Эпилог 1
Рынок с самого утра кишел нахлынувшим народом.
Начиная с только что выловленной поутру рыбы — и сладко пахнущие фрукты, и всевозможные овощи, только что сорванные с грядок. А ещё — снедь, прямо тут, у обочины, жаренная в масле.
Рынок, где смешались всевозможные запахи, был полон оживления как никогда.
— Эге-ей! Припозднился?
Торговец радостно поздоровался, увидев напротив знакомого, что начинал раскладывать товар.
Запоздавший торговец смущённо усмехнулся.
— Вот ведь, в прежние времена хоть отговорился бы, что по дороге подземелье открылось и я на монстра наткнулся.
На слово «монстр» пришедший раньше торговец расхохотался.
— Это ж когда такая отговорка годилась-то?
Подземелье. Монстр.
Теперь эти слова мало-помалу стирались из памяти людей.
С тех пор как доложили о последнем подземелье, прошло уже пять лет.
Учёные и поныне твердят, что в глубине горных хребтов наверняка ещё остались открытые подземелья, но раз они всё равно не влияют на жизнь людей, особо обращать на них внимание было незачем.
Конечно, поскольку это был тот самый ужас, что долгое время грозил всему континенту и впервые в истории заставил создать так называемый Союз Королевств, следы его кое-где в жизни всё же оставались.
Вроде крепости, что с исчезновением подземелий и пропажей артефактов погрязла в смуте и теперь вовсе закрыта.
Или вроде россказней о бродячем торговце, что и поныне в углу рынка, в чудно́й одежде, торгует снадобьями с непроверенным действием, крича: «Вот он, тот самый легендарный артефакт!»
А если не это, то…
— Ах ты, скверный монстр! Получай меч святого рыцаря!
…существами, что остались разве что в детских игрушечных поединках.
В уголке на краю рынка, на детской площадке, что торговцы сообща устроили для ребятишек, дети, собравшись по двое-трое, играли.
Были тут и дети торговцев, что торговали поблизости, и дети, которых пришедшие за покупками родители оставили — поиграйте, мол, тут немножко.
Беда была в том, что самый рослый и крупный мальчишка, по своей воле взявшись верховодить, опасно размахивал крепким деревянным мечом.
— Монстрячьи отродья! Всех перебью!
Когда дети, уворачиваясь от деревянного меча, испуганно пятились, мальчишка, ещё пуще распаляясь, опасно махал мечом.
И тут сзади послышался незнакомый голос.
— Зачем убивать?
— Что?..
Это не был дрожащий от страха голос, как у других детей.
Голос, полный лишь по-настоящему чистого недоумения.
Когда мальчишка с деревянным мечом обернулся, там стоял незнакомый ребёнок.
Под солнечными лучами блестели светлые золотые волосы.
Длинные, до пояса волосы, а глаза — тёмно-фиолетовые, точно фиалки.
Он опешил не только от редкого цвета глаз — рот у него разинулся ещё и потому, что стоявшая перед ним девочка была самым красивым ребёнком, какого он видел за всю жизнь.
Даже кукла-принцесса, что его младшая сестрёнка получила в подарок на день рождения, не была так хороша.
И другие дети, моргая, лишь смотрели на внезапно появившегося незнакомого ребёнка.
И тут незнакомая девочка снова заговорила.
— Я спрашиваю, зачем ты собрался убивать монстров?
Голос был довольно резким. Отчего-то он звучал даже сердито.
Только тогда опомнившийся мальчишка в сердцах закричал:
— Сама не знаешь, что ли? Монстры — все злодеи! Поэтому, как увидишь, всех надо убива…
— А ты их видел?
— Что?
— Ты монстра-то видел, спрашиваю.
— Э, ну…
На вопрос, видел ли он монстра, мальчишка с деревянным мечом не нашёл что сказать.
Ведь за всю жизнь он, понятно, ни разу монстра не видел.
Когда мальчишка замялся, голос незнакомой девочки сделался ещё острее.
— Как ты можешь знать, что монстры злые, если их и не видел? И что ты с Чавкой да Рукой оценки справишь…
— Ниэль!
И тут сбоку впопыхах подбежал другой ребёнок.
Глаза детей на площадке снова расширились.
На сей раз это был мальчик с блестящими серебряными волосами и голубыми глазами.
Ребёнок с лицом, отчего-то похожим на золотоволосую девочку, проворно подбежал и сказал:
— Тебе же говорили — про Чавку нельзя рассказывать.
— Тьфу ты.
На это девочка, которую назвали Ниэль, цокнула языком и, посмотрев на мальчишку с деревянным мечом, сказала:
— И вообще, раз ты так мечом толком не владеешь, тебе не то что монстра — даже нашего домашнего щенка не одолеть.
