— А-а!..

Ирен поразил сильный удар, от которого показалось, что тело разрывается пополам.

Тело, пытавшееся устоять, нелепо быстро рухнуло.

И она должна была бы так и покатиться по кровати, но...

— Ох.

Толстая рука Микаэля обхватила ее за талию и подняла, словно он ожидал этого.

— Вам все еще так тяжело.

Тон звучал так, будто он упрекал ее, но Ирен этого не слышала.

То, что проникло в нее сзади, раздвигая тело, казалось больше, чем обычно.

Лоно, растянутое до предела, молило о пощаде.

Проблема заключалась в том, что мимолетная боль быстро сменялась наслаждением.

Задыхаясь так, что не могла нормально дышать, Ирен инстинктивно раздвинула ноги и глубоко вдохнула.

Микаэль погладил ее по спине.

Когда ее тяжелое дыхание немного успокоилось, он убрал руку с ее талии.

Затем, раскрыв ладонь, он начал ощупывать ее живот.

Сначала Ирен подумала, что он просто поддерживает ее тело, но вскоре поняла, что его рука что-то ищет, поглаживая живот.

И в тот момент, когда она поняла, что это, Микаэль прошептал ей на ухо:

— Кажется, достает до этого места.

Сказав это, он слегка надавил на живот Ирен чуть выше пупка.

И без того казалось, что живот вот-вот лопнет от того, что вошло внутрь.

Когда он всей ладонью надавил на живот снаружи, Ирен еще отчетливее почувствовала огромный стержень внутри себя.

— А-а, ух...

Ирен вздрогнула и замотала головой, но рука, давящая на живот, лишь усилила нажим.

— Хотите, чтобы я достал еще глубже?

— Нет, нет. Хватит, если войдет еще глубже...

Микаэль очень медленно толкнулся бедрами.

Она думала, что он уже вошел до самого основания и дальше некуда.

— А-а...

Ирен, приоткрыв рот, издала бессильный стон.

Его плоть, словно бесконечно удлиняясь, упрямо проникала все глубже в нее.

Зрение померкло, звуки отдалились.

Стимуляция, которую он дарил, слишком легко лишила Ирен всех пяти чувств, оставив в мире только его.

Осталось лишь чувство того места, где они глубоко сплелись.

Ирен, не в силах ничего поделать, отчетливо чувствовала его движения, все глубже проникающие в нее.

Вскоре он действительно достиг самого конца.

Ирен задрожала всем телом, не в силах даже застонать.

Каждый раз, когда Микаэль медленно двигался, все ее тело вспыхивало жаром, и странные звуки так и норовили вырваться наружу.

Что еще больше смущало ее, так это то, что его неторопливые движения, сделанные ради нее, были ей не совсем по душе.

Еще немного...

Она хотела, чтобы он двигался грубее.

Вместо того чтобы мучить ее такими мелкими стимуляциями, она хотела, чтобы он обрушился на нее так, чтобы она не могла прийти в себя.

Но она не могла произнести это желание вслух.

Сколько бы раз они уже ни сливались телами, она так и не привыкла к чувству стыда за этот акт.

Даже сейчас, когда она лежала ничком, принимая его сзади, ей было до смерти стыдно и неловко.

А уж просить его мучить ее сильнее и быть грубее — на это у нее точно не хватило бы смелости.

Обычно он удивительно хорошо читал ее мысли, но...

— Раз вам так тяжело, я буду двигаться медленно.

Сейчас он, словно напрочь лишившись проницательности, произносил эти раздражающие слова.

И все же она надеялась, что, как всегда, он в конце концов станет более страстным.

Но стержень, проникший в нее, до ужаса медленно раздвигал ее изнутри и выходил обратно, повторяя это снова и снова.

— А-а, ух...

Накапливающееся наслаждение парализовало разум Ирен.

Каждый раз, когда его самая толстая часть задевала складки внутри, руки ее слабели, и она то и дело падала.

Тогда Микаэль, словно только этого и ждал, поддерживал весь ее живот рукой и снова ставил на колени.

Его рука не оставалась неподвижной.

Словно пытаясь определить, насколько глубоко он вошел, он то и дело ощупывал ее живот, находя себя.

А затем непрерывно поглаживал это место, давая Ирен понять, что он находится именно там.

Жгучее наслаждение продолжало накапливаться.

Ощущение, которое не могло выплеснуться и лишь копилось, теперь переходило грань наслаждения и постепенно становилось болезненным.

— Микаэль, прошу...

В конце концов, не выдержав, Ирен вцепилась в его руку, удерживающую ее, и взмолилась.

— Ирен?

Она позвала его так жалобно, но он переспросил, словно не понимал, зачем она его зовет.

— Еще... немного...

— Не слышу.

Сказав это, Микаэль начал медленно выходить из нее.

В этот момент Ирен, охваченная паникой, неосознанно сама двинула бедрами, вбирая его в себя.

— !..

Ирен не видела, но улыбка, игравшая на лице Микаэля, исчезла.

