Онлайн чтение книги Ночь императрицы Your Majesty, I Want You
1 - 92

Ночь давно опустилась на дворец, но Рорк так и не появился. Устав ждать, Аран уже собиралась переодеться в ночное платье и позвать Розину, чтобы та помогла ей снять украшения с волос.

Но едва фрейлина коснулась первой шпильки в волосах госпожи, как за дверью раздался голос, возвещающий о прибытии Великого Герцога.

Розина моментально отошла назад и жестом приказала другим фрейлинам покинуть покои. Новенькие девушки, заменившие прежних спутниц императрицы, сгорали от любопытства — что за отношения связывают государыню с Великим Герцогом? И каждый раз Розина отвечала им одно и то же: «Если хотите жить — притворитесь слепыми». В отличие от наивных фрейлин, она знала правду — жестокую, далекую от романтики. С горечью в сердце девушка терпеливо заняла место возле дверей и ждала, пока те двое закончат свой разговор.

***

Аран даже не повернулась, когда к ней в спальню вошел Рорк. Она позвала его скорее по привычке, чем из искреннего желания видеть, и все это время мысли ее вертелись в хаосе. Но Великий Герцог, видимо, воспринял молчание императрицы как приглашение подойти. Он коснулся ее волос, но девушка резко отстранилась.

— Почему так поздно? — недовольно спросила она.

— Дела.

Он и правда был занят, так что упрекать его было бессмысленно. Повисло неловкое молчание.

Императрица редко вызывала его на разговор первой, и Рорк, хоть внешне и не подавал вида, внутренне напрягся. В его груди затеплилось что-то, похожее на надежду.

А вот сама Аран не особо горела желанием вести с ним беседы, поэтому слова вырвались у нее необдуманно:

— Как поступишь с договором?

Он терпеливо повторил то, что уже говорил раньше:

— Как и обещал: если вы не желаете идти на этот шаг, то подписывать договор не обязательно.

— Хорошо тебе. Можешь позволить себе так рассуждать. — устало пробормотала Аран. В ее голосе не было ни намека на язвительность — лишь покорность. 

Будь у меня такая свобода…

Помолчав, она наконец подняла глаза и тихо произнесла:

— Ты ведь в прошлом уже предлагал мне брак…

Рорк стиснул зубы, но она не увидела этого, потому что снова опустила взгляд и добавила:

— У меня… нет другого выхода. Ни тогда, ни сейчас.

Голос ее дрогнул. Девушка зажмурилась, будто пыталась защититься от собственных слов — таких же беспощадных, как петля на шее.

— Если вы не выберете себе в мужья другого мужчину, — холодно ответил он, — то мне все равно.

Аран резко подняла голову, впервые за вечер глядя Великому Герцогу прямо в лицо. В ее взгляде читался страх.

— Как я могу тебе верить? — голос девушки дрожал, но в нем не было ни капли сомнения, только выжженная пустота. — Что, если ты передумаешь? Станешь таким же, как мои братья? Или как тот граф, чья голова до сих пор гниет на площади?

Она на мгновение замолчала, переводя дыхание, а потом добавила:

— Тогда и сейчас — все, что у меня есть — так это только твои переменчивые настроения. Мне все это осточертело. До тошноты.

Слова императрицы прозвучали как приговор. Рорк наблюдал за ней с немым отчаянием. Время изменило их роли, но ее желания остались прежними.

Защита. Стабильность.

Не важно, бранила Аран его или ненавидела. Одно она знала точно: только Рорк мог дать ей то, в чем она нуждалась. Поэтому не могла оттолкнуть его от себя окончательно. Да, его защита всегда имела цену. А теперь, когда власть была в ее руках, она не доверяла ему. И имела на то полное право.

Рорк же радовался, что все еще нужен Аран. Но ее недоверие резало его, как ножом по живому. Он хотел сказать, что никогда не оставит ее, но знал — ему не поверят. Он сам виноват, что посеял в ней это недоверие. А теперь пожинал плоды.

Зачем он ее так жестоко мучил? Он и сам уже едва мог вспомнить причину. Может, ему просто нравилось, когда она, дрожа, прижималась к нему так, будто он — единственная опора во всем мире.

Поступи он хоть раз по ее воле, не требуя ничего взамен — может, между ними осталось бы хоть немного доверия. Но теперь уже поздно. Любые его клятвы будут выглядеть фальшиво.

