Экстра 24

— Владыка? Владыка? Вы в порядке?

Чавка недоуменно кружил вокруг застывшего Микаэля.

— Нет, ничего... А спальня? Ты там, играясь, не насорил?

— За кого вы меня принимаете — за какого-то монстра?! Всё дочиста прибрал! И Руку Оценки убрал подальше!

— Молодец. Завтра утром снова позову, а пока ступай погуляй.

— Есть.

Заметив, что голос Микаэля сделался напряжённым, Чавка торопливо ответил и поспешно убрал щупальца.

Напившуюся вина и отрубившуюся Руку Оценки он закинул на ближний морской берег — вот и поваляется рядышком до самого утра.

Когда Чавка быстро скрылся, Микаэль с Ирен на руках направился в спальню.

Та и впрямь была чисто прибрана, как Чавка и говорил.

Мало того — где он только этому научился? — из красной ткани были даже сложены цветы.

Будь Ирен в сознании, она наверняка долго нахваливала бы Чавку: какая красота.

Но та, что осыпала бы его похвалами, сейчас крепко спала в его объятиях.

Микаэль уложил Ирен на кровать и укрыл одеялом.

Должно быть, она почувствовала, что отдалилось тепло, которое все эти дни ни на миг её не отпускало.

— М-м…

Ирен нахмурилась и зашарила вокруг.

Она искала его.

Стоило Микаэлю взять её за руку, как лицо Ирен снова разгладилось.

Слушая её ровное, тихое посапывание, Микаэль, всё с тем же смятением, сел у кровати и смотрел на лицо жены.

Что же делать?

Вот что заполняло сейчас всю его голову.

Раз Чавка увидел — значит, наверняка.

Без сомнения, за эти несколько дней близости Ирен понесла.

Нельзя сказать, что эта новость его не радовала.

Микаэль провёл ладонью по лицу.

Ребёнок.

Одна мысль об этом — и сердце колотится, и его охватывает странное, небывалое волнение.

В тот день, когда он узнал точное имя чувства, что питал к Ирен, ему приснился сон.

Сон, в котором были он, Ирен — и ребёнок с незнакомым, но до боли родным личиком.

А проснувшись и поняв, что это дитя — их с Ирен ребёнок, разве не сгорал он со стыда до смерти?

Едва обретя чувство, он тут же вообразил себе столь далекое будущее и возжелал его — и от этого казался себе невыносимо жалким.

Но и после того ему не раз снились похожие сны.

Во сне Микаэль испытывал ни с чем не сравнимое счастье и совершенное удовлетворение.

Особенно когда ещё толком не умеющий говорить малыш, подходил и забирался к нему на руки, — тогда от нахлынувших, непередаваемых чувств у него даже перехватывало горло.

Но чем счастливее был сон, тем глубже становились стыд и опустошенность при пробуждении.

Так было… а теперь.

Снова и снова проводя ладонью по лицу, Микаэль положил руку на живот Ирен.

Под тонким летним одеялом отчетливо ощущались изгибы тела и его тепло.

Хоть Чавка и сказал, всё никак не верилось.

Что в этом теле жены, ничуть не изменившемся со вчерашнего дня, зародилось дитя.

Он и сейчас не знал, куда деться от впервые изведанной, новой радости.

Но ровно настолько же давила на него и другая тревога.

Микаэль вспомнил Рейну и Феликса, с которыми виделся несколько месяцев назад.

 * * *

После воссоединения Ирен и Микаэль ещё несколько месяцев пробыли в крепости, чтобы разобраться с артефактами.

Тогда Ирен, как и во второй своей жизни, снова сошлась с подругами и не отпускала их от себя.

Благодаря этому Рейна и Синтия, ещё до того как подземелья совсем сошли на нет, скопили достаточно денег, чтобы дальше жить без всяких забот.

Риоса и без того была богата, так что за неё беспокоиться не приходилось.

Пусть всё было не в точности как прежде, но Ирен всё же снова с ними подружилась.

А когда в крепости перестали появляться подземелья, Рейна и Феликс тоже её покинули.

Эти двое хотели жить в глухом лесу, в деревне средь множества озёр.

Обосновавшись в прекрасной деревушке, добраться до которой можно было, лишь переплыв озеро на лодке, оба с донельзя довольными лицами говорили:

— Здесь и от родных краёв далеко, так что не понаедут всякие с поучениями. Да и к чужакам деревенские относятся куда добрее, чем можно ожидать.

И добавляли как нечто само собой разумеющееся:

— В деревне много детишек, так что, когда родится наш малыш, у него будет с кем дружить.

И в самом деле, не прошло и нескольких месяцев, как они прислали весть, что ждут ребёнка.

— Вы только взгляните! Пишут, уже шесть месяцев! А судя по дате письма… сейчас-то уже девятый, не так ли?

