Онлайн чтение книги Ночь императрицы Your Majesty, I Want You
1 - 107

— М-мх…

Даже после всей подготовки вобрать в себя огромное мужское орудие оказалось непросто. И все же под весом тела вход в лоно разомкнулся, и головка скользнула внутрь. Остатки удовольствия испарились — лицо Аран исказилось от боли. Вошел только кончик, а ее тело уже покрылось липким холодным потом.

Герцог тоже едва сохранял рассудок. Ее нутро сжимало его так туго, что мысли путались. Он изо всех сил сдерживался, чтобы не вонзиться в податливую плоть до конца.

— Ук…

Он хотел позвать Аран по имени, но вместо слов из горла вырвался лишь стон. В отчаянии он схватил девушку за талию, однако, вместо того, чтобы остановить, лишь крепче прижал к себе.

Аран, тяжело дыша, все же приняла его в себя полностью. Она уже успела отвыкнуть от вторжений в свое тело, и посему ощутила, как ее лоно болезненно сжалось вокруг твердого ствола. Ощущения были слишком непривычными — они оба замерли, не в силах пошевелиться.

— Аран… — опьяненный блаженством, Рорк неосознанно произнес ее имя. Она не стала одергивать его. Его пальцы впились в ее хрупкие бёдра. Аран скривилась от грубого прикосновения, но, казалось, герцогу сейчас было не до нежности.

Спустя некоторое время она наконец пришла в себя, ее взгляд стал мутным от желания. Но мужчина все еще не решался двигаться. Видя его напряжение, она прошептала:

— Если ты действительно любишь меня… сделай, как я прошу.

Глубоко вдохнув, она неумело начала двигать бедрами. И тут его терпение окончательно лопнуло.

***

Герцог обхватил обессилевшее тело Аран и начал безжалостно толкаться. Сосчитать, сколько раз он входил в нее, уже не представлялось возможным. С каждым заходом Аран все больше слабела, ее стоны становились тише и тише.

В моменты просветления она цеплялась за его шею, как за спасательный круг, но все равно постоянно соскальзывала. Тогда герцог прижимал ее к себе еще сильнее. Его плечо, в которое девушка уткнулась лицом, было совсем мокрым от смеси слез и слюны.

Находясь в полузабытьи от собственной жажды, он все равно то и дело проверял состояние своей партнерши. В ответ та лишь мотала головой:

— Не останавливайся… продолжай…

Она принимала его, превозмогая боль, раздвигала ноги шире, подтягивала его к себе. И он снова терял рассудок. Аран знала, что он чувствует, и намеренно требовала больше. Грубее, жестче. Пусть будет больно — лишь бы страх исчез. Скрывшись под предлогом его жестокости она позволяла себе рыдать, как ребенок.

Их соитие длилось до рассвета. Как она не потеряла сознание за столь долгое время — оставалось загадкой.

Едва разлепив склеившиеся от слез ресницы, Аран прошептала:

— А если… я снова не забеременею?

Если Рорк умрет, то и ребенка не будет.

Казалось, она уже позабыла, как стоять на собственных ногах. И это он сделал ее такой.

— Все будет хорошо, — герцог прижался губами к ее влажным волосам.

Аран ничего не ответила вслух, но ее отчаяние, попытка ухватиться за призрачную надежду уже само по себя было признанием. Даже если в ее сердце оставалась лишь ненависть.

А он, в свою очередь, не мог показать, насколько рад видеть ее рядом. Да, он все еще чувствовал к ней жадность, ревность, жестокость — но теперь их затмевала вина. Он навсегда обречен оставаться ее грехом.

— Все будет хорошо, — повторил Рорк.

Аран слабо улыбнулась. Его утешения, как всегда, были пустыми.

— Да. Я выживу. Даже без тебя. — ответила она.

Но ей все равно хотелось верить ему.

В отличие от нее, герцог говорил искренне. Он знал: Аран — сильная. Если он исчезнет, она будет страдать, но найдет замену. Другого мужчину. И сама обретет богатство и власть.

Однако он не позволит этому случиться.

Он не отдаст свое место никому. Потому что она — это единственное, что у него есть.

***

На следующий день Аран сама вызвала герцога в свои покои.

— Ты пришел, — она отложила документы, которые читала, и поднялась с кресла.

Императрица выглядела куда спокойнее по сравнению с вчерашним вечером. На ее плечах был накинут тонкий пеньюар поверх ночной сорочки. Комната освещалась мягким светом, однако в полумраке все равно было видно, как сквозь расстегнутый халат проступают острые ключицы и верхняя часть груди.

Рорк видел Аран обнаженной бессчетное количество раз, но все равно отвел взгляд. Если будет смотреть дольше — не ручается, что сможет сдержаться. Однако императрица не позволила ему отстраниться.

— Посмотри на меня, — приказала она.

Герцог медленно поднял глаза. Она спокойно сбросила с себя халат и перекинула его через спинку кресла. Ее щеки и шея слегка порозовели.

Он проследил взглядом, как румянец скользнул вниз по телу девушки, и невольно сглотнул. Сквозь тонкую ткань сорочки ее нагота просвечивала так явно, что он мог мысленно дорисовать каждую линию.

— Придворные лекари сказали мне, что одного вечера недостаточно для зачатия, — проговорила она.

Герцог промолчал. Аран, не отрывая от него взгляда, сбросила с себя последнюю одежду. Шелковая ткань соскользнула с ее плеч и упала на пол.

Рорк думал, что вчерашнее было не более чем минутной слабостью с ее стороны, но все равно, где-то в глубине души, ожидал, что она вновь так поступит. Поэтому до того, как переступить порог императорских покоев, он успел принять противозачаточное снадобье, только не был уверен, насколько быстро оно подействует.

