Хлоп-хлоп.
Ирен медленно закрыла и снова открыла глаза. Перед ней был потолок. Не то чтобы чужой, но и не сказать чтобы знакомый.
Где же я его видела…
Картина из воспоминаний, теперь уже совсем поблёкших. Роскошный на вид, но, приглядись, хорош лишь снаружи — совсем как крепость…
— Ах!
В тот миг, когда она вспомнила про крепость, Ирен рывком села.
От резкого движения на неё накатили головная боль и головокружение, но сейчас было не до того.
— Крепость?
Ирен снова посмотрела на потолок и пробормотала это. Сколько ни моргала, то, что было перед глазами, не исчезало. Это не морок. Это, вне всякого сомнения, потолок крепости, что она видела давным-давно.
— Микаэль?
Ирен пошарила рукой рядом, ища того, кто должен был быть с ней. И тут же всплыло последнее воспоминание. Внезапно разросшиеся Врата рая поглотили их всех. Кажется, ещё слышался вопль Чавки.
Врата рая нас, кажется, проглотили.
Ей вспомнились слова старухи о том, что внутри Врат рая всё мало чем отличалось от яви.
Мы были рядом с крепостью — оттого и попали в крепость?
Ирен встала и осмотрелась. С тех пор как крепость закрылась, минуло больше десяти лет. А значит, здесь всё должно было утонуть в пыли — но в комнате было чисто, ни единой паутинки.
И пол блестел, будто его вымыли совсем недавно.
— Это, похоже… комната для очистительниц среднего разряда.
Ухоженная, но скромная по сравнению с комнатами высших очистительниц. В первой жизни Ирен вместе со служанками убирала такие комнаты, копя деньги.
Пока она раздумывала, как обстоят дела, снаружи послышались шаги, раздался короткий стук, и дверь открылась.
— О? Вы уже встали? Я тут вам поесть принесла.
— Синтия?
Вошедшей оказалась Синтия. Разве не в своей второй жизни они с Рейной и Синтией сколотили дружеский кружок?
Но в третьей жизни близко сойтись с Синтией не вышло. Так и остались просто знакомыми, но обижаться на это Ирен не стала. Ведь Синтия по-своему хорошо всё для себя устроила и счастливо покинула крепость.
Жаль, что все их общие воспоминания пропали, но раз Синтия счастлива — и довольно, рассудила она.
И всё же, беспокоясь за неё, Ирен, не жалея денег, не раз наводила справки, как живёт Синтия.
Говорили, что в далёком королевстве она, применив свой талант, служит писарем в казённой управе, — так отчего же эта самая Синтия оказалась здесь?
— Что вы так оцепенели? Жар ещё не спал?
— Я… почему я здесь?
Помня о рассказе старухи, Ирен нарочно спросила это с потерянным видом. И тогда Синтия обеспокоенно сказала:
— Вы точно в порядке? Вы ведь только вчера прибыли в крепость. Меня-то хоть помните? Синтия, из соседней комнаты.
— А-а.
Ирен кое-как кивнула. Старуха говорила, что по ту сторону Врат рая её встретил мир, до странности похожий на явь. Верно, и она сама теперь в таком же положении.
— Да, кстати, говорят, все рыцари уже съехались. На Ночи Контрактов надо бы найти кого приличного. Ирен, у вас, случайно, нет уже уговорённого рыцаря?
— Есть.
На этот вопрос ответ вырвался у неё сразу же.
Как бы там ни распорядились ею Врата рая, но рыцарь, с которым у неё уговор быть вместе, в жизни Ирен только один.
— Ух ты, у вас ещё до приезда был уговорённый человек? Завидую. Сама знаете, у нас, очистительниц четвёртого класса, положение шаткое. Сила очищения не то чтобы совсем слабая, но и заключить контракт с хорошим рыцарем тоже непросто.
Четвёртый класс, значит.
Ирен запомнила слова Синтии. В этом мире она, похоже, была очистительницей среднего разряда.
А раз тут есть Ночь Контрактов, значит, это мир, где ещё существуют подземелья?
Если подумать, в мире, о котором говорила старуха, всего лишь не был искалечен её сын, а вот про то, что подземелий там нет, речи вроде бы не было.
К тому же миры, что показывают Врата рая, могут для каждого быть разными.
Пока что Ирен, продолжая беседовать с Синтией, разбиралась, в каком положении очутилась.
Ведя разговор как можно естественнее и собирая сведения, Ирен то и дело сжимала и разжимала кулак.
Что это со мной?
Тело вроде бы её собственное, но ощущалось как-то странно. Оно не отекло, а всё же двигалось неловко. Будто она шевелилась в одежде не по размеру.
