Будь на месте Сесилии другая женщина, она бы мигом уловила пугающую перемену в Микаэле. Но хмель, ударивший в голову от радости, затуманил ее рассудок. Из-за этого принцесса даже не подозревала, с каким ледяным выражением лица сейчас стоял рядом с ней Микаэль.

Поэтому она, смеясь, продолжила:

— Если подумать, эта женщина так упорно за вами таскалась. Разве нет?

Сесилия вспомнила момент, когда впервые увидела Ирен.

* * *

В ту ночь — Ночь Контрактов — она была уверена, что Микаэль не появится. Поэтому, едва показавшись на людях, Сесилия поспешила обратно в свои покои. Но глубокой ночью, когда она уже собиралась лечь спать, снаружи поднялся шум.

Услышав гвалт со стороны главного корпуса, а точнее — из банкетного зала, где должна была подходить к концу Ночь Контрактов, Сесилия послала служанку узнать, в чем дело.

Вскоре та вернулась бледная как полотно. Дрожащим голосом она доложила:

— Г-господин Микаэль явился на Ночь Контрактов… И он… он выбрал пару…

— Что?..

Сесилия на миг решила, что ослышалась. Микаэль пришел на Ночь Контрактов? Он же заранее дал понять, что не собирается участвовать, и все решили, что в этом году он отказывается от зачисток.

Мало того, что пришел, так еще и нашел пару!

— Быть не может! Кто… с кем он заключил пару?!

— Г-говорят, это очиститель десятого класса… Ее, ее зовут Ирен Родиам.

От слов служанки Сесилия лишь сухо усмехнулась. Об очистителе десятого класса она, конечно, слышала. Десятый класс. Существо еще более редкое, чем очиститель первого класса. Но не всякая редкость имеет ценность.

Редкий мусор.

Вот и всё, что подумала Сесилия, когда впервые услышала об Ирен. Она даже не собиралась запоминать это имя, считая его недостойным своего внимания.

Но чтобы такое ничтожество стало парой Микаэля?

Наверняка здесь какая-то ошибка. Но если это правда? Если сэр Микаэль действительно связал себя с этим отребьем?

Я должна ее убить.

Сесилия подумала об этом без малейшего колебания.

* * *

— Вы бы только видели… как же нелепо она пялилась на вас. Знай свое место, не зарься на то, что тебе не по зубам. Для очистителя десятого класса вообще стать вашей парой — неслыханная дерзость, а уж…

— Ирен постоянно смотрела на меня?..

— Ну конечно! Как дворняга, потерявшая хозяина. Когда вас не было рядом, она постоянно крутилась поблизости, выискивая вас взглядом — это было так смешно! А если ей удавалось хотя бы раз вас очистить, она, красная как помидор, забивалась в угол и сидела там с блаженным лицом. Словно ей одного этого было достаточно для счастья.

С каждым словом Сесилия смеялась всё громче. Развеселившись, она даже не заметила, как изменился тон Микаэля. Она продолжала вываливать на него всё, что знала о жалкой Ирен.

Эта девчонка всегда была для нее бельмом на глазу. И Сесилия прекрасно помнила то убогое зрелище: Ирен, в одиночку сохнущая по Микаэлю и тающая от собственных грез.

— А еще, помню…

Слушая болтовню Сесилии, Микаэль чувствовал, что не может дышать.

Ирен любила его.

Эти слова громом отдавались в голове. Микаэль попытался вспомнить, как Ирен смотрела на него.

Честно говоря… он почти никогда не смотрел на нее в упор. А если их взгляды случайно встречались, тут же отворачивался.

Но ведь Ирен вела себя так же. Вздрагивала, поспешно отводила взгляд, а зачастую и вовсе убегала, скрываясь из виду.

И он решил, что она избегает его, потому что он ей противен.

А Сесилия продолжала рассказывать о тех сторонах Ирен, которых Микаэль никогда не видел. И именно поэтому он до сих пор не обнажил меч. Он хотел услышать об Ирен всё. Каждую деталь, которую помнила эта отвратительная женщина.

— Впрочем, она, наверное, была просто на седьмом небе, когда утащила вас в ту тесную каморку и не выпускала целую неделю. Уж если бы вы захотели, давно бы оттуда вышли.

И тут Сесилия заговорила о том дне, когда он был тяжело отравлен скверной.

Она была права. Тогда у Ирен было несколько шансов вырваться. Инстинкт выживания заставлял Микаэля хвататься за нее, но из-за тяжелейших ран он не мог долго двигаться и замирал на месте.

В те моменты Ирен, заливаясь слезами, с измученным лицом пыталась отползти от него. А что он тогда ей говорил?

Не уходи… прошу…

Ведомый одним лишь инстинктом, он умолял Ирен, когда та пыталась вырваться.

Тогда она выглядела просто чудовищно. За те несколько дней, что он не выпускал ее из хватки, на ее теле живого места не осталось от красных пятен. Лишенная даже малейшего проблеска стыда, она барахталась под ним, а по ее бедрам безостановочно текло то, что он в нее изливал.

Даже сейчас вспоминать об этом было невыносимо. Как бы ни были связаны пары, доводить до такого не позволено никому. А он, поддавшись животному инстинкту выживания, игнорировал ее слезы и мольбы быть хоть чуточку нежнее, безжалостно вколачиваясь в нее.

Поэтому Ирен имела полное право его бросить. Но…

Глядя на умоляющего Микаэля, Ирен заколебалась, а затем отбросила одежду, которой пыталась прикрыться. Снова подошла к нему, израненная и измученная, обхватила его лицо ладонями и поцеловала.

