Экстра 2

Услышав его голос, лежащая на кровати Ирен замотала головой и зарылась лицом глубже в одеяло.

Любому было ясно, что она никак не может вырваться из сладких объятий утреннего сна.

Микаэль смотрел на неё взглядом, полным нежности.

Ему хотелось бы позволить ей спать столько, сколько она пожелает, но солнце уже поднялось высоко.

Если он не разбудит её сейчас, она, как и раньше, проспит до позднего вечера, и весь режим дня пойдет прахом.

— Ирен.

Он стянул с неё одеяло и поцеловал в щеку, пока она не открыла глаза.

— Солнце уже высоко. Пора вставать.

— М-м-м, ну не на-а-адо...

Возможно, поняв, что Микаэль просто так не сдастся, Ирен, попытавшаяся было юркнуть обратно под одеяло, развернулась и обхватила его за талию.

А затем покачала головой, словно умоляя оставить её в покое, и протянула:

— Ха-а...

В ответ на её действия Микаэль тихо вздохнул.

Пора бы ей уже понять.

Насколько эти её бессознательные поступки испытывают его терпение.

Изо всех сил подавляя прилив крови к нижней части тела, Микаэль осторожно снял руки Ирен и уложил их поверх одеяла.

— М-м-м-м...

Но Ирен снова замотала головой и уцепилась за него.

Этот капризный, упрашивающий тон едва не лишил его остатков рассудка, но он всё же превосходно справился с собой.

Правда, вздувшиеся на шее вены так и не исчезли.

Микаэль медленно перевел дух.

Он мысленно успокаивал себя. Нельзя. Ты и так слишком измучил Ирен прошлой ночью.

В тот же миг в его памяти вспыхнули сцены вчерашнего вечера.

Когда он обхватил её тонкие лодыжки и широко развел ноги, раздался влажный, чавкающий звук раздвигающейся скользкой плоти.

И одновременно с этим — тихий всхлип Ирен.

Казалось бы, после стольких раз пора уже привыкнуть, но всякий раз она не могла сдержать слез от смущения.

Для Микаэля это оставалось полнейшей загадкой.

Почему, когда он проникает в её влажное лоно и она стонет от наслаждения, её каждый раз охватывает такой невыносимый стыд?

Сначала он подумывал войти сразу и до самого конца, как она того любила, но потом передумал.

Он обхватил свое естество — настолько твердое, что оно, казалось, вплотную прижалось к его животу.

А затем медленно ввел самую широкую часть головки, словно лишь слегка приоткрывая её снизу.

— Ах!..

Несмотря на бесчисленное множество раз, что она принимала его, её лоно по-прежнему с трудом впускало его в себя.

И насколько тяжело это давалось Ирен, настолько же мучительно было и Микаэлю.

По правде говоря, в такие моменты он каждый раз чувствовал легкую неуверенность.

Не желая причинять Ирен боль, перед близостью он всегда уделял много времени тому, чтобы как следует расслабить её тело.

Он вылизывал и ласкал её всю, пока она не начинала издавать возбужденные стоны.

Она от природы была очень чувствительной.

Поэтому, хоть они и занимались этим каждый день, Ирен легко возбуждалась от пары его прикосновений.

Но стоило ему ввести пальцы, чтобы расслабить её еще больше, как она тут же начинала постанывать от дискомфорта.

— Но это же всего лишь один палец, — сказал он как-то раз смущенно, словно оправдываясь, на что Ирен, сердито сверкнув покрасневшими глазами, выпалила:

— Потому что у вас... даже пальцы слишком длинные и толстые...

Услышав это, Микаэль молча ввел второй палец.

Она наверняка ляпнула это не подумав, но Микаэля раздражало то, как сильно его заводит эта брошенная невзначай фраза.

Вскоре количество пальцев, орудующих внутри, увеличилось до трех. Поначалу лоно, с трудом принимавшее даже один, привыкло к его движениям и начало обильно источать влагу.

Лишь когда его пальцы стали скользкими от смазки, Микаэль вытащил их и начал готовиться к проникновению.

Так было и сегодня.

Начав с поцелуев, он жадно ласкал губами её лицо, шею и грудь, постепенно спускаясь всё ниже.

Чем больше он гладил её гладкую кожу, тем сильнее ему приходилось сдерживать рваное дыхание.

Если подумать, он ничем не отличался от Ирен.

Они занимались этим изо дня в день, а он всё равно заводился как мальчишка.

Но Микаэль решил свалить вину за свою несдержанность на Ирен.

Она такая красивая, такая очаровательная.

Как он мог оставаться равнодушным?

