Контент удален!

Экстра 44

Вильгельмина, поднимаясь на холм, ещё крепче сжала в руке драгоценный камень.

Будь только это у меня…

Стиснув зубы, Вильгельмина вспомнила, что было в последние несколько недель.

* * *

Когда Сесилия напоила Микаэля зельем, Вильгельмина выгребла из её комнаты всё, что можно было обратить в деньги, и ушла.

И тут же помчалась к ювелиру и в ломбард в закоулках.

Там хорошие вещи скупали, не допытываясь, как они достались продавцу и кто был их прежним хозяином.

Я нарочно отбирала по возможности одни артефакты.

Конечно, теперь большинство из них утратили силу.

Но те, кто прежде пользовался силой артефактов, верили, что однажды снова появятся подземелья и сила артефактов вернётся.

Поэтому даже лишившиеся силы и превратившиеся в пустые оболочки артефакты всё ещё покупали: надеялись, что в желанный день их цена снова поднимется.

Вильгельмина рассчитывала выручить за них хоть что-нибудь…

— Чего это? Будь в нём хоть капля силы — ещё ладно. Кому нынче нужен такой хлам? Что ты вообще принесла?

Хозяин лавки, цокая языком, продолжал:

— С вещью обращались грубо, царапин — тьма. Да и как драгоценность она мало чего стоит. Больше этого дать не могу.

Сказав так, хозяин разогнул пять пальцев.

— Пятьдесят золотых?

— Ты о чём? Пять золотых.

Вильгельмина крикнула хозяину, что он, должно быть, держит её за дуру, и вышла из лавки.

Но и в следующей лавке, и в той, что была после неё, предлагали примерно ту же цену.

В итоге в руках Вильгельмины, всю ночь обходившей закоулки, осталось всего шесть золотых.

Её охватило опустошение.

До сих пор она терпела бесчинства Сесилии лишь потому, что верила: стоит унести несколько её вещиц — и полученных денег хватит, чтобы прокормиться до самой смерти.

Платой за все долгие мучения рядом с Сесилией оказались какие-то шесть золотых.

Что же теперь делать?

Вернуться назад она не отваживалась.

Ирен наверняка увела Микаэля, а Сесилия, не зная, на ком сорвать злость, сейчас, должно быть, беснуется.

К тому же узнай Сесилия, что её вещи пропали, — наверняка кинется убивать Вильгельмину.

Зная это, Вильгельмина всё же продолжала кружить вокруг гостиницы.

Настало утро, затем миновал ещё день, а в гостинице по-прежнему было тихо, будто там никого не осталось.

Почуяв неладное, Вильгельмина поднялась наверх.

И правда, там никого не было: ни Микаэля, ни Ирен, ни даже Сесилии.

Сколько Вильгельмина ни обыскивала гостиницу, кроме одной комнаты, полной следов любовных утех, нигде ничего не нашла.

Что же произошло?

Исчезновение Ирен и Микаэля ещё можно было объяснить, но Сесилия просто не могла взять и пропасть.

Но раздумывала она недолго.

Сообразив, что это второй шанс, Вильгельмина собрала то, что не успела унести при первом бегстве, и вышла из гостиницы.

Но оставшееся вовсе не было чем-то особо ценным.

И всё же, пока она раздумывала, как бы хоть немного дороже это продать, среди лишённых силы артефактов, что нынче считались хламом, ей бросилось в глаза нечто блестящее.

— Это… что такое?

Вильгельмина заглянула в записную книжку Сесилии, что унесла вместе с прочим.

Благодаря записной книжке она и узнала, что это артефакт, который давным-давно несколько раз использовали, после чего он утратил силу.

А сила его была…

* * *

Глядя на дом на холме, к которому она подходила всё ближе, Вильгельмина ещё сильнее стиснула драгоценный камень.

Сила этого артефакта была вот в чём: он позволял поменяться телами с тем, с кем пожелаешь.

Шанс — один.

После одного использования артефакт терял силу, и, чтобы восстановить её, требовались, кажется, десятки лет.

Сперва надо упасть перед Ирен ниц и притвориться, будто молю о прощении.

С детства она была девчонкой, до глупости любившей людей.

Потому-то Вильгельмина и могла вволю срывать на Ирен злость, вымещая на ней весь накопленный гнев.

Ведь Ирен, жившая в графском доме, где о ней никто не заботился, как бы своевольно Вильгельмина себя ни вела, всё равно цеплялась за неё — за ту, что хоть изредка её навещала.

И когда Вильгельмина пришла за Микаэлем, всё было так же.

Ирен повелевала какой-то странной нечистью. Стоило ей приказать — и та наверняка убила бы Вильгельмину, но Ирен прошла мимо, словно ей больше не было до неё дела.

Сердце у неё по-прежнему слишком мягкое.

Оттого-то она и поступила так мягко.

Если просто пасть перед ней ниц и молить о прощении, она заподозрит неладное.

Скажи она, что пришла лишь вымолить прощение за прошлые проступки, — не поверит.

Но если, сославшись на прежнюю дружбу, попросить денег взаймы, Ирен решит, что это вполне в духе Вильгельмины, и, наоборот, отбросит подозрения.

И решит, что её цель — деньги.

Как бы не так.

Вильгельмина вспомнила потерявшего память Микаэля.

