Онлайн чтение книги Ночь императрицы Your Majesty, I Want You
1 - 110

Когда Розина впервые узнала о беременности императрицы, то решила, что Великий Герцог окончательно потерял рассудок и силой принудил ее делить с ним ложе. Но, понаблюдав за изменившимся поведением герцога и спокойной реакцией Аран, она начала сомневаться.

Розина не знала, что именно произошло между ними, поэтому не могла до конца понять, как они решились на подобный шаг. Она очень беспокоилась, что Аран придется нести это бремя одной, без супруга и поддержки. Хотя императрица вряд ли нуждалась в жалости собственных слуг.

— Имя можно придумать позже. — Аран поднялась с кресла, — Уже поздно, тебе стоит отдохнуть.

Розина накинула ей на плечи халат, прежде чем выйти. Оставшись в одиночестве, императрица сразу же легла в постель. Вопреки опасениям фрейлины, она не чувствовала особого дискомфорта, кроме изменений в теле. Розина заботилась о ней лучше, чем большинство мужей о своих женах, да и ребенок, если родится здоровым, будет расти в достатке — в качестве наследника престола и единственной крови герцогского рода. Даже без официального брака между императрицей и Великим Герцогом его будущее было обеспечено.

И все же, по мере развития беременности, в груди Аран продолжало томиться странное беспокойство. Ребенок для нее был не только способом привязать герцога к себе, но и вечным напоминанием о том, что теперь она сама всегда будет прикована к нему. От этой мысли Аран ощущала тошноту.

Решение, принятое в порыве ярости обернулось тяжелой ношей. Раньше она этого не понимала.

Когда Розина, пусть и с долей лести, говорила, каким прекрасным и достойным вырастет будущий наследник Империи, Аран чувствовала себя странно. Она не была уверена, что дитя, зачатое без любви, оправдает надежды окружающих. Казалось, до нее только сейчас по-настоящему дошло, насколько серьезный поступок она совершила.

 Родители Аран, узнав о ее рождении, позабыли о достоинстве и плакали от счастья. А что же она сама? Девушка не испытывала ничего, кроме облегчения, что ее положение останется неприкосновенным.

Ей внезапно стало стыдно. Получается, стыд стал ее первым настоящим чувством к своему же ребенку. Поэтому, хотя бы из чувства долга, она решила понемногу начинать привязываться к нему. В конце концов, этот малыш был ее плотью и кровью, единственной семьей в этом мире. Аран осторожно провела рукой по слегка округлившемуся животу.

— Имя… — неуверенно пробормотала она, но не остановилась и немного скованно продолжила поглаживания, — Давай подумаем, как тебя назвать, малыш.

***

Герцог Сайлас навестил Аран. Его род, чьи силы в основном состояли из флота, не участвовал напрямую в войне, ограничившись поставками снаряжения. Однако избежать осложнений ему также не удалось, поэтому он лишь недавно смог вернуться в столицу.

— Дела улажены? — спросила императрица.

— Да, благодаря вам. — ответил Сайлас, — Кстати, я привез новый сорт чая — думаю, вам понравится. Аромат у него особенный.

Он протянул Аран небольшую шкатулку. Та еще до его слов уловила запах сушеных трав. В последнее время ее обоняние обострилось из-за токсикоза, и даже приятные ароматы стали казаться отвратительными.

— Благодарю, но смогу только лишь оценить твое внимание… — нехотя произнесла Аран.

— Он вам не нравится? — Сайлас приподнял брови.

— Нет, просто… — она смущенно отстранилась. Тошнота вновь накатила волной, отчего она едва сдерживалась. Розина, не выдержав, распахнула окно. Аран тут же бросилась к источнику свежего воздуха, сдавленно кашляя. Стало немного лучше, но приступ все никак не прекращался.

Обычно невозмутимый герцог Сайлас, казалось, растерялся.

— Ваше величество? Все в порядке? — спросил он.

— Все… хорошо… — Аран слабо махнула рукой, но тут же снова склонилась над подоконником.

— Ваша Светлость, позвольте, я приму чай и позже передам Ее Величеству, — в дело быстро вмешалась Розина и забрала пахучую шкатулку.

Герцог машинально отдал свой подарок, который фрейлина тут же передала одной из служанок, мысленно ворча: «Ох, уж эти мужчины… Никакой от них помощи».

Только когда коробка исчезла из комнаты, Аран смогла перевести дух. Запах еще витал в воздухе, но дышать стало легче. Дрожащими ногами она добралась до кресла и опустилась в него. Постоянная тошнота и отсутствие аппетита превратили ее в немощного человека — даже небольшие усилия ей давались с трудом.

— Говорят, вы простудились… Неужели стало хуже? — Сайлас продолжил с беспокойством смотреть на императрицу.

— Д-да, — смущенно улыбнулась та, избегая его взгляда.

Разумеется, герцог не поверил ее неуклюжей лжи. Он понял, что Аран что-то скрывает, но не подал виду.

— Чем вообще занимаются ваши лекари? — недовольно спросил он.

— Разве в этом есть их вина? — отмахнулась она, и поспешила сменить тему, — Кстати, я слышала, в Данаре сейчас небывалый наплыв судов.

Из-за войны сухопутные пути оказались перекрыты, поэтому морская торговля процветала. В последнее время все порты, независимо от размера, были забиты кораблями. Что уж говорить о таком крупном городе, как Данар. Именно поэтому герцог был так занят в последнее время.

— Пока мы справляемся, но если война затянется, у нас возникнут проблемы. — ответил Сайлас.

