Экстра 10

В глубине души он явно понимал. То, что он сейчас делал, было полным абсурдом.

Но во сне он не останавливал рук.

Он хотел, чтобы хотя бы Ирен оттолкнула его, но она, подрагивая длинными ресницами и опустив глаза, не избегала его прикосновений и принимала их.

Его руки, раздевающие Ирен, торопились.

Неизвестно, куда он так спешил, но, сняв с нее верхнюю одежду так порывисто, что казалось, вот-вот порвет, он бесстыдно протянул руки к ее груди.

В отличие от того, что было мгновение назад, на этот раз его движения были медленными.

Точнее, из-за того, что они дрожали, он просто не мог нормально расстегнуть пуговицы на ее блузке.

И все же, когда он кое-как расстегнул пуговицы одну за другой, ее белая кожа начала понемногу обнажаться.

Очевидно, даже во сне его разум кричал о том, что это за безумие, но, как и в большинстве снов, его чувства двигались в совершенно ином направлении, нежели разум.

Он стянул с Ирен одежду. Он не был настолько глуп, чтобы не знать, как выглядит женское тело.

Пока он странствовал по всему континенту, зачищая подземелья, разве мало было тех, кто, как говорили люди, намеренно вешался на него?

Даже женщин, врывавшихся в его постель обнаженными, нельзя было сосчитать на пальцах двух рук.

Среди них бывали и уличные блудницы, и дочери великих лордов.

Хотя их цели, заставляющие желать его, были разными, казалось, что само это желание никак не зависело от высокого или низкого статуса.

Кроме того, он узнал об этом и из-за наполовину разорванных трупов, уже павших от рук монстров.

Так или иначе, возможно, благодаря тому, что он это знал, даже во сне ее обнаженная грудь виделась очень отчетливо.

В этот момент Микаэль почувствовал, как кровь сильно прилила вниз, чего он никогда раньше не испытывал.

Его взгляд устремился на белоснежную грудь, обнажившуюся перед ним.

Ему следовало отвести взгляд, но и на этот раз тело действовало вопреки разуму.

Его глаза смотрели на ее дрожащее тело так настойчиво, что он задумался, не это ли означает выражение «пожирать взглядом».

Микаэль осторожно протянул руку и сжал ее грудь.

— Ах.

В тот момент, когда он сжал ее грудь, Ирен издала короткий стон, похожий на вздох.

Словно это стало сигналом, он положил обе руки на ее грудь и слегка сжал.

Грудь, заполнявшая его ладони так, что выскальзывала между пальцев, была невероятно мягкой и теплой.

В какой-то момент он убрал руки и уткнулся лицом между ее грудей.

А затем приоткрыл рот и вобрал в него вершинку.

В человеческой плоти не могло быть никакого особого вкуса. И все же он, как сумасшедший, исступленно сосал то, что наполнило его рот.

Незаметно их тела оказались на полу. Ирен, лежащая под ним, издавала сладкие стоны каждый раз, когда он двигал языком.

Каждый раз, когда она реагировала на его движения, Микаэль цеплялся за нее еще больше, словно сумасшедший.

А затем, в тот момент, когда его возбужденная нижняя часть потерлась о самое глубокое место между ее ног.

— Хах!

Он снова проснулся.

Его рука, стирающая пот с насквозь промокшего лица, сильно дрожала.

Микаэль совершенно не мог поверить в сон, который ему приснился.

Не сошел ли он с ума?

Или, может быть, кто-то использовал артефакт, чтобы наложить на него проклятие?

Иначе не было причин, по которым ему мог присниться такой сон. Тем более настолько бесстыдный и непристойный…

Вздохнув, он понял, что внизу ему дискомфортно.

Да что же это такое? — задался он вопросом. Откинув тонкое храмовое одеяло и посмотрев вниз, он издал стон.

Это была ночь, когда ему искренне хотелось умереть от чувства собственной ничтожности и стыда.

* * *

— Наверное, именно тогда вы впервые появились в моем сне…

Микаэль, с покрасневшим лицом, рассказывал о делах давно минувших дней, словно на исповеди.

Ирен, как только он закончил рассказ, прыснула со смеху:

— Пха-ха! Подумать, что кто-то наложил проклятие… Пф-ф.

— Не смейтесь. Тогда я действительно всерьез об этом размышлял. Поэтому, как только рассвело, я отправился к жрецу, который хорошо чувствует проклятия подобного рода, и даже несколько раз все перепроверил.

— И что же сказал жрец?