— Что?
От слов, что ему и щенка не одолеть, лицо мальчишки с деревянным мечом перекосилось.
Когда стоявшие позади дети захихикали, мальчишка угрожающе вскинул деревянный меч.
— Ах ты!
Ребёнок был незнакомый, но, подумав, что, отступи он сейчас, его сочтут слабаком, он решил было припугнуть — и в тот самый миг…
— !..
Ниэль протянула руку и схватила за запястье мальчишку, что был выше её.
— Ы-ы-ых!
Крупный мальчишка забился, пытаясь высвободить схваченное запястье, но запястье и не дрогнуло.
Она ведь явно меньше него, девчонка, — откуда в ней такая сила, он понять не мог.
Когда мальчишка с деревянным мечом, не зная, что делать от бессилия и растерянности, стоял в замешательстве…
— Ниэль! Рами! Где вы оба?
Стоило поблизости раздаться голосу, что звал детей, как Ниэль тут же отпустила руку.
И, светло улыбнувшись, побежала туда, откуда послышался голос.
— Мама!
От того, как она, резко развернувшись, побежала прочь, будто только что схваченный ею мальчишка и капли её внимания не стоил, мальчишку с деревянным мечом охватила злость.
Ах ты!
Так просто отпустить её было нельзя.
Ведь тогда смотревшие позади рыночные дети наверняка засмеют его — мол, и одной маленькой девчонки не одолел.
Отшвырнув деревянный меч, мальчишка занёс кулак. Вот ударит её сзади — и она тут же осядет и разревётся.
И в тот миг, когда он собрался подойти…
Развернувшийся было вместе с Ниэль Рами обернулся и холодным взглядом впился в мальчишку.
В тот же миг мальчишка с деревянным мечом, точно лягушка перед змеёй, не мог и шевельнуться.
Глядя на это, Рами усмехнулся, а затем снова отвернулся и как ни в чём не бывало звонким голосом крикнул:
— Ниэль! Подожди меня!
После того как оба ребёнка так скрылись, мальчишка с деревянным мечом ещё долго не мог двинуться.
А когда опомнился, другие дети уже разбежались играть в другое место.
— Ч-что это было?
Отчего он застыл, он понять не мог.
Когда он пришёл в себя, лицо его покраснело от унижения.
Голову мальчишки заполняла лишь одна мысль — во что бы то ни стало отплатить.
Мальчишка стал искать камень.
Деревянный меч слишком бросается в глаза, так что он подобрал большой камень: ударю им, когда взрослые не видят, — она разревётся и станет умолять о прощении.
Сжав в руке камень, мальчишка вышел с площадки.
Куда они делись?
И тут он увидел, как что-то шмыгнуло в безлюдный переулок.
Туда, что ли?
Похоже, это был край одежды только что виденных детей. Не раздумывая больше, мальчишка с камнем побежал в тот переулок.
В отличие от кишащего народом рынка, это был тихий, безлюдный переулок.
Тёмный переулок, куда из-за тесно лепившихся вверху домов и солнечный свет-то почти не проникал.
— Что такое…
Он же ясно видел, как что-то туда вошло, а в переулке никого не было.
К тому же веяло какой-то странной жутью, и мальчишка повернулся было, чтобы выйти из переулка. И тут.
— Каако-ой нехоро-оший ребёно-ок…
Послышался жуткий голос. И в тот же миг что-то преградило мальчишке путь.
— Тако-ого нехоро-ошего ребёнка-а… вели-икий господин Чавка во-озьмёт да и — хвать! — съест…
Тем, что, говоря так, заполонило переулок, было огромное абрикосового цвета щупальце.
Кончик щупальца зашевелился, и вскоре из него высунулись острые зубы и длинный язык.
Язык, глядя на мальчишку, сглатывал слюну, точно тот был лакомством.
* * *
— М?
Ирен обернулась, ощутив, будто откуда-то послышался детский плач.
Но видела она лишь полный народу рынок.
Снова обернувшись, Ирен искоса глянула на детей, что держали её за обе руки.
— Ханиэль! Рамиэль! Ах вы, проказники! Куда это вы ходили, пока мама покупки делала?
На это Ханиэль — девочка, которую обычно зовут Ниэль, — расплылась в улыбке и потёрлась щекой о руку Ирен.
— Ну-у, так ведь там площадка была.
И при этом Ханиэль подмигнула Рамиэлю. Эй, про то, что я чуть не подралась, — молчок, ладно?
Рамиэль кивнул и взял Ирен за другую руку.
— Ага. Выглядело весело.
На слова детей Ирен не больно ущипнула их за щёки.