Сказав, что надо готовиться к приёму, Ирен выпроводила Синтию, заперла дверь и тихонько прошептала:
— Чавка. Слышишь меня?
Она ведь ясно слышала голос Чавки, что, когда их окутывал свет, вопил: Спасите монстра! А значит, и Чавка наверняка где-то в этом мире…
— Не отвечает.
Прежде, стоило позвать, он бы, запыхавшись, примчался с криком: Верный слуга Владычицы, Чавка, явился!
Она позвала ещё несколько раз, но всё без толку.
Цел ли он вообще?
Тревожно было, уцелеет ли Чавка, монстр, в мире, сотворённом святой силой. С другой стороны, раз это мир, где существуют подземелья, то и Чавке существовать тут, наверное, ничто не мешает.
Отложив на время тревогу о Чавке, Ирен прислушалась к очищающей силе внутри себя.
— И правда, класс где-то четвёртый.
Ведь во второй жизни она благодаря Микаэлю побывала очистительницей от самого низшего разряда до первого класса.
То были дни, когда он надел ей «Безграничное Исцеление» и, телом, шаг за шагом поднимал её очищающую силу.
Ирен опустила взгляд на свою руку. К счастью, «Безграничное Исцеление» так и оставалось у неё на пальце.
Она поцеловала кольцо, отыскала платье и переоделась.
Сперва нужно было найти Микаэля.
* * *
В ту же ночь, как и говорила Синтия, состоялась Ночь Контрактов.
Ирен поспешила в пиршественный зал. Стоило ей пройти, как несколько рыцарей подошли и спросили, какого она класса очистительница.
Отвыкшая от заигрываний, Ирен, которой они были в новинку, ещё торопливее завертела головой, ища Микаэля.
Вскоре она заметила, что в одном углу сгрудились очистительницы.
Вон он.
Даже издали слышались взволнованные голоса очистительниц. Человек, способный вызвать такой отклик, только один.
— Микаэль!
Ирен громко окликнула его по имени. И верно — она не ошиблась.
Ведь она рассудила: если Микаэль тоже очнулся здесь и разобрался в обстановке, то придёт именно сюда.
Микаэль, стоявший в окружении очистительниц, обернулся.
— Ирен!
Когда Микаэль назвал её по имени, Ирен облегчённо выдохнула. Ведь она боялась, как бы он не забыл её и не ответил: «А вы кто?»
Микаэль, растолкав очистительниц, подошёл к Ирен. Глядя на него, она вдруг ощутила: что-то не так.
И потому, едва увидев Микаэля, спросила:
— Вы в порядке? Не болит ничего?
Прежде чем спросить, что он помнит и одни ли у них воспоминания, Ирен встревожилась о самом Микаэле.
На то была причина. Ведь Микаэль с первого же мига пробуждения кинулся бы её искать. Он из тех, кто снесёт всё, что встанет на пути, и тотчас примчится.
И этот самый Микаэль смирно дожидался Ночи Контрактов? Разве что он захворал, — нет, даже хворый он всё равно бы её разыскал, — так что, подумала она, не стряслось ли чего.
— Заметили…
— Вы правда больны?
— Нет, не то. Но нам лучше сперва отсюда уйти.
— Идём в мою комнату.
Ирен повела Микаэля прямиком в свою комнату.
К счастью, тут и там уже сговорившиеся пары спешно покидали зал, так что это не бросалось в глаза.
Придя в комнату, Ирен закрыла дверь. Микаэль, оглядев её жилище, слегка поморщился.
— Что такое?
— Комната не из лучших.
— Вам сейчас есть до этого дело? Лучше скажите, что стряслось. С телом-то у вас правда всё хорошо?
Оглядывая Микаэля так и этак, Ирен вдруг осеклась: «А?»
— К слову, Микаэль, а почему на вас такая…
Микаэль был одет так же, как прочие рыцари. То есть — не в парадном облачении святых рыцарей.
— Здесь я, оказывается, не святой рыцарь. Очнулся — и обнаружил, что живу жизнью наёмника. Будь дело только в этом, ещё полбеды, но есть неприятность посерьёзнее.
— Посерьёзнее? Это какая же?
— Дело в том…
Микаэль, так и не ответив, проглотил слова. От этого Ирен встревожилась ещё сильнее. Что же такое стряслось, если он так мнётся и не может выговорить?
Ирен терпеливо ждала, когда он заговорит.
Спустя долгое время Микаэль, будто решившись, крепко зажмурился и открыл рот:
— Я, кажется… ослаб.
В голосе Микаэля не было ни капли силы — будто он делал самое жалкое и постыдное признание на свете.
