Онлайн чтение книги Ночь императрицы Your Majesty, I Want You
1 - 112

Конечно, Аран не верила, что проницательный Сайлас купился на ее неуклюжую ложь. Однако, в тот момент она была зажата между тесными рамками морали и собственной безопасности. К счастью, он не стал упрекать ее, не стал выставлять дурочкой.

— Да. — просто ответил герцог.

— И ты точно знаешь чей он? — Аран вскинула на него глаза.

— Разве он не от Его Светлости Великого Герцога?

— Просто… Так получилось… — словно оправдываясь, начала она, но Сайлас перебил:

— У вас не было другого выбора.

— В любом случае, до конца войны никто не должен знать, чей это ребенок. Понятно?

Сайлас поспешно кивнул. Он увидел, как рука императрицы неосознанно легла на округлившийся живот. Попытался улыбнуться, но не смог. Спасибо, что хоть сохранил безразличное выражение лица. Ревность горела в нем бешеным пламенем.

Аран, ничего не замечая, мягко улыбнулась. Она отреагировала иначе, совсем не с той растерянностью и страхом, что были раньше. Казалось, за последние несколько недель изменилось не только ее тело.

Она носила ребенка от ненавистного человека, но не выглядела тревожной или испуганной. Более того — императрица знала, что как только она объявит Великого Герцога отцом, то избавит себя от пересудов знати. Оставалось лишь терпеть и ждать. Лишь бы тот, кто сейчас сражался на поле боя, не дрогнул.

Впервые в жизни герцог Сайлас почувствовал зависть. И от этого начал казаться себе еще более жалким. Но перед ним стояла Аран, уже не наивная девушка, но женщина. Поэтому он кое-как заставил себя улыбнуться ей.

— Я впервые говорю об этом, но… я уже выбрала имя. — неуверенно произнесла Аран.

— Правда?

— Если будет мальчик — назову его Скади, в честь первого императора. Если девочка — Брин, в память о матери.

— Брин… — тихо повторил Сайлас.

Словно десятки лет прошли с тех пор, как он в последний раз обращался к императрице с этим именем. Видел молодую девушку, которая удивленно таращилась на только что пойманную рыбу. Ее застенчивая улыбка почти не изменилась, однако, между ними теперь лежала пропасть.

— И еще… — добавила Аран, — я хочу, чтобы ты стал крестным.

Она смотрела на Сайласа с доверием. Как же жестоко с ее стороны просить его о чем-то подобном, да еще и так искренне. Но отказать он не мог.

— …Для меня это честь, Ваше Величество. — с некоторой заминкой ответил он.

***

Рорку приснилась императрица. Она стояла перед ним, но смотрела куда-то мимо него. Ему стало обидно, но шагнув ближе, он увидел, что Аран поднесла палец к губам, призывая к тишине. Все так же, не удостоив его взглядом.

Обернувшись, он увидел груду драгоценностей. Казалось, она просила его принести их. Даже во сне желая заполучить ее расположение, он собирал все драгоценные камни, какие мог, но Аран лишь качала головой.

После нескольких безуспешных попыток с его стороны, она, наконец, указала на что-то. Не глядя, Рорк поднял то, что хотела императрица и протянул ей. Только тогда она улыбнулась.

То была маленькая корона. Аран прижала ее к груди, словно самое дорогое сокровище. Рорк почувствовал, как сжимается его сердце, но не мог оторвать от нее взгляд. Боялся, что, как в прошлых снах, она вдруг начнет проклинать его, и хотел продлить хрупкий миг спокойствия хотя бы сейчас. Вдруг Аран прошептала:

— Спасибо.

Он спросил, не нужно ли еще чего-то, лишь бы остаться дольше, но она покачала головой. И в следующее мгновение он проснулся.

Попытки заснуть снова оказались тщетными — сон бесследно исчез. С раздражением Рорк поднялся на ноги.

Война, которую он планировал завершить за полгода, начинала затягиваться. Ласэр сопротивлялся яростнее, чем ожидалось, будто доказывая, что их мятеж — не пустой звук. Неумелые действия имперских войск тоже сыграли свою роль.

Натягивая рубашку, Великий Герцог машинально провел рукой себе по спине. Несмотря на строгое следование предписаниям лекарей, черные пятна никак не исчезали. В начале войны они будто замедлились, но теперь начали расползаться дальше. Он слегка поморщился.

Хотя бы боли не было, и на том спасибо.

Одевшись, он решил просмотреть почту из столицы. Аран никогда не отвечала на его сообщения лично. Он не стал вскрывать письмо, которое наверняка писал придворный секретарь, лишь провел пальцами по печати. Только императрица могла оставить такой оттиск. Мужчина задержал на нем руку, словно пытался через воск ощутить тепло ее пальцев.

Потом вспомнил сон, приснившийся накануне. Что-то в нем казалось тревожным и даже предупреждающим. Не случилось ли с Аран чего-то плохого?