Словно давая клятву не уходить. А что было дальше? Стоило ей коснуться его, как разум вновь испарился, и инстинкт взял свое. И когда остатки рассудка вопили, что теперь-то Ирен точно возненавидит его, она прошептала ему на ухо:

Всё хорошо. Я в порядке… Главное, чтобы вам не было больно…

Она могла в любой момент сбежать, но осталась, переживая лишь о нем.

Сесилия, которая всё это время без умолку болтала, вдруг замолчала. Ветер стал слишком пронизывающим, и ей захотелось вернуться в замок.

— Пойдемте внутрь. Слишком холодно. Заодно и объявим всем, что отныне вы — моя пара и полноправный член королевской семьи.

И добавила:

— Впрочем, мои родители, да и братья с сестрами и так в курсе всех ваших похождений, так что не особо удивятся. Интересно, как отреагируют остальные?

— В курсе? Что именно они знают?

— Ну как же. И про эту дуреху Ирен, и про то, на что я пошла, чтобы заполучить вас…

Собравшись вновь рассмеяться, Сесилия наконец-то почуяла неладное. Микаэль, с самого начала державшийся так учтиво, сейчас говорил с ней тоном приказа. Она повернула голову и посмотрела на него.

И только теперь Сесилия по-настоящему разглядела его лицо. На нем не было ни единого следа улыбки. Его глаза, пронзающие ее насквозь, были холоднее зимнего ветра, дующего им в лица. Этот ледяной взгляд, казалось, мог заморозить заживо, но в глубине его синих глаз полыхало первобытное пламя.

Микаэль выхватил меч.

Он мог убить ее, пока она стояла к нему спиной. Но он ни на секунду не собирался дарить ей такую легкую смерть. Он вспомнил тело Ирен. На ее лице навечно застыл ужас перед смертью.

Она умерла в таких мучениях, и он желал, чтобы эта женщина познала тот же, нет — стократно больший ужас и агонию перед концом. Лишь тогда она хоть на малую долю осознает, что натворила.

Он не собирался убивать ее сразу. И потому его меч взметнулся, целясь ей в запястье.

Но за миг до того, как клинок коснулся плоти…

Вспых!

Ослепительный свет залил сад, и Сесилия мгновенно исчезла.

Микаэль, глядя на опустевшее место, лишь криво усмехнулся:

— Артефакт.

Ничего удивительного. Сесилия получила немало наград в подземельях крепости. Естественно, среди них были и артефакты. А самые ценные она наверняка оставила себе. Да и королевство Висконти издревле славилось своими хранилищами, так что это вполне могла быть и какая-нибудь древняя реликвия.

Он не чувствовал, что упустил ее.

— Так даже лучше.

Далеко она в любом случае не переместилась. Наверняка она где-то в замке. Но даже если и дальше — неважно.

С этой минуты принцесса Сесилия на собственной шкуре познает, каково это — быть загнанной дичью.

С обнаженным мечом в руке Микаэль вернулся в банкетный зал. Стоило ему войти, как к нему направился кронпринц, брат Сесилии. Он тоже был изрядно пьян.

— Сэр Микаэль! Ну как, отлично поболтали с Сесилией?

Он панибратски похлопал Микаэля по плечу.

— Раз уж мы теперь почти родственники, я могу звать тебя просто Микаэль?

— Ирен.

— Что?

— Ты знал о том, что сделали с Ирен?

— Кто? А… эта мусорная девка-очистительница? Которая на тебе висла?

Он залпом осушил кубок и мерзко захихикал:

— Та еще выскочка, но личико и фигурка у нее были — мое почтение. Ты-то с ней наверняка всласть развлекся, а? Была б она жива, я б тоже не прочь разок-другой… А-а-а-гх!

От этого внезапного, истошного вопля все в зале обернулись.

На полу, корчась и воя от боли, катался кронпринц, а рядом валялась его отрубленная кисть. А над ним невозмутимо стряхивал кровь с клинка Микаэль.

Гости замерли в немом шоке. Но уже через мгновение зал взорвался криками ужаса: все, обезумев от паники, бросились врассыпную, топча друг друга.

Банкетный зал наполнился предсмертными воплями.

* * *

Спустя некоторое время Микаэль, чье дыхание ни на миг не сбилось, оглянулся назад.

На залитом кровью полу лежали расчлененные тела. Все до единого — члены королевской семьи Висконти.

Впрочем, не только они. Среди разрубленных тел валялись и куски рыцарей в доспехах. Те самые рыцари, что молча потакали Сесилии и втихомолку потешались над Ирен.

Микаэль перевел взгляд.

Тот самый рыцарь средних лет, что стыдил его в таверне, теперь смотрел на него побелевшим от ужаса лицом.

— Почему… зачем…

Его зубы отбивали дробь.

— У принцессы был артефакт. Куда она могла переместиться?

— Если не скажу, вы меня убьете?..

На этот вопрос Микаэль покачал головой:

— Нет. Ты единственный из всех проявил к Ирен хоть каплю сочувствия.

При имени Ирен рыцарь судорожно выдохнул. Теперь он наконец понял, почему Микаэль устроил эту резню.

Он обвел взглядом чудовищную бойню. Картина была ясна как день: сегодня королевский род Висконти был стерт с лица земли. Принцесса Сесилия пока жива, но дни ее сочтены. А раз королевская семья уничтожена, то и объект его верности перестал существовать.

Вместо ответа рыцарь молча перевел взгляд на одно из зданий за окном. Хранилище королевских артефактов.

Этого было более чем достаточно.