— Подойди. — приказала императрица.

— Ваше величество…

— Не заставляй меня повторять.

Герцог сделал шаг вперед. Тогда Аран взяла его ладонь и прижала к своей груди. Мягкость женской кожи обожгла пальцы, и он стиснул зубы. Она снова дрожала, но уже не так сильно, как вчера. Чего не скажешь, о ее сердце: оно все также бешено билось под его ладонью.

— Одной ночи, кажется, недостаточно, — повторила Аран, стараясь казаться холодной.

И у нее почти получилось.

Странно, но сейчас именно Рорк выглядел более растерянным, чем она. Хотя он был полностью одет, в то время как она — абсолютно обнажена.

— Вчерашнее… было ошибкой. — с трудом подбирая слова, проговорил он.

Его голос прозвучал резко, будто хаос минувшей ночи для него вовсе не существовал. Весь день он мысленно корил себя за то, что поддался на ее уловку. Но сейчас сдаваться не собирался, несмотря на все провокации.

Аран, на его взгляд, никак не годилась для вынашивания ребенка. Да, она немного поправилась, но ее тело все еще выглядело совсем хрупким, готовым рассыпаться от одного неосторожного прикосновения. Если Аран просто боялась потерять Рорка, то тот, в свою очередь, не хотел причинять ей вред. В его глазах ребенок казался чем-то вроде паразита, высасывающего жизненные силы и без того слабой девушки.

— Ошибкой? — Аран хлопнула ресницами.

— Да. Ошибкой.

Он ответил твердо, хотя знал, что лжет. Он не мог позволить ей уйти к другому — и потому сознательно уворачивался.

— Ошибкой… — тихо повторила она. В зеленых глазах вспыхнула ярость, которая тут же погасла. Императрица прямо посмотрела на герцога и с ледяной уверенностью улыбнулась:

— Неважно. Сегодня ты совершишь ту же ошибку снова.

***

Наконец настал день выступления армии в поход. Погода стояла ясная, и словно сама судьба предвещала победу Империи. На той самой площади, где когда-то висела отрубленная голова графа Ленса, Аран решила провести напутственную церемонию.

Это был торжественный момент, поэтому она тщательно продумала свой наряд. Чтобы ничего слишком яркого и легкомысленного, но в то же время без ущерба для величия. Даже Розина, которая обычно настаивала на пышных платьях, на этот раз без возражений подобрала строгое темное одеяние. Украшения также решили свести к минимуму, чтобы подчеркнуть бледную кожу и светлые волосы государыни.

Площадь была переполнена солдатами и их семьями, пришедшими проводить своих родных.

— Здесь так много людей, — пробормотала Аран, слегка пораженная видом.

Розина что-то шепнула императрице из-за спины. Та, напрягшись, едва заметно кивнула. Будучи правительницей самого оживленного города на континенте, она впервые видела такое скопление народа.

Но больше ее поразило другое: имперская армия, собравшаяся здесь, была лишь авангардом. Основные силы выступили из столицы сегодня на рассвете и уже скоро должны были присоединиться к отрядам приграничных дворян.

Сдерживая дрожь, Аран медленно поднялась на помост. Когда церемониймейстер объявил о прибытии императрицы, шумная толпа на площади затихла, словно ее облили ледяной водой. Несмотря на свое высокое положение, Аран никогда не оказывалась в центре стольких взглядов. Ее голова закружилась, и без того бледное лицо стало почти прозрачным.

Спустя секунду она выпрямилась и начала читать подготовленную речь — слова ободрения, призванные поднять боевой дух войск. Голос ее был негромким, но четким и мягким, приятным для слуха. Хрупкая внешность, которая обычно вызывала жалость, теперь, напротив, тронула сердца солдат. Прямая осанка и полный достоинства вид создавали образ, способный вдохновить молодых воинов.

Аран мысленно поблагодарила свое слабое тело — хоть сейчас оно оказалось полезным. Пусть она не могла сражаться рядом с ними, но могла дать им свое напутствие и толику воодушевления.

Молодая императрица, которая сама еще совсем недавно была ребенком, ободряла юношей — зрелище настолько трогательное, что среди толпы оказалось немало художников, спешивших запечатлеть сей момент. Даже маркиз Бьерн, который обычно не упускал случая перечить своей правительнице, сегодня смотрел на Аран с неподдельным восхищением, как истинный вассал. И она ответила ему теплой улыбкой.

Великий Герцог, наблюдавший за императрицей со стороны площади, с трудом сдерживал желание броситься к ней и покрыть все ее лицо поцелуями. Буквально несколько часов назад, на рассвете, они были сплетены в постели, а на его теле все еще оставались следы ее ногтей — свидетельство его "ошибок" за последние дни.

Но в отличие от его пылающего взгляда, ее глаза лишь холодно скользнули по нему. Императрица не могла открыто проявлять неприязнь к своему главнокомандующему и даже иногда улыбалась, но Рорк знал — она все еще злится не него.

«Не уходи, Энох!»

Ее мольба, вырвавшаяся в момент страсти, все еще звенела у него в ушах. За все дни, что они провели вместе, Аран пыталась казаться сильной и лишь на один миг, забывшись на пике наслаждения, впервые показала свою истинную слабость.

«…»

Но он не ответил. Вместо этого сжал ее руку и… уже через несколько часов стоял здесь, во главе армии. Императрица взглянула на него, на мгновение нахмурилась, но тут же разгладила лоб, будто ничего не произошло.