Микаэль на мгновение замер. Её лоно судорожно сжалось вокруг него. Он очень медленно подался бедрами вперед.

Ирен тем временем закусила губу.

Опять!

Всякий раз, когда ей было тяжело, он вот так, не торопясь, тратил кучу времени на то, чтобы войти в нее невероятно медленно.

Когда Микаэль неспешно двигался, Ирен судорожно хватала ртом воздух.

Наверное, он думал, что так она сможет расслабиться и растянуться. Но именно в эти моменты Ирен ощущала самую острую, дурманящую слабость.

Так было и сейчас.

При малейшем движении Микаэля его член глубже проникал в нее, царапая изнутри.

— Ах-х...

Пальцы, вцепившиеся в простыню, побелели от напряжения.

Эти пальцы оставили множество складок на сухой, пахнущей солнцем ткани.

От ощущения туго распирающего лона перехватило дыхание.

Ирен стало немного обидно.

С тех пор как они стали близки, Микаэль брал её почти каждый день.

Она не была против. Всякий раз, когда он проявлял к ней желание, Ирен чувствовала, как внутри нее заполняется какая-то пустота.

Но казалось бы, за это время пора было уже привыкнуть, а ей всё равно было тяжело его принимать.

Как-то раз она в сердцах упрекнула его, почему ей до сих пор так тяжело.

И добавила, что он всё-таки слишком большой. Она ожидала, что он, как обычно, рассмеется и отшутится.

Но...

— Мне кажется, вы ступаете на опасную территорию, — сказал он, крепко сжав губы и замерев, словно пытаясь сдержать какой-то порыв.

Но это длилось лишь мгновение, и вскоре он начал двигаться с удвоенной яростью, гораздо грубее, чем обычно.

Твердый и толстый член без устали входил и выходил, безжалостно терзая её изнутри.

Она задыхалась от непрекращающихся волн наслаждения, пока он, наконец, не излился в нее горячим потоком.

После этого он осыпал поцелуями обмякшее тело Ирен и прошептал:

— Я всё думал, почему люди так одержимы размером, но теперь...

Микаэль снова ввел в бессильно раскрытое лоно свой уже вставший член.

От этого проникновения в полностью расслабленное тело Ирен пронзила такая острая, головокружительная вспышка наслаждения, что она даже не смогла застонать, судорожно втянув воздух.

— Видя ваше удовлетворение, я буду считать это своим достоинством.

— Нет, я не это имела в виду... Ах!

Не успела Ирен договорить, как он резко подался вперед. Перед глазами вспыхнули звезды, и мозг снова затопила обжигающая волна экстаза.

После этого Микаэль еще долго дарил ей наслаждение.

Пока Ирен предавалась воспоминаниям, Микаэль замер.

Затем наклонился и прошептал ей на ухо:

— Кажется, вы думаете о чем-то другом.

— Нет! Нет! — Ирен торопливо замахала руками. Но Микаэль, проигнорировав её слова, вышел из нее.

Хоть он и ввел только кончик, головка уже блестела от обильной смазки, неизвестно кому принадлежавшей.

— Кажется, вы достаточно расслабились. — В его глазах промелькнул опасный, игривый огонек. — Как всегда, я сделаю так, как вы любите.

Он поднял ноги Ирен и закинул их себе на плечи. А затем без колебаний вонзил свой член до самого основания в её лоно, жадно ожидающее его.

Всё это произошло прошлой ночью.

Естественно, одним разом дело не обошлось. Они продолжали до самого рассвета, так что усталость Ирен была вполне объяснима.

Нужно знать меру.

Он понимал это умом, но где находится эта «мера», определить никак не мог.

Она радовалась, и он был счастлив. А потому их близость продолжалась и продолжалась.

Микаэль откинул одеяло, укрывавшее Ирен.

Несмотря на то, что весенний ветерок уже приносил с собой тепло, после сна под теплым одеялом ей, должно быть, стало зябко.

Ирен поежилась и сонно ухватилась за его штаны.

Микаэль со смехом подхватил её на руки и усадил.

— Пора открывать глазки, моя жена.

Каждое слово, обращенное к Ирен, было пропитано любовью.

Возможно, почувствовав это, Ирен слегка дрогнула ресницами, и её фиалковые глаза остановились на нём.

Однако в этих глазах всё еще плескалась дремота, и Микаэль со смешком прошептал:

— Если не откроешь, я прямо сейчас сделаю это с тобой еще раз.

Услышав в его голосе неподдельную решимость, Ирен мигом распахнула глаза.

— Открыла! Я открыла глаза!

Глядя, как жена брыкается, пытаясь вырваться из его объятий, Микаэль весело рассмеялся.