Дни Ирен и Микаэля в Брюа пролетали в суете.

Обидно, конечно, что в первый же день из-за «внезапной простуды» ей нездоровилось. Но благодаря заботе Микаэля уже со следующего дня они смогли начать обход многочисленных магазинов.

Поэтому я думала, что за день-два мы купим всё необходимое...

Строго говоря, одежду они действительно покупали. Проблема заключалась в том, что слово «в меру» здесь совершенно не подходило.

Микаэль заказывал и скупал наряды с таким исступлением, словно решил, что у Ирен вообще нет ни единой вещи. Покупок оказалось так много, что увезти всё это в крепость своими силами было попросту невозможно. Глядя на уже выросшую гору одежды, Ирен обмолвилась, что забрать всё это не выйдет, на что хозяин магазина с недоумением ответил: «Но у нас ведь есть доставка».

Благодаря этому Ирен впервые в жизни узнала, что одежду, оказывается, могут доставить прямо на дом. Вполне естественно ее удивление, ведь за всю свою жизнь она никогда не покупала ничего в таких количествах.

И это было не единственным открытием. Владельцы лавок, смекнув, что эти двое — весьма состоятельные клиенты, наперебой несли им рулоны самых первоклассных тканей. В результате перед ними расстелилось море из сотен разноцветных полотен. Глядя на то, как колышутся эти ткани, Ирен думала, что, наверное, именно так выглядят морские волны.

Однако любая красота со временем приедается. Разглядывая один за другим мягкие шелка, поначалу вызывавшие невольный восторг, она постепенно утратила прежнее восхищение. Теперь при взгляде на них в голове мелькала лишь короткая мысль: «Просто красивая ткань». Желание что-либо покупать пропало окончательно.

Заметив, что Ирен больше не проявляет особого интереса, хозяин лавки задумался, попросил немного подождать и вскоре вернулся с роскошной деревянной шкатулкой.

— Ох, это поистине редчайшая вещь. Я собирался сделать ее нашей семейной реликвией, но… таким дорогим гостям, полагаю, могу ее уступить.

Что же там такое внутри, раз он делает такие громкие заявления? Стоило глазам Ирен блеснуть любопытством, как торговец с уверенным видом пожал плечами и открыл шкатулку.

В тот миг, когда ее содержимое предстало перед ними, Ирен невольно выдохнула:

— Вау!

Внутри лежал свернутый в рулон отрез ткани, который с первого же взгляда разительно отличался от всего, что они видели до сих пор. Услышав ее восхищенный вздох, хозяин с таким видом, будто только этого и ждал, еще больше расправил плечи и заговорил:

— Это ткань из королевства Среван. Не знаю, слышали ли вы, но там хранится артефакт под названием «Ангельский ткацкий станок». Он ткет строго определенное количество полотна в день, и каждый раз — с новым узором и в новом цвете. Жаль, у меня нет времени во всех красках описать, насколько тяжело добыть эту ткань. Как бы то ни было, это полотно соткано именно тем артефактом.

С этими словами торговец указал на бумагу, прикрепленную к крышке шкатулки. На ней красовался герб королевства Среван и стояла дата.

— Взгляните сюда. Это сертификат, подтверждающий, что ткань создана «Ангельским ткацким станком». Вы ведь знаете, что его невозможно подделать? Вот, посмотрите: эти буквы переливаются на свету, а если приглядеться, внутри виден королевский герб...

Чем дольше длились объяснения торговца, тем сильнее опускались уголки глаз Ирен. Надо же, какая невероятная вещь.

Даже те ткани, что они смотрели до этого, стоили баснословных денег, а эта, несомненно, обойдется дороже многих драгоценных камней.

Придется отказаться.

На заказ уже сшили десятки нарядов, а количество готовых вещей, оформленных с доставкой в крепость, и вовсе превышало эту цифру вдвое. В прошлой жизни у нее было всего по три платья на сезон...

Этого хватит до конца жизни.

Так что острой необходимости в столь драгоценном наряде из такой баснословно дорогой ткани точно не было. Рассудив так, Ирен уже открыла было рот, чтобы вежливо отказаться, но Микаэль опередил ее:

— Излишне продолжать описания. Мне нравится. Я бы хотел посмотреть, какие фасоны платьев можно сшить из этой ткани.

— Да, да, конечно! Сию же минуту принесу каталог эскизов! Прошу, подождите немного!

Услышав ответ Микаэля, торговец, мысленно ликуя от такой нежданной удачи, в приподнятом настроении выскочил из комнаты. Проводив взглядом спину хозяина, который исчез быстрее, чем она успела возразить, Ирен повернулась к Микаэлю. И снова он заговорил первым:

— Вы ведь собирались сказать, что это слишком дорого, и отказаться?

— Как точно вы угадали… Но раз знали, почему не остановили его?

— Но... — Микаэль потянулся к шкатулке и взял ткань в руки.

На полотне нежного голубоватого оттенка проступал невероятно красивый и сложный узор, подобного которому они еще не видели. Ткань идеально гармонировала с серебристыми волосами и аметистовыми глазами Ирен — казалось, она была создана специально для нее.

Микаэль, накинув полотно ей на плечи, с тихим восхищением замер, любуясь девушкой. А затем пробормотал, словно обращаясь к самому себе:

— Такую вещь вы уж точно не станете выбрасывать…

От этих слов глаза Ирен округлились от возмущения — что за абсурд?

— Выбрасывать? Мне? То, что купили вы?

Она не могла такого даже представить. Ирен дорожила абсолютно всем, что дарил ей Микаэль. Как можно выбросить наряд, который он так заботливо выбирал вместе с ней?