— Тогда, если не вступать брак… то что насчет ребенка? — Аран закусила губу.

Рорк сжал пальцы в кулаки. Брак ему был неважен. Но ребенок… ребенка ей рожать нельзя.

— Он мне тем более не нужен. — твердо произнес он.

Аран усмехнулась.

— А мне нужен. Что, если я рожу от другого? Ты, как главный советник, позаботишься о наследнике Империи?

Лицо Великого Герцога стало таким холодным, что она почувствовала, как воздух вокруг них застывает. Ей хотелось смеяться, издеваться над тем, как легко он поддается на провокации — но его ярость, казалось, сдавила горло и ей самой.

Прошла вечность, прежде чем Аран прошептала:

— Почему ты так смотришь? Это была шутка.

Его лицо ни капли не смягчилось.

— Другой мужчина? Наследник? — голос звучал как скрежет стали.

Она невольно покачала головой.

— Я сказала — это шутка. Кроме тебя, я ни с кем…

— Я терпеть не стану.

Рорк стиснул зубы так, словно видел наяву, что она принадлежит другому. Аран не впервые доводила его до бешенства, но сейчас ярость пылала в нем с особой силой. И без того алые глаза налились кровью, делая мужчину похожим на демона.

Он хотел крушить все вокруг. Удерживало лишь одно — ее дрожь.

С трудом взяв себя в руки, Рорк провел пальцем по ее губам — тем самым, что только что ранили его жестокими словами.

— Не вас, Ваше Величество, — прошептал он, стараясь смягчить голос, но дыхание отказывалось приходить в норму, — а другого мужчину.

Фальшь сквозила в каждом его слове, но, как ни странно, девушка немного успокоилась. Тишину между ними нарушал только неровный стук его сердца.

— …Если не собираешься давать мне выбор, — вновь подняв глаза, Аран неожиданно произнесла, — то поцелуй меня.

Рорк замер.

— Мне нужен наследник… — прошептала императрица.

«А еще я хочу проверить, удастся ли мне тебя вытерпеть» — он без труда прочитал то, что она оставила недосказанным.

Прежде чем Аран договорила, он накрыл ее собой, как буря. Его руки уперлись в подлокотники кресла, заключив девушку в клетку из мускулов и жара. Взгляд мужчины пылал — казалось, вся его ярость превратилась в единое желание.

Аран не испугалась. Она ждала.

Но то, что Рорк замер, не двинувшись дальше, стало для нее неожиданностью. Он все эти дни сверлил ее голодным взглядом, но теперь, получив прямой приказ, внезапно засомневался. Боялся, что не сдержится.

Минуты тянулись, и Аран начала понимать нелепость своей просьбы.

— …Если не можешь, то ладно…

Когда она попыталась взять слова назад, Великий Герцог наконец прижался губами к ее рту.

Хотя приказ отдала именно Аран, она сама же вздрогнула первой, когда их губы встретились. Рорк, словно пожалев девушку, прикрыл ее лицо своими ладонями. Его язык скользнул между ее губ, пока она судорожно ловила воздух.

Легкий каприз с ее стороны отозвался долгим тоскливым ожиданием с его. Он целовал ее медленно, настойчиво. Его язык, скользящий по небу и зубам Аран, казался обжигающе горячим даже ему самому. Движения сохраняли видимость нежности, но страсть прорывалась в глухих стонах, вырывающихся из его груди.

В отличие от едва сдерживающего себя герцога, Аран застыла на месте со стиснутыми кулаками. Их первый за долгое время добровольный поцелуй казался ей то невыносимым, то… терпимым.

Когда ее смятение достигло предела, он, наконец, отодвинулся. Но руки с ее щек так и не убрал. Их взгляды неловко встретились в тишине комнаты.

Аран прикусила все еще влажную губу, на ее лице было написано легкое недоумение. Так нежно Рорк не целовал ее с тех пор, как они были подростками. Когда до нее наконец дошло, что происходит, она резко оттолкнула мужчину от себя и глубоко вдохнула.

Велики Герцог задержал дыхание.

Сладкая пытка закончилась — теперь ему оставалось лишь услышать приговор. Он старался уловить каждое движение императрицы, каждый вздох, с облегчением отметив, что ее отталкивающий