Его брови, всегда сохранявшие спокойствие даже во время самых непристойных действий, исказились.

Он закусил губу, словно человек, чью слабость вмиг раскусили, и, дрожа шеей, на которой вздулись вены, вцепился в край ванны.

Видя, как ему тяжело, правильным было бы поскорее убрать руку с того, что она сжимала.

— ...

Но Ирен, словно завороженная, смотрела на его искаженное лицо.

Она видела похожее выражение уже несколько раз.

Когда он вталкивал себя в самую глубь и долго изливался, у него всегда было похожее лицо.

Лицо, на котором сосуществовали предельное наслаждение и боль.

Такое можно было увидеть только после очень долгого акта любви, а тут он так легко показал это, стоило лишь сжать его плоть рукой.

Ирен с трудом верила, что этот мужчина, похожий на гору, дрожит всего лишь от одной её руки.

Сама того не осознавая, она медленно пошевелила рукой, сжимающей его достоинство.

Хотя из-за колышущейся воды нельзя было точно оценить размер, она чувствовала его огромность.

И не только это. Его плоть, пульсирующая и твердеющая в её руке, была настолько толстой, что Ирен не могла полностью обхватить её одной рукой.

Она знала, что у него очень большой размер. Но, держа это в руке, она еще меньше могла поверить в то, что такая штука входила в её тело.

Гладкое, но твердое, оно бугрилось вздувшимися венами при движении руки Ирен, демонстрируя свое угрожающее присутствие.

В прошлой жизни были те, кто ради забавы, якобы случайно, обнажал и тряс своим достоинством перед Ирен.

У них оно всегда было неприятного темно-красного цвета, но у святого рыцаря, видимо, даже низ был священным — плоть Микаэля была белой, местами с розовым оттенком.

Может, поэтому? Ирен еще смелее сжала его и начала двигать рукой вверх-вниз.

— Кх, ах...

Если ему было мучительно, он мог бы отодвинуться или отбросить руку Ирен.

Но рыцарь, который считался сильнее всех, не мог даже пошевелиться, лишь издавал стоны.

Его беспомощность сделала руки Ирен еще более смелыми.

Она обхватила его двумя руками и начала двигать ими вверх-вниз быстрее, чем раньше.

Вода заплескалась еще сильнее, и стоны Микаэля стали громче.

— Угх, ах...

Он вздрагивал от её прикосновений.

Тот факт, что она может контролировать противника одним легким движением, дарил удивительное удовлетворение, которого она раньше не знала.

До сих пор она лишь получала наслаждение, которое дарил он, но теперь и она могла доставить ему удовольствие.

Ирен увлеклась непристойной игрой.

Движений вверх-вниз ей показалось мало, и она начала сжимать и разжимать головку всей ладонью.

Она даже сжала яички, которые каждый раз во время секса больно ударяли её снизу.

Она никогда даже не представляла себе такого, но, решившись однажды, её руки наслаждались игрой, куда более развратной, чем она могла вообразить.

И в конце концов настал финал.

— Хватит, хватит... пожалуйста.

Микаэль впервые взмолился. Но Ирен не собиралась внимать его мольбам.

Ведь когда она умоляла, он никогда не слушал.

Тогда она, кажется, немного обижалась, но теперь, когда ситуация изменилась, она поняла, почему Микаэль продолжал напирать на неё.

Просить остановиться сладким голосом с такими покрасневшими глазами.

Эта явная ложь была возмутительной.

Поэтому Ирен сжала руку сильнее, крепко стиснув его плоть. И, слегка выдохнув ему в ухо, позвала его по имени.

— Микаэль.

В этот момент он содрогнулся сильнее, чем когда-либо.

— Ирен... н...

Как только он произнес её имя, Ирен почувствовала, как в её ладонь, сжимающую тупую головку, мощно ударила жидкость.

Крепкое тело Микаэля мелко дрожало, он тяжело дышал.

Видимо, ему было настолько тяжело, что его покрасневшие глаза увлажнились.

Расфокусированный взгляд и слегка приоткрытые губы.

Глядя на него, Ирен подумала:

Сейчас, когда он так безнадежно пал, он выглядит очаровательнее, чем когда-либо.

Ирен убрала руку, державшую его низ.

То, что было на ладони, смешалось с водой и исчезло.

Он пришел в себя с опозданием?

Покраснев так, что казалось, лицо вот-вот лопнет, он поспешно вскочил.

Вода в ванне безжалостно плеснула ему в лицо.

— Вы, почему, так... Зачем...

Видя, как он запинается, что было на него непохоже, Ирен хихикнула.

Ей нравилось в нем абсолютно всё, даже такой вид.