Велела же держаться рядышком — а они в мгновение ока пропали.
Конечно, сегодня с ними был и Чавка, так что бояться, что потеряются, не приходилось, но то, что с возрастом они всё больше упрямятся наперекор, её беспокоило.
Когда Ирен, взяв детей за руки, вернулась к лавке, где недавно покупала товар, там стоял Микаэль, уже расплатившийся.
— Папа!
Завидев Микаэля, дети радостно замахали руками.
Микаэль, глядя на них, усмехнулся с горчинкой.
— Опять вы маму напугали, проказники.
— Хе-хе.
— Так не пойдёт. Видно, придётся мне обоих на руках носить.
Сказав так, Микаэль подхватил обоих детей — по одному на каждую руку.
Детям уже исполнилось по семь лет. А потому нести разом двоих на руках было делом непростым, но Микаэль поднял их так легко, будто держал бумажных кукол.
— Микаэль, это я понесу.
Когда Ирен потянулась за корзиной с покупками, что всё ещё была у него в руке, Микаэль покачал головой.
— Всё хорошо. Это можно доверить вот этим проказникам. Ну-ка, возьмите по одной.
— Да!
— Да!
Дети, обрадовавшись, что и у них появилось дело, крепко прижали к себе корзины с фруктами и овощами.
Микаэль крепко держал таких детей…
— Мы маме поможем!
— Ага! Маме только идти и надо!
На слова детей окрестные торговцы умилённо заулыбались. И обличьем, и речами — всё в этой семье было до того отрадным.
* * *
Семья из четверых вошла в большой трактир в глубине рынка.
У семьи было правило: выбравшись за покупками, отведать местного фирменного блюда, — так что они ещё с утра усердно совещались, что бы съесть.
— Мне — лобстера, запечённого с травяным маслом, и картофель фри!
— А мне — щупальца осьминога, запечённые с травами и оливковым маслом, и картофельное пюре!
Дети, прочитав меню, без колебаний заказали, что им хотелось.
Ирен с любовью смотрела на них.
Ханиэль, Рамиэль. Имена обоих будто из храма.
На самом деле эти имена придумали не Ирен с Микаэлем.
Когда дети родились и они всё ломали голову, как же их назвать, от Верховной жрицы пришло письмо.
Письмо с вопросом — не позволят ли они ей дать имена детям.
Беда была в том, что имён, которые Верховная жрица, написав, прислала — мол, такие подошли бы, — было больше сотни.
— Похоже, она очень рада…
Микаэль со смущённым лицом сказал это, словно оправдываясь, а Ирен погрузилась в раздумья.
Какое же из них выбрать?
Раздумье вскоре кончилось.
— А! Ы-а!
— Кя!
Стоило Ирен, выписав те имена, разложить листки на полу, как дети, будто уже всё для себя решив, ухватили по одному листку и замахали ими.
Так имена ангелов, что были написаны на каждом из листков, и стали именами детей.
И всё же, сочтя, что имена уж больно старомодны, Ханиэль зовут Ниэль, а Рамиэля — Рами.
Всё равно ведь святыми рыцарями, как их отец, они не станут, так что…
Думая так, Ирен рукой поправляла растрепавшиеся волосы детей, и тут от входа в трактир донёсся громкий голос.
— …
— …
На этот звук Ханиэль и Рамиэль переглянулись.
Пойдём?
Пойдём!
Понятно, что, скажи они прямо — хотим, мол, поглазеть, — мама с папой ни за что не пустят.
Ханиэль резко подняла руку и сказала:
— Я схожу в уборную!
— И я!
А затем, прежде чем Ирен и Микаэль успели что-либо сказать, шмыгнули ко входу.
Оттого что было яснее ясного, с какими мыслями оба ребёнка туда побежали, Ирен и Микаэль, переглянувшись, прыснули со смеху.
— Пока они не вернулись, может, и мы решим, что будем есть?
— Давайте. Ах, я тут разузнал — здешнее знаменитое вино…
Ирен и Микаэль, сев вплотную друг к другу, дружно принялись разглядывать меню.
Оба думали об одном и том же.
Закажу что-нибудь такое, что дома самим приготовить трудно!
— Опять эта нищенка явилась?
А тем временем хозяин трактира, глядя на вход, нахмурился.
У входа стояла старуха в убогом рубище.
В тот миг, когда он увидел её сверкающий злобой взгляд, хозяин снова цокнул языком.
◆ ◇ ◆ ◇ ◆
Спасибо, что дочитали!
Больше глав и продолжение — на сайте:
https://chaptify.ru/novel/34eae6f5-a113-4998-82ae-877013f8f3fc
Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:
https://boosty.to/novelslab
