Особая экстра. Часть 7
Самый потаённый уголок Великого храма.
Покои Верховной жрицы, куда допускались лишь немногие избранные жрецы и рыцари, сегодня были особенно тихи.
Оттого ли, но уличный шум доносился сюда яснее обычного. Хотя от мест, где сновал простой люд, покои отделяло немалое расстояние, снаружи стоял такой гвалт, что слышно было и здесь.
Микаэль слегка склонил голову, приветствуя Верховную жрицу.
— Давно не виделись, госпожа Верховная жрица.
— И вправду давно, Микаэль. Хорошо ли жилось тебе всё это время?
Пожилая женщина сжала руку Микаэля своими морщинистыми ладонями.
Уже пять лет назад, когда они наведывались, Верховная жрица была в изрядных летах. Теперь же на её лице пролегли ещё более глубокие отметины времени.
И не только морщины. Походка, голос, движения — всё выдавало это. Верховная жрица незаметно превратилась в старуху, которой, казалось, уже тяжело нести на себе груз прожитых лет.
Пусть это и стало теперь совсем далёким воспоминанием, но Микаэль помнил, какой была Верховная жрица, что заботилась о нём в детстве.
Тогда она была ещё рядовой жрицей. Но после того, как отряд прежней Верховной жрицы, отправившийся помогать людям, был поголовно перебит монстрами, она положила все силы, чтобы навести порядок в охваченном смятением храме, — и, снискав всеобщее признание, взошла на место Верховной жрицы.
Где-то в империи, поговаривают, и водятся прогнившие насквозь жрецы, но жрецы этого Великого храма по крайней мере от души пеклись о том, чтобы спасать и исцелять людей.
Оттого, пусть она и стала Верховной жрицей столь внезапно, все ей верили и шли за ней.
В детстве Микаэль, глядя на Верховную жрицу и других, что бились над тем, чтобы вновь поднять жестоко пострадавший орден святых рыцарей, думал: надо поскорее вырасти и стать им опорой.
Пока Микаэль перебирал давние воспоминания, Верховная жрица перевела взгляд и сжала руку и Ирен.
— Ирен, давно не виделись. Как же я рада встретить тебя снова. Ты всё та же, будто виделись мы только вчера.
И с этими словами она обняла Ирен.
В ответ на эту нежность, с какой встречают давно не виденную дочь, Ирен тоже раскрыла руки и обняла Верховную жрицу.
Когда Микаэль ради неё покинул храм, Ирен думала, что Верховная жрица, чего доброго, её невзлюбит.
Но та, напротив, сама дала имена детям и исправно слала письма. Более того — как ни посмотри, встречала она Ирен, кажется, даже теплее, чем Микаэля.
Будто ведала, как тяжко Ирен была изранена когда-то давно.
Когда Верховная жрица и Ирен закончили приветствия, Микаэль снова почтительно склонил перед ней голову.
— Простите, что не успел прийти, как уже поднял такой переполох.
— Да разве ж это ваша вина. И разве вы не защищали людей от «Него»? Спрашивать за такое ответа — что вы, немыслимо.
Так ответила Верховная жрица, но Ирен и Микаэль лишь горько усмехнулись.
После того как Микаэль одним ударом разбил ядро и уничтожил Врата рая, на улице поднялось настоящее светопреставление.
Узнавшие Микаэля святые рыцари сбежались и встретили его, а люди, что стояли как громом поражённые из-за исчезновения Врат рая, тоже узнали его и разразились ликованием.
Микаэль и Ирен растерялись. Ведь они всё это время держали артефакт включённым, притупляя людям восприятие.
Но артефакт отчего-то работал не как надо, а раз их уже разглядели, скрываться дальше было мудрено.
Думали было пустить в ход Кольцо Юнголлена, которым пользовались в деревне, но весть о возвращении Микаэля уже разлетелась вмиг, да и подействует ли оно как надо на этакую прорву народу — большой вопрос.
А если применить, а потом его сила снова спадёт — это тоже беда.
Так что в конце концов они, взяв детей, с помощью святых рыцарей и вошли в Великий храм.
— К тому же раз уж все оказались в Великом храме, мне это только на руку. Не придётся с трудом выбираться куда-то далеко.
Микаэль уловил в словах Верховной жрицы искренность.
Изначально встретиться с ней уговорились за пределами храма. Верховная жрица очень об этом сожалела. И всё же зазвать их погостить в самом храме не решилась. Ведь если люди прознают, что явился Микаэль, шума не оберёшься.
— Не стоять же нам всё время на ногах за разговором. Ну же, сюда. Пройдём в мои покои и там побеседуем.
Верховная жрица повернулась и двинулась вперёд. Глядя ей вслед, Ирен и Микаэль тотчас подошли и подхватили её под руки.
Верховная жрица, вместо того чтобы отговориться, что справится сама, приняла их помощь. И от этого у обоих кольнуло в груди пустотой.
* * *
Комната Верховной жрицы была просторна, но скромна. Не считая множества книг и бумаг, личных вещей в ней было наперечёт.
