Онлайн чтение книги Ночь императрицы Your Majesty, I Want You
1 - 85

— Тебе не стоит заставлять себя читать. — произнесла Аран и потянулась за бумагой, которую Сайлас держал в руке, но он резко поднял ее выше. Девушка замерла, растерянно глядя на него.

— Я еще не дочитал. — коротко ответил он и посмотрел на нее.

— Если текст никуда не годится — скажи прямо.

Со своей смущенной беспомощностью и неуверенными движениями императрица выглядела ровно на свой возраст. Такой… милой, что ему хотелось просто прижать ее к себе. Сайлас постоянно балансировал между почтительностью вассала и страстью мужчины. Он находился словно на лезвии ножа.

Беззащитность Аран заключалась в том, что она не относилась к нему как к мужчине. Каждый раз, когда она сама приближалась к нему, он сдерживал себя, не зная, где пролегает грань дозволенного.

Герцог не отводил взгляда от раскрасневшегося лица девушки. И чем дольше он смотрел, тем алее становились ее щеки. Он понимал: если затянет этот момент, то императрица точно заподозрит неладное, поэтому поспешно перевел взгляд на документ.

— Не мне судить, но… все написано действительно хорошо. — заметил он, — Некоторые идеи хочется воплотить уже завтра. Хотя для полной реализации ваших планов и ста лет не хватит.

Аран просияла, словно ребенок, получивший похвалу.

В такие мгновения Сайлас чувствовал себя счастливым. Когда она показывала свои редкие, искренние эмоции, ему почти казалось, что она на самом деле принадлежит ему. Но он не забывал: давить дальше — нельзя. Признайся он один раз, и больше никогда ему видеть довольного выражения на ее лице. Через эту практику он уже проходил.

Герцог постарался подавил жгучее желание за спокойной улыбкой. Если уж он не может быть ее мужчиной, то хотя бы останется самым верным вассалом.

— Правда? Если вы просто щадите меня… — тихо пробормотала Аран.

— В моих словах нет ни капли лести, Аранрод.

Перо выскользнуло из ее пальцев, громко ударившись о мрамор.

— М-м… — На ее лице читалась явная растерянность.

Винить Сайласа она не могла — сама разрешила ему называть ее по имени. Тот сделал вид, что ничего не заметил, поднял перо и протянул ей:

— Вы уронили.

— Благодарю.

Их пальцы едва коснулись. Аран дернулась, будто обожглась, и быстро выхватила перо. Герцог лишь улыбнулся, словно ничего не произошло.

Несмотря на занятость, Сайлас предложил вместе осмотреть трущобы. Аран сначала не хотелось идти туда — она заранее переживала, что снова увидит душераздирающие сцены. Но его слова убедили ее:

— Разве не лучше лично убедиться, как изменится этот район?

Они не стали привлекать внимание пышным кортежем. Остановив карету чуть поодаль, Аран наблюдала за жизнью трущоб из окна. Заметив ее мрачное настроение, Сайлас бодро спросил:

— Как мы назовем эти кварталы, когда их отстроим? Сейчас они носят имена старых святых, но, думаю, им не помешает новое название. Может, начнем придумывать уже сейчас?

Аран задумалась. Обычно районы называли в честь тех, кто способствовал их развитию.

— «Деревня бродячих рыбаков»? — предложила она серьезным тоном. Герцог рассмеялся, решив, что она пошутила.

За последние месяцы Аран научилась подыгрывать абсурдному юмору Сайласа. Она запоминала его остроты, чтобы потом повторять их Розине — та хохотала, будто слышала самое смешное в мире. Сам герцог тоже не мог сдержать улыбку, стоило Аран сказать что-то похожее на шутку.

Девушка никогда не считала себя остроумной, но, видимо, все же обладала талантом радовать других. И это приятно грело душу.

Отвернувшись от герцога, Аран снова скользнула взглядом за окно.

Днем трущобы выглядели иначе, чем ночью. Дома, приткнутые друг к другу без единого зазора, напоминали гигантскую крепостную стену. Узкие переулки между ними кипели жизнью.

Зрелище оказалось не таким удручающим, как она ожидала. Люди выглядели уставшими, но ни боли, ни отчаяния в их глазах не было. Они построили свое государство и выживали в нем по своим правилам. В их поведении было некое достоинство, перед которым любая жалость казалась оскорблением.

Она не имела права их «спасать». Даже став императрицей снова, просто не смогла бы. Все, что ей оставалось, так это помочь им не остаться в изоляции. Их маленькому государству отчаянно не хватало ресурсов. Но без титула и власти возможности Аран были ограничены. Чтобы добиться чего-то, ей пришлось бы бороться точно так же, как они.

— Мне не терпится увидеть, как все изменится, — пробормотала она.

— Совсем скоро все случится, — уверенно ответил Сайлас.

Но понаблюдать за переменами в трущобах им так и не удалось. Возвращение в столичный дворец наступило раньше, чем они ожидали.

На границе вспыхнула война между Изуми и Ласэром. Король Изуми запросил поддержки у Империи Лейнстер. И хотя Великий Герцог управлял страной от имени императрицы, без ее повеления войсками он распоряжаться не мог.