— Боюсь ты прав, пираты непременно воспользуются моментом. Я выделю дополнительные войска для охраны. Да и за иностранцами придется усилить контроль.

— Благодарю, Ваше Величество.

Они еще немного поговорили о делах, и когда разговор уже подходил к концу, Аран нерешительно окликнула Сайласа:

— Эм… Герцог Сайлас.

Он тут же обернулся, с легкой улыбкой ожидая, когда императрица продолжит говорить. Та нерешительно замолчала, но он все равно терпеливо ждал. Наконец, Аран заговорила:

— Только… не пойми меня превратно. Дело относится не ко мне, а к одной из моих фрейлин… Я просто не знаю, как ей помочь.

Было очевидно, что речь шла о ней самой, но Сайлас сделал вид, что поверил, и кивнул.

— Конечно. Говорите.

— Поскольку тема очень деликатная, ты должен сохранить все в тайне…

Голос императрицы становился все тише. Она не имела права показывать свой стыд, но говорить о беременности, будучи незамужней, казалось невыносимым. Стиснув складки платья, Аран старалась не обращать внимания свои на пылающие щеки.

— Дело в том, что моя фрейлина… забеременела. — пробормотала она.

— Забеременела?!

Герцог едва не схватил императрицу за плечи. Так вот почему ее тошнило от чая…

От его резкого тона девушка широко раскрыла глаза. Сайлас на мгновение зажмурился, стиснул зубы, а затем с усилием выдавил нейтральную улыбку.

— Продолжайте.

— Что касается мужчины… То он на войне. Командует одним из отрядов и пока ничего не знает. Она никак не решается ему сообщить. Вы же тоже мужчина… Может, дадите совет? Не мне, конечно, а ей.

— А зачем что-то скрывать? — отозвался Сайлас, — Ребенок — это всегда повод для радости.

Его ответ прозвучал холоднее, чем он планировал. Голос сам по себе стал резким.

— Но… Что если он не хотел заводить этого ребенка…

Аран невольно сжала край платья и опустила голову. Герцог был настолько ошеломлен, что даже разозлиться не мог. Он не понимал, что вообще происходит. Если Великий Герцог слыл безумцем среди народа, то императрица всегда была воплощением рассудка. А теперь, судя по ее словам, ребенка хотела только она.

Сайлас машинально провел рукой по своему лицу. К счастью, Аран не видела, как дрожат его пальцы. Сделав глубокий вдох, он попытался осмыслить ситуацию.

Императрица хотела укрепить свою власть, и ребенок от Великого Герцога наверняка мог бы покрыть ее нужду в наследнике и твердом положении на троне. Но даже так ее шаг выглядел слишком необдуманно. Рорк вовсе не был при смерти — к чему такая спешка? Они ведь даже брак не заключили…

Сайлас намеренно удерживал взгляд на лице Аран, чтобы ненароком не посмотреть ей на живот. Ресницы девушки дрожали — даже притворившись, что говорит о фрейлине, она не могла скрыть собственного смущения.

— Не говорите ему. — твердо заявил герцог.

Аран резко подняла к нему голову.

— Сейчас это ни к чему хорошему не приведёт.

Это была ложь, приправленная эгоизмом. В словах Сайласа сквозила натянутость и уродливая ревность. Но Аран, безоговорочно ему доверявшая, восприняла все всерьез. Глядя в ее чистые глаза, он подавил горечь и добавил:

— Мужчины импульсивны и эмоциональны. Только дайте повод — и они с готовностью все разрушат.

Прямо как я сейчас.

— Но разве появление ребенка — это не важное событие? — Аран хлопнула ресницами, — Неужели одна единственная весточка о нем может все испортить?

— Солдат, может, и сорвется, но командир обязан сохранять хладнокровие. Зачем нарушать его покой, если он все равно все узнает по возвращении?

— А если… он не вернется?

— Шансы, что командир погибнет, ничтожны. Если он дворянин, его не станут убивать — хотя бы ради выкупа.

— Все же нельзя исключать худшего сценария.

— Если вы так тревожитесь, то подождите хотя бы до полной победы Империи. Ребенок ведь не родится завтра.

— Пожалуй, ты прав… — Аран тяжело вздохнула, — Когда уже закончится эта война? Я даже на фронт не могу отправиться. Это невыносимо.

— Не терзайтесь так, Ваше Величество. — успокаивающе произнес Сайлас, — Не вы развязали эту войну. Король Ласэра своими руками ускорил собственное падение. У него наверняка на плечах вместо нормальной головы — рыбья, иначе его народ не проливал бы кровь напрасно. В своей жизни я встречал лишь двух настолько глупых людей.

— Рыбья голова?

Аран рассмеялась — впервые за долгое время. В отличие от остальных, Сайлас умел утешать. Когда смех стих, она с тем же оживлением спросила:

— Ну про одного понятно, а кто второй?

— Это…

Только сейчас Сайлас сообразил, что сплоховал. Даже он, всегда резкий на язык, не осмелился бы оскорбить отца наследника Империи в присутствии самой императрицы. Аран же, ничего не подозревая, продолжала бормотать про себя «рыбья голова» и смеяться.

Черт возьми, она прекрасна.

Даже если итог его любви таков, он все равно желал императрицу. Гнев клокотал у него в груди, но сейчас, в отсутствие Великого Герцога, мысль о том, что он должен защитить Аран, пересиливала все остальное.

Похоже, рыбьи головы есть уже не у двух, а у трех людей.