До фронта новости из столицы доходили редко, и это откровенно раздражало Великого Герцога. Беспокойство в нем принялось разрастаться со скоростью сорняка: не заболела ли она? В последнем донесении писали, что ее простуда прошла… Но теперь его грызла иная тревога. А вдруг она беременна? Что, если в его отсутствие ее хрупкое тело не вынесет все тяготы, что, если она останется одна при родах…

Однако, в письме фрейлины, полученном неделю назад, не было ни намека на беременность. Да и вряд ли Аран стала бы скрывать такую новость. Скорее, потребовала бы от него признать ребенка своим наследником еще до родов.

Впрочем, шансы на зачатие у них были малы. Лишь однажды за все время он забыл о предосторожности. Так что его сон — просто игра воображения.

Скучаю настолько, что даже во сне твой образ преследует…

Рорк стиснул зубы. Что бы ни случилось, сейчас его долг — закончить войну и вернуться. Он вышел из палатки и вгляделся в предрассветную тьму. На фоне черного неба белели стены крепости Ласэр.

Захватить ее — значит открыть путь к столице врага. Король Ласэра отправил сюда собственного брата, принца, защищать последний рубеж. Но все их сопротивление все равно уже не имело смысла: запасы продовольствия в крепости иссякли, поэтому с рассветом начнется их последний бой.

Едва взошло солнце, как имперские войска двинулись в атаку. На стене форта показалась фигура принца — высокомерная, с презрительной ухмылкой.

— Вашей королевне Лейнстер, наверное, не терпится увидеть своего пса, — прокричал он, поймав взгляд Рорка. — Ты что-то надолго в этот раз оторвался от ее поводка.

Тот сжал рукоять меча. Казавшийся когда-то благородным принц, теперь выглядел как обычный жалкий трус.

— Следи за языком. — рявкнул Рорк.

— Злишься? Скажи, что я сказал не так? Разве ты не псина, которая только и умеет, что пресмыкаться перед женщиной?

В Ласэре воинская честь значила все, поэтому подчинение юной императрице выглядело немыслимым позором. Но Великий Герцог даже не дрогнул.

— Вот только твой король почему-то настолько боится эту «псину», что бросил родного брата на убой. — насмешливо ответил он.

Лицо принца исказилось.

— А вот сегодня мы и узнаем, кто ты, — взорвался принц, — комнатная болонка или настоящий волкодав!

— Конечно же первое, — холодно пробормотал про себя Рорк и дал сигнал к атаке.

Бой длился трое суток. Принц сражался отчаянно, но его исход был предрешен. Ворота пали, и вскоре он оказался на коленях перед Великим Герцогом.

— Ну как, приятно умирать от руки «болонки»? — спросил тот без тени эмоций.

Принц, захлебываясь от ярости, выкрикивал проклятия. Рорк хранил невозмутимость, пока ругань касалась только его самого. Но как только речь зашла об Аран — его меч взмыл в воздух.

Он не стал рубить голову с одного удара. Вместо этого искромсал шею несчастного множественными мелкими ударами так, что шея оказалась едва прикрепленной к телу. Увидев, что произошло с их командиром, солдаты Ласэра дрогнули и вскоре сдались.

Не теряя времени, Рорк двинулся на столицу. Король Ласэра пытался бежать вместе с наследником, но их настигли. Монарх разделил участь брата, а юный принц был схвачен.

— Убейте меня! — кричал мальчишка с глазами, полными ненависти.

Герцог уже занес меч, но вдруг остановился. Клинок с грохотом упал на землю.

Нельзя.

Перед глазами встал образ Аран — ее разговор о наследнике вместе с неумелыми попытками спровоцировать его… В итоге Рорк отвернулся, оставив принца в живых.

Столица Ласэра пылала так, что дым застилал небо. Всех уцелевших жителей взяли в плен. Часть из них погибнет на пути в Империю, остальные проживут свою жизнь в качестве рабов. Их глупый король сам обрек свой народ на гибель.

Судьбы предателей не заботили Рорка. Он переживал лишь о том, как изменить жизнь любимой девушки и сделать ее величайшей императрицей в истории.

Взглянув на свои ладони, залитые кровью, он снова вспомнил тот день — Аран, неподвижно стоящую в платье, испачканном кровью ее братьев.

Он резко отряхнул руки, и внезапно почувствовал, как острая боль пронзила его грудь. Поморщившись, схватился за сердце. Боль тут же исчезла.

— Главнокомандующий? Все в порядке? — обеспокоенно спросил адъютант.

— Пустяки. — отмахнулся Рорк и повернулся в сторону имперской столицы.

Пора возвращаться. Даже если Аран ни разу не спросила о нем в своих письмах — он знал. Она ждала его.

При этой мысли сердце сжалось уже по-иному. Боль окончательно растворилась, уступив место теплу.