В то время как другие постоянно искали поводы для встреч с ним, даже не имея на то причин, она — та, кто теперь имела полное право прийти к нему в любой момент — словно растворилась в воздухе, будто и не было тех отчаянных мольб.

Лицо Микаэля посуровело.

Казалось бы, этому нужно только радоваться, но он испытывал странное раздражение и нарастающую тревогу.

И тут Микаэль вдруг осознал.

Завтра был их первый совместный поход в подземелье.