Сидя и глядя на него снизу вверх, Ирен почувствовала, как внутри неё шевелится желание.

Так же, как делал Микаэль, она захотела довести его до слез. Она хотела заставить его потерять контроль еще больше, чем сейчас, заставить его умолять её.

И теперь Ирен знала, как это сделать. Приподнявшись в сидячем положении, она обхватила его талию обеими руками.

А затем целиком проглотила его плоть, которая снова начала набирать силу прямо перед её лицом.

— !..

Микаэль, не в силах издать ни звука, смотрел на неё с ужасом в глазах.

Видя его таким впервые, Ирен продолжала смеяться.

Сегодня был день, когда она покажет ему все виды наслаждения.

* * *

Непристойность, начавшаяся в ванной, продолжилась в постели.

Слов о том, что у неё есть важный разговор с Микаэлем и никого нельзя пускать, показалось мало, поэтому она наглухо заперла дверь. Окна тоже были закрыты на самые толстые ставни.

Этого было достаточно, чтобы комната стала пространством, полностью изолированным от мира.

В отличие от того, как это было всегда, сегодня они не проникали внутрь друг друга.

Вместо этого продолжались бесчисленные поцелуи и медленные ласки.

Вязкие прикосновения и вкус друг друга прекратились только глубокой ночью.

Не только Ирен, но и Микаэль вспотел и дышал немного тяжело.

В комнате, наполненной ароматом похоти, они крепко переплели пальцы и легли, прижавшись друг к другу.

Оба долго молчали.

Первым заговорил Микаэль.

— О чем вы думаете?

— Хм... Думаю о том, что делать, когда закончится этот период зачисток.

— Есть что-то, чем вы хотите заняться?

— Что-то, чем хочу заняться...

У неё не было четких планов на будущее.

До сих пор она была сосредоточена лишь на том, чтобы выживать день за днем.

Хотя сейчас она чувствовала себя свободнее, чем в прошлой жизни, мысли о выплате долга и жизни в крепости занимали всё её внимание, поэтому она никогда глубоко не задумывалась о жизни после ухода отсюда.

— Не знаю. Я никогда об этом глубоко не думала, но для начала хочу уехать туда, где совсем нет подземелий, очень далеко.

— А потом?

— Если будет достаточно денег, хочу купить дом. Нет, даже построить...

На эти слова Микаэль еще крепче сплел пальцы и сказал:

— Кстати, я устроил так, что все награды за подземелья, зачистку которых в этот раз запросил Альянс Королевств, достанутся вам. В общей сложности это будет более пятисот тысяч золотых.

— Что? Почему?

Глаза Ирен округлились от слов о том, что он устроил так, чтобы она получила внезапно абсурдно огромную сумму.

— Мне показалось, что вам понадобятся деньги, если вы захотите построить дом с большой спальней.

Он ответил невозмутимо, словно это было само собой разумеющимся.

Пятьсот тысяч. Даже после выплаты её выкупа останется слишком много денег.

Нужно сказать, что она не может такое принять, но...

— Мы должны построить дом, где будем жить вместе, разве не естественно, что я тоже внесу свою лепту?

Он так естественно сказал, что тоже будет частью будущего Ирен.

Осознав это, Ирен почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.

В те редкие моменты, когда она думала о будущем, она всегда была одна. Потому что она не смела надеяться, что кто-то будет рядом с ней.

Но тот, кого она хранила в сердце и в прошлой, и в этой жизни, шептал, что будет вместе с ней в её будущем.

Ирен шмыгнула носом и специально сказала игриво:

— Этого не хватит, чтобы купить ту большую кровать, которую вы хотите.

Микаэль тихо рассмеялся в ответ.

— Понятно. Как ваш муж, я с завтрашнего дня буду еще усерднее участвовать в зачистках, чтобы ни в коем случае вас не разочаровать. Пока не подарю вам очень просторную кровать.

Услышав это, Ирен повернулась и обняла его за шею.

Как ни странно, эта шутливая фраза понравилась ей больше всего из того, что он когда-либо говорил.

* * *

В это же время служанка, убирающаяся в углу общежития очистителей, увидела, что в конце темного коридора что-то движется.

— Кто там?

Сегодня ночью она единственная служанка, отвечающая за это место. Значит, это должен быть кто-то из очистителей...

Вдруг она поняла, что спина стоящей женщины кажется ей знакомой.

Эта спина, несомненно, принадлежала той, кто пропал...

Когда удивленная служанка уже собиралась позвать её по имени, женщина резко обернулась.

— А-а-а-а-а! 

В этот момент крик служанки эхом разнесся по общежитию.