Похоже, он почти ничего не помнил об Ирен.

А раз так, даже если она поменяется телами с Ирен, он не заметит.

Можно заполучить Микаэля.

От этой мысли у Вильгельмины забилось сердце.

Подобно Сесилии и другим очистительницам в крепости, Вильгельмина тоже хотела заполучить Микаэля.

Если бы только заполучить его…

Она своими глазами видела в крепости, как беззаветно он предан Ирен.

Если артефакт сработает без помех, и мужчина, и его любовь — всё достанется ей.

Всё то, чего Ирен недостойна…

Вильгельмина ухмыльнулась.

План был донельзя топорным, но сейчас Вильгельмине было не до того, чтобы размышлять о его изъянах.

Она прошла через все мыслимые муки, прислуживая Сесилии, а в награду получила лишь гроши; больше у неё ничего не осталось.

Это единственный оставшийся у меня шанс.

И вот, когда она подбиралась всё ближе к дому…

— Гав!

С заливистым «гав-гав» дорогу ей преградил маленький щенок.

— Что ещё за пёсий выродок?

Испуганно вздрогнув, Вильгельмина грубо махнула рукой, прогоняя щенка.

Но Кан не только не отступил — оскалившись, залаял ещё яростнее.

— Ах ты!

Когда Вильгельмина замахнулась было, чтобы пнуть его, сзади возникла высокая фигура.

Даже во всё сгущавшейся тьме виднелись ослепительно сиявшие золотые волосы.

Под ними виднелись прекрасное лицо и крепкое тело.

— Сэр Микаэль!

Вильгельмина поспешно убрала ногу, занесённую было над Каном.

— Вы… меня знаете?

Услышав вопрос Микаэля, склонившего голову набок, Вильгельмина мысленно возликовала.

И впрямь! Память ещё не вернулась!

От мысли, что её план близок к успеху, ей хотелось чуть ли не пуститься в пляс.

Но, отчаянно подавив это чувство, Вильгельмина осторожно сказала:

— Да, разумеется. Мы ведь так давно знакомы. Помните ли вы, сэр, кто я?

— Не вы ли служанка, что была при принцессе Сесилии?..

— Не служанка, а камеристка… ах, да это и не важно. Послушайте, нельзя ли мне увидеться с Ирен?

— С барышней Ирен?

— Да. Мне непременно надо с ней встретиться и поговорить. Вы, сэр, может, и не знаете, но мы с Ирен с детства жили в соседних уделах и общались. И у меня… есть к ней просьба.

На слова Вильгельмины Микаэль кивнул.

— Понимаю. Сюда.

Микаэль пошёл впереди, указывая дорогу.

Вильгельмина, отчаянно скрывая улыбку, последовала за ним.

Через некоторое время Вильгельмина заметила, что что-то не так.

— Сэр Микаэль? Мне кажется, мы только удаляемся от дома. Это обходная дорога?

Когда она поднималась на холм, казалось, до дома осталось совсем немного, однако теперь он странным образом будто всё отдалялся.

Микаэль не ответил и не остановился. Вильгельмине оставалось лишь идти за ним.

А в тот миг, когда они добрались до места, откуда дома и впрямь не было видно, Микаэль остановился.

— Тут, пожалуй, сгодится.

— Что?

Шедший впереди Микаэль обернулся. В тот миг, когда их взгляды встретились, Вильгельмина так и обмерла.

От благообразного святого рыцаря, которого она когда-то знала, не осталось и следа: сейчас перед ней стоял Микаэль, глядевший так, будто вот-вот разорвёт её на части.

Прежде чем Вильгельмина успела хоть что-то сказать, он заговорил:

— Артефакт обмена телами. Им ты хотела поменяться телами с Ирен? И потом выдавать себя за Ирен?

— !..

От холодных слов Микаэля Вильгельмина растерялась.

— Ты поистине ничуть не изменилась. В первой жизни ты, убегая с украденными драгоценностями Сесилии, была забита насмерть. А во второй жизни Ирен, снова украв драгоценности, превратилась в монстра.

— Ч-что вы такое говорите…

— И в этот раз — мало того что воруешь чужое, так ещё и норовишь украсть саму жизнь Ирен.

— …

Услышав, как Микаэль в точности разгадал её план, Вильгельмина не смогла вымолвить ни слова.

Глядя на неё, Микаэль выхватил меч.

— Здесь-то, пожалуй, можно убить так, чтобы Ирен не узнала.

Услышав это, Вильгельмина поняла, зачем он привёл её сюда.

Чёрт!

Пока она лихорадочно думала, как бы сбежать, ей пришла одна мысль.

Сбежать от Микаэля невозможно. А раз так…

В тот же миг Вильгельмина швырнула в Микаэля зажатый в руке драгоценный камень.

Сбежать нельзя.

А раз так — надо самой стать Микаэлем и убить своё прежнее тело.

— Не-е-е-ет!

И тут вдруг из зарослей выскочило щупальце и перехватило камень.

В тот же миг Вильгельмина ощутила, будто её душа куда-то стремительно выскальзывает.

Спустя миг раздались вопли:

— Кья-а-а-а! Что это такое! Монстр, это же монстр!

— Хи-кья-а! Человек! Человеческое тело!

Поменявшиеся телами Вильгельмина и Чавка испускали вопли.