Она подала им заранее приготовленный чай. Сделав пару глотков, Микаэль заговорил первым.
— Что же всё-таки такое эти Врата рая?
— Врата рая, значит… В храме мы пока называем это просто «Оно». Ведь если и мы станем официально звать его Вратами рая, люди окончательно уверятся, что его ниспослал бог.
Верховная жрица со вздохом протянула лежавшие рядом бумаги.
— Это сведения, что мы собрали нынче утром. Их порядочно, так что заберите и почитайте. Хотя, по правде, ничего особо полезного вы там не найдёте. Содержание мало чем отличается от того, что и так всем известно.
Микаэль взял бумаги, немного почитал и снова перевёл взгляд на Верховную жрицу.
Встретившись с ним глазами, та горько улыбнулась и отпила чаю.
Повисло недолгое молчание. Нарушил его Микаэль.
— Говорите без обиняков.
— Вот как. Тебя, я вижу, и впрямь не проведёшь…
Верховная жрица покачала головой и продолжила:
— Микаэль, я хочу просить тебя расследовать это дело. Как ты видел, «Оно» несёт в себе святую силу. Но движется так, будто у него есть некая цель.
Цель.
При этом слове Ирен сглотнула. В голове всплыли Врата рая, что она видела днём.
Что было бы, коснись тот луч её самой, Микаэля или детей?
Того едва не погибшего мужчину в храме осмотрели и выяснили, что в теле у него ещё сохранялись остатки скверны. А что же тогда они сами — те, кто обратился в саму скверну…
— Святая сила — сила священная, сила бога, что печётся о нас, — и всё же… всем ведомо, что воля божья не всегда милосердна.
Голос Верховной жрицы понизился.
— Мы — те, кто следует воле божьей. Но также и те, на ком лежит долг оберегать людей. Если бог разгневался, то склониться и молить, чтобы гнев его миновал, — тоже наша работа. А потому, Микаэль, прошу тебя — помоги Великому храму.
Верховная жрица поднялась и хотела было склонить перед Микаэлем голову. Но он поспешно вскочил, удержал её и ответил:
— Не надо, госпожа Верховная жрица. И какая же это просьба — что вы. У меня и самого к «Нему» немало вопросов. А значит, если я смогу под покровительством Великого храма добывать сведения и вести розыск, то это ведь и мне на руку, разве нет?
— Всё-то ты говоришь одни красивые слова, чтобы у старухи на душе полегчало.
Хоть она так и сказала, но лицо Верховной жрицы заметно посветлело.
— Ну, а на сегодня довольно, отдыхайте. Пока гостите, будем почаще вместе трапезничать.
— Для нас это честь.
Стоило Ирен с улыбкой тут же ответить, как Верховная жрица заулыбалась — будто уже предвкушала.
* * *
Ирен и Микаэль прошли по тихому коридору и вернулись в свою комнату.
Комнату, где обыкновенно останавливались приезжие жрецы из провинций, что наведывались к Верховной жрице ради долгих бесед, теперь отвели Микаэлю с семьёй.
Рейна и Феликс тоже остались в храме, но их разместили не в покоях Верховной жрицы, а в обычных гостевых комнатах.
— Перед сном давайте позовём Чавку и Руку.
Ирен с тревогой огляделась. Великий храм оправдывал своё имя.
Ведь с той самой минуты, как они вошли внутрь, Ирен чувствовала, что воздух отяжелел. Наверняка то же самое ощущал и Микаэль.
Хорошо хоть, что нас не вышвыривает наружу.
Когда-то она расспрашивала Чавку, и тот объяснил: Великий храм — это осколок святой силы, но раз они двое суть сама скверна, то в храме они ощутят лишь лёгкое неудобство, а вот двигаться им ничто особо мешать не будет.
— А вот мне-то тяжеловато. Появиться я смогу, но, похоже, не так легко, как обычно. Больно уж это для меня непростое местечко…
Вспомнив, как он тогда, сникнув, вяло обмяк, она было засомневалась, стоит ли вообще его звать, но раз про Врата рая нужно столько всего разузнать, то позвать всё же лучше.
Оба посмотрели на детей, лежавших в постели.
Обычно они спали, вольготно раскинув руки и ноги и сбросив одеяло, но сейчас дети, завернувшись в него, как гусеницы, лежали спиной к родителям.
Одного этого хватило, чтобы Ирен поняла: оба ещё не спят.
— Ханиэль, Рамиэль?
Будь они на ногах, весело поздоровались бы — вернулись, мол? — так отчего же они такие? Забеспокоившись, не сказывается ли на них святая сила храма, она уже потянулась было поднять детей — и в этот самый миг…
— Мама, папа, противные!
Дети рывком сели и выпалили это полными обиды голосами. Глаза у обоих были красными.
Вот только…
— М-м? Ты о чём это?
…ни Ирен, ни Микаэль не понимали, отчего дети вдруг заговорили такое.