— Этому не бывать!

Несмотря на ее пылкий ответ, горькая усмешка всё никак не сходила с губ Микаэля. Внимательно посмотрев на нее, он переспросил:

— Вы правда не станете её выбрасывать?

— Ну конечно же! Разве у меня рука поднимется?

Услышав это, Микаэль снова улыбнулся. Эта улыбка была чуть светлее прежней, но в ней всё равно сквозила какая-то затаенная печаль. Встревоженная его непонятным выражением лица, Ирен уже собиралась спросить, не случилось ли чего, как вдруг Микаэль преобразился, словно его грусть была лишь наваждением. На его лице заиграла лукавая, почти мальчишеская улыбка.

— К тому же, глядя на этот цвет, я вспомнил то, что было на вас надето прошлой ночью...

Стоило ему упомянуть о ночном наряде, как лицо Ирен мгновенно залилось краской, и она изо всех сил наступила ему на ногу. Удар был весьма ощутимым, и ему не могло не быть больно, но Микаэль и не подумал стереть с лица довольную ухмылку. Возмутившись такой наглости, она надавила еще сильнее, но он так и не убрал ногу. Словно прекрасно осознавал свою вину и покорно принимал наказание.

* * *

Вчера Ирен видела, как Микаэль о чем-то переговаривался с владельцем магазина, пока она примеряла наряды.

Неужели обсуждают цену?

По правде говоря, она и сама уже начала понемногу беспокоиться о деньгах. Из-за того, что они накупили так много всего, Ирен попыталась предложить оплатить часть расходов самой, но Микаэль ответил категорическим отказом.

— Но ведь у вас тоже не так много лишних средств...

— Храм всегда выделяет мне щедрое личное содержание. До сих пор мне не на что было его тратить, поэтому в конце каждого года я просто возвращал деньги обратно в казну. — Сказав это, Микаэль принял весьма самодовольный вид. — И сейчас я впервые трачу эти средства на то, на что действительно хочу. Неужели вы собираетесь лишить меня этой маленькой радости?

Ирен почему-то показалось, будто у него за спиной радостно виляет невидимый хвост. И скажи она сейчас «нет», этот хвост печально повиснет.

Поэтому в дальнейшем она старалась не вмешиваться и позволяла Микаэлю поступать по-своему. Однако видя, как долго он ведет переговоры, она невольно подумала, что такие траты всё же бьют по карману.

Вернувшись в гостиницу с тяжелым сердцем, она приняла ванну. А когда вышла, то обнаружила, что Микаэль ждет ее, держа в руках какой-то отдельный сверток из магазина.

— Если вы не возражаете, позвольте мне помочь вам одеться?

Бросив мимолетный взгляд, она узнала одну из дневных покупок — тонкую летнюю пижаму для сна. Зачем ему понадобилось выказывать подобную услужливость, было неясно, но и особых причин для отказа она не нашла, поэтому просто кивнула. И тогда Микаэль извлек из бумажного пакета еще одну вещь.

— А это что такое?

— А, продавец сказал, что это белье идеально подходит к пижаме, вот я и прихватил его. И его я тоже очень хочу надеть на вас лично.

— Ч-что вы такое несете... Микаэль!

Прежде чем Ирен успела осознать происходящее, рыцарь шагнул к ней и рывком сдернул банное полотенце, в которое она была завернута. В то же мгновение он собственнически заключил ее в свои объятия и накинул на нее то самое белье. Опустив взгляд на коснувшуюся ее тела ткань, Ирен едва не задохнулась от ужаса.

Эту вещь вообще нельзя было называть бельем! По сути, это были просто крошечные лоскутки ткани, соединенные тонкими тесемочками. В рамках здравого смысла Ирен подобное никак не классифицировалось как предмет гардероба. Тончайшая материя мгновенно прилипла к ее еще влажной коже, совершенно бессовестно обрисовывая и обнажая упругие округлости ее груди.

Осознав, насколько непристойно она сейчас выглядит, Ирен в панике задергалась в его руках.

— М-Микаэль! Это уже перебор!

Ее истошный писк прозвучал так, будто в комнате появился огромный таракан, однако Микаэль, не обращая внимания на протесты, ловко орудовал руками, упрямо натягивая микроскопические треугольники ткани прямо ей на грудь.

Порочный клочок материи, оставляющий больше вопросов о том, одета она сейчас или всё-таки раздета, скрывал лишь самую крошечную часть ее тела. От одного только этого у девушки кружилась голова, но...

— Ох, кажется, немного перекосилось.

Микаэль совершенно бесцеремонно просунул ладони под эту непристойную конструкцию. Бережно, но крепко сжав ее грудь, он сдвинул ее так, чтобы лоскутки ткани оказались ровно по центру и скрыли ее затвердевшие вершинки.

— И... из... извращенец!

— Благодарю за комплимент. На вас это смотрится даже лучше, чем я предполагал.

Ирен надеялась, что это слово хоть немного его пристыдит, но Микаэль ответил с совершенно искренним, ничем не замутненным восторгом.

— Да о чем вы вообще думаете целыми днями?!

— А вы правда хотите это знать?

В этот момент губы Микаэля коснулись задней стороны шеи Ирен. Раздавая обжигающие поцелуи, он медленно спустился вдоль ложбинки на ее позвоночнике. А затем, прикусив зубами тесемку белья, глухо пробормотал:

— Если пожелаете... я покажу вам всё на практике.

Цвет той самой тесемки, которую он тогда развязал зубами, в точности совпадал с нежно-голубым оттенком ткани, лежащей сейчас перед Ирен.