Ирен ещё раньше арендовала в большом городе именной почтовый ящик, чтобы держать связь с подругами.

Пока они с Микаэлем хлопотливо отправляли артефакты обратно, Ирен попросила Чавку принести оттуда письма — и, увидев это, полное радости, подскочила от изумления.

А затем с помощью Микаэля и Чавки, тем же способом, каким переходили из демонического мира обратно в людской, пересекла пространство и отправилась к Рейне.

— Ирен!

— Рей… на?

Не то чтобы она впервые видела беременную, но при виде округлившегося живота подруги Ирен ужасно удивилась.

— Похоже, это случилось ещё в крепости. По правде… когда подземелий стало меньше и пары начали разъезжаться, мы с Рейной перестали принимать снадобье.

Перед Ирен и Микаэлем Феликс произнёс это смущённо.

— Так или иначе, как же я рада, что вы приехали! Здешние люди к нам добры, и всё же подруге, с которой были вместе ещё в крепости, радуешься совсем по-иному — ничего с этим не поделаешь.

На глазах говорившей это Рейны заблестели слёзы.

Феликс, словно привычный к такому, тут же утёр их заранее припасенным платком и сказал:

— После того как Рейна забеременела, слёзы у неё что-то частые стали. Вы же знаете, с роднёй мы не в ладах, так что их и звать-то не думали… Правда, спасибо, что приехали.

Видя, как они рады, Ирен решила побыть там подольше.

Ведь Рейна всё время хотела, чтобы Ирен была рядом.

Так Ирен и Микаэль остались там до самых её родов.

И вот наконец Рейна родила.

На свет появилась здоровая девочка.

Когда деревенская повитуха, приговаривая, какое дитя хорошенькое, обмыла малышку и вложила в руки Рейне, та с Феликсом, навзрыд плача, поприветствовали своего первенца.

И Ирен, глядя на это, тоже прослезилась.

А Микаэль среди этого трогательного действа в одиночку пребывал в потрясении.

Рожать ребёнка — настолько тяжкое дело?

Конечно, он не думал, что дитя выскальзывает легко и просто. Сколько ведь женщин умерло родами.

Так что он знал, что это ужасно мучительно и тяжело… но, столкнувшись с этим воочию, Микаэль ощутил страх.

Ирен придётся пройти через такое?

Микаэлю было невыносимо, даже когда Ирен всего лишь морщилась.

Он и теперь, стоило ему увидеть у неё хоть один порез от бумаги, страдал сильнее её самой.

А если Ирен будет вот так мучиться и страдать…

Может, и без ребёнка можно обойтись?

С того дня Микаэль больше не мог заговаривать о детях.

 * * *

Вспоминая былое, Микаэль сглотнул вздох.

Одно из того, что ещё было ему доступно, пока оставались демонический ранг и магия, — это решать зачатие по своей воле.

Сколько бы он ни изливался в Ирен, если он того не желал, она могла не понести.

Потому-то, хоть он и обладал ею бессчетное число раз, Ирен до сих пор не забеременела.

Так было… а теперь.

В конце концов Микаэль испустил долгий вздох.

Снова встретившись с отброшенным желанием, разделившись надвое, он исступленно обладал ею.

Его ничем не сдерживаемое желание, вцепившись в едва обретенную жену, чтобы во что бы то ни стало оплодотворить, изливалось в неё так, что внутри у неё всё разбухало до предела.

Нелепо, но Микаэль ощутил перед самим собой нетерпеливую тревогу. И потому в конце концов извергся в Ирен — ради зачатия.

Так что, если уж на то пошло, именно он — тот, кто всё это время сдерживался ради неё, — в итоге и заронил в неё семя.

Я… всё-таки…

При мысли, что из-за его прихоти Ирен ждут муки, Микаэлю казалось, будто земля уходит из-под ног.

Он был и счастлив, и в отчаянии.

В этот миг ресницы Ирен затрепетали, и она открыла глаза.

— Микаэль? Где мы…

— Мы вернулись домой.

От вида знакомой комнаты и его голоса Ирен светло улыбнулась.

От этой улыбки Микаэлю стало ещё совестнее; помявшись, он заговорил.

О том, что она беременна, Ирен всё же должна была узнать.

— Послушайте, Ирен. Мне нужно вам кое-что сказать.

— Что же?..

От того, как сильно он мялся, лицо Ирен напряглось.

— Вы… забеременели.

— Что-о-о-о?

От этих слов Ирен изумленно подскочила.

— Если так внезапно вскакивать…

Микаэль испуганно попытался придержать её и снова уложить, но Ирен, оттолкнув его руку, схватила его за предплечье.

— Микаэль, вы!..

И, словно не веря, воскликнула:

— Так вы, оказывается, не бесплодны?!