Аран перечитала срочную депешу из дворца несколько раз.

Хотя напряженность между двумя враждующими государствами начала назревать далеко не вчера, Империя до последнего времени успешно сдерживала конфликт. Однако стоило распространиться слухам о том, что императрица покинула трон, как королевство Ласэр воспользовалось моментом. По численности их войск и запасам снаряжения было ясно — они готовились к войне уже достаточно давно.

Даже если исход сражений останется неопределенным, затяжной конфликт нанесет урон всем, включая саму Империю. Беженцы и дезертиры с обеих сторон уже хлынули через границу. Приграничные города перешли на военное положение. Медлить больше нельзя.

— Мне нужно вернуться, — Аран произнесла свои слова спокойнее, чем ожидала.

Если бы она сказала, что совсем не чувствовала боли — солгала бы. Однако мука расставания со спокойной жизнью оказалась не настолько мучительной, как она боялась.

Сайлас ничего ей не ответил. Он колебался. Часть его жаждала, чтобы Аран отвернулась от дворцовых интриг и наконец обрела покой. Но, в то же время, он же видел, как она боролась с принятием правильного решения. Прикрывать ее любовью, как когда-то поступил Великий Герцог, он не хотел.

Затянувшееся молчание Сайласа заставило Аран предположить, что он презирает ее слабость. 

Наверное, думает, что у меня не хватило духа бежать по-настоящему.

— Я знаю, мои слова звучат глупо… — начала она оправдываться.

— Не в этом дело, — его голос прозвучал непривычно глухо. Взгляд молодого человека потемнел. Аран уловила в нем какую-то борьбу.

— Герцог?

Словно осознав, что выдал себя, он мгновенно вернул привычную сдержанность.

— Подождите. Я кое-что приготовил.

Не успев ничего спросить, она лишь наблюдала за тем, как Сайлас исчез в соседней комнате. Вернувшись, он протянул ей плоскую печатку с императорской печатью.

— Как она у тебя оказалась? — Аран ошеломленно посмотрела на кольцо.

— Великий Герцог доверил ее мне.

— Великий Герцог…

Аран машинально надела печатку. Она идеально села на палец, будто никогда не покидала своего законного места.

Сжав пальцы в кулак, Аран внезапно поморщилась, как будто ей стало больно.

— По правде говоря, я возвращаюсь в столицу не из-за высоких идеалов, — прошептала она.

Герцог молчал.

— Я хочу измучить его. — сквозь зубы добавила Аран, — Так же, как он мучил меня. Хочу, чтобы он задохнулся от моей близости.

Рорк вбил страх до самого мозга ее костей. Однако сейчас в ней кипела ненависть — столь яростная, что ее хватило бы, чтобы заполнить все трещины, которые он оставил в ее душе.

— Поступайте, как считаете нужным. — мягко отозвался герцог и добавил с ядовитой насмешкой, — Если потребуется, я помогу. Лично у меня к герцогу тоже немало претензий.

И почему-то его слова странным образом утешали. Аран улыбнулась в ответ. Кто угодно увидел бы, что ее улыбка фальшивая, но так все равно лучше, чем дрожать или плакать.

— Верно. У этого человека достаточно врагов, — согласилась она.

— Я лишь не хочу, чтобы Ваше Величество страдали сильнее прежнего. — добавил Сайлас.

— Не беспокойся. Боль — доказательство того, что я еще жива.

***

Дворец не изменился. Все та же ослепительная роскошь, все те же надменные аристократы с гнилыми душами и сам Великий Герцог, по-прежнему возвышающийся над остальными, будто тень монарха. Все осталось таким, каким оставила Аран. Только теперь она смотрела на Рорка без прежнего трепета. Теперь его влияние не имело над ней власти.

Едва она вернулась, как был созван экстренный совет. Выслушав доклады, Аран отдала приказы с такой уверенностью, будто и не покидала трон.

— Как ни печально, но Изуми уже обречена. Мы окажем им военную поддержку в знак уважения к их преданности империи, но если ситуация ухудшится — немедленно отводите войска.

Положение Изуми было настолько безнадежным, что даже помощь не могла изменить исход. Возможно, эта война станет для них концом. Они были давними союзниками, но Аран не могла жертвовать своими людьми ради уже проигранного дела.

— Если мы предадим Изуми, кто тогда будет уважать и почитать Империю? — возмутился граф Истер, родственник короля Изуми.

— Так вы предлагаете позволить нашим мужчинам погибать за чужие земли? — холодно спросила императрица.

— Я не это имел в виду, но…

— Конечно, я не намерена бросать союзников. Если Изуми пожелает, я лично встречусь с королем Ласэра и попытаюсь договориться. А если переговоры провалятся, я сделаю все, чтобы обеспечить безопасность королевской семьи.

Граф Истер пытался возражать, но, глядя на твердость императрицы и равнодушие остальных дворян, в конце концов замолчал.

Закончив совещание, Аран покинула зал. Естественно, Рорк последовал за ней.