Она и раньше сама целовала его, но так двигаться самой, принимая его, — это было впервые.

Она вобрала его лишь самую малость, но даже этого, казалось, было слишком много — голова Ирен запрокинулась.

Дрожа всем телом от напряжения, она все же сама двигала бедрами.

Микаэль, стиснув зубы, немного подался назад. Тогда, точно прося не делать этого, послышался тихий стон, похожий на хныканье, и Ирен снова прижалась к нему.

— Ирен. Понимаете ли вы, что сейчас делаете?

На шее Микаэля вздулись вены, когда он судорожно сглотнул.

Смотря на нее, он видел изгибы прекрасных ягодиц, которые так и хотелось укусить, покачивающиеся перед ним.

Когда он снова попытался отодвинуться, Ирен позвала его:

— Микаэль, прошу...

Теперь он не мог притворяться, что не замечает. Сейчас он был нужен Ирен.

Видя ее, жаждущую того, что мог дать только он, Микаэль прикусил губу.

Он всегда мечтал о мире, в котором есть она.

Поэтому, каждый раз возвращая время, он первым делом искал Ирен.

Иногда он мчался в особняк графа, иногда направлялся в крепость.

Но Ирен нигде не было.

Каждый раз, убеждаясь, что ее нет в этом мире, Микаэль думал: «Может быть, Ирен нет в этом мире потому, что я, бросивший ее в ад в неведении, смею желать ее?».

Может быть, она не существует, потому что не хочет видеть меня?

По мере того как он возвращал время снова и снова, надежды Микаэля становились все скромнее.

Сначала он хотел, чтобы Ирен существовала в мире такой, какой он ее помнил.

Такой, какой она смотрела на него.

Но убедившись несколько раз, что в мире ее нет, он стал желать лишь одного — чтобы Ирен просто существовала, в любой форме.

Пусть они не будут в одном времени, лишь бы она счастливо прожила свою жизнь в том мире, который он вернул, и ушла.

Пусть они не встретятся, лишь бы она не ушла в муках.

Когда даже эта надежда исчезла, и он уже почти забыл, ради чего возвращает время...

Он наконец нашел этот мир.

Мир, в котором существует Ирен.

Такая, какой он ее помнил, пришедшая в крепость как очиститель, совсем как тогда, когда они впервые встретились.

Он перехватил ее руку, когда она хотела взять за руку другого, и заставил ее держаться за него.

До этого момента Микаэль был так тронут самим фактом ее существования, что не собирался желать ничего большего.

Только одного — чтобы она стала его парой.

Но человеческая жадность, от которой он не смог избавиться даже став монстром, медленно выползала наружу.

Ирен.

Я хочу держать вас еще крепче.

Я хочу, чтобы вы больше смотрели на меня.

И... я хочу, чтобы вы желали меня.

Бесстыдная, грязная и липкая жадность.

Он думал, что этому никогда не суждено сбыться, но...

Микаэль перевернул Ирен.

Из-за того, что она перевернулась, пока он был глубоко внутри, его член снова безжалостно прошелся по ее нутру.

— Ух!

Пока Ирен дрожала всем телом, мотая головой, Микаэль схватил ее за колени и широко раздвинул ноги.

— Ирен.

Он задвигал бедрами, проникая внутрь.

От яростных толчков нежное тело Ирен затряслось.

— А-а!

В то же время вырвался стон, полный радостного наслаждения.

— Вы этого хотели?

— Д-да, ах! Еще... немного...

Ирен всхлипывала, вбирая его еще глубже. А затем, словно ей было мало, обвила ногами его талию.

— Вы желаете меня? Правда?

— Д-да! Микаэль. Глубже, еще глубже... ах, а-а!

Микаэль выпрямил спину и стал вколачиваться в нее еще глубже, как она и хотела.

Он знал это тело, которым наслаждался без устали — знал, куда надавить, чтобы ей понравилось, и где потереть, чтобы она едва не плакала.

Каждый раз, когда он толкался бедрами, сквозь зубы Ирен вырывались стоны наслаждения.

Микаэль обнял ее тело, которое прижалось к нему еще теснее.

Это был... слишком идеальный мир.

Самое сладкое и прекрасное создание, дарованное ему, тому, кто сделал невозможное возможным.

Микаэль, называя Ирен по имени, продолжал двигать бедрами.

Всевозможные непередаваемые ощущения, от которых, казалось, можно было умереть прямо сейчас, окутали их обоих.

Каждый раз, когда Ирен изнемогала, Микаэль радовался. Он был просто счастлив от того факта, что может так наполнять ее.

Тела, которые поначалу двигались немного невпопад, теперь идеально слились воедино и раскачивались вместе.

И вот, в момент, когда их дыхание идеально совпало...

Микаэль поцеловал Ирен и излил свою любовь и желание в самые глубины.

Ложное желание, чтобы она просто существовала, исчезло.

Микаэль хотел полностью окрасить в свои цвета самое прекрасное существо в этом мире.

Это было самое чистое желание, оставшееся у того, кто бесчисленное количество раз возвращал время вспять.