— Естественно, он сказал, что никаких следов проклятия не видно.

При этом он спросил, какие симптомы, раз он просит проверить, не проклят ли он.

Микаэль не смог ответить нормально и, кое-как отговорившись, поспешно ушел.

Как он мог сказать, что ему приснился такой сон!

— И что вы подумали, убедившись, что это не проклятие?

— Просто подумал, что сошел с ума…

— Значит, сны на этом закончились?

— Разве могло такое быть?..

Сны становились все более глубокими и непристойными.

Микаэль в общих чертах знал, как устроено тело и как происходит соитие между мужчиной и женщиной, но не знал этого в подробностях.

Из-за этого даже во снах он не мог продвинуться дальше.

В этом не было ничего хорошего. Не зная, что делать, он лишь продолжал трогать и вылизывать ее тело.

Даже во сне каждый уголок ее тела был сладким. И затылок, и грудь, и живот.

А когда он наконец начал вылизывать между ее ног, Микаэль уже привык к тому, чтобы просыпаться на рассвете и в одиночестве избавляться от своих желаний в ванной.

— И как такой человек мог в тот раз сделать все так сразу, ума не приложу.

Лицо Микаэля помрачнело, когда он понял, что «тот раз», о котором говорила Ирен, был днем, когда они впервые слились телами — днем, когда он, полностью отравленный скверной, овладел ею чуть ли не силой.

Ирен, заметив это, приподнялась.

А затем забралась на лежащего Микаэля.

Он был не таким обнаженным, как Ирен, но из одежды на нем была только нижняя часть.

Ирен, лежа на животе так, что их груди соприкасались, накрыла их тела полотенцем, которым укрывалась до этого, а затем, глядя ему в лицо, протянула руку.

Пальцы Ирен принялись надавливать на его напряженную переносицу, словно массируя.

— Опять у вас такое выражение лица. Говорю же, все в порядке. Я ведь...

Несмотря на эти слова, Микаэль никак не мог расслабить застывшее лицо, поэтому Ирен с улыбкой поцеловала его в щеку.

Только тогда почувствовалось, как напряженное тело Микаэля немного расслабилось.

Ощутив облегчение, Микаэль погладил спину и поясницу Ирен, лежавшей на нем.

Раньше между ними слова «тот день» были под запретом.

Ведь он думал, что именно тогда все пошло прахом.

Но теперь Ирен могла говорить о событиях того дня с улыбкой.

— Видимо, это потому, что я тренировался во сне…

Услышав слова наконец-то расслабившегося Микаэля, Ирен снова расхохоталась.

— Микаэль.

— Говорите.

— У вас никогда не было мысли, что этот момент сейчас — сон?

— Я часто об этом думаю... Ведь я задаюсь вопросом: разве может все быть настолько идеально счастливым, если это не сон.

— У меня тоже так, знаете? Поэтому...

Ирен смотрела на него, подперев подбородок рукой на его груди.

— Хотите прямо сейчас проверить, сон это или нет?

Микаэль был не из тех, кто не понял бы, к чему эти слова.

На его лице появилась светлая улыбка.

До сих пор Ирен была склонна смущаться его действий в постели и отстраняться.

Но иногда она вот так, сильнее любого монстра и сильнее любого проклятия, в одно мгновение сотрясала его разум и соблазняла его.

Видя ее, так уверенно желающую его, Микаэль вместо ответа опустил руку.

Когда он схватил ее за ягодицы и потянул вверх, живот Ирен почувствовал его уже затвердевшее достоинство.

Ирен также опустила руку и схватилась за нижнюю часть его одежды, которая все еще была на нем.

Микаэль неторопливо ждал, пока она его разденет.

Прямо перед тем, как его брюки спустились наполовину, и его возбужденное достоинство должно было показаться наружу.

— Ваши Высочества! Случилась беда!

Со стороны лестницы на скале послышался торопливый голос Чавки.

— Ха-а…

— Фу-ух…

Оба одновременно вздохнули. Никогда еще бестактный Чавка не вызывал у них такого раздражения, как сегодня.

Микаэль схватил нож для фруктов, лежавший рядом.

В любом случае, Чавке было бы все равно, даже если бы ему отрезали пару щупалец.

В тот момент, когда он посмотрел на Чавку, всерьез подумывая, что сегодня впервые за долгое время ему придется немного подрезать щупальца этому парню, Чавка снова закричал:

— Рука вернулась! Но… Но…

Чавка разрыдался.

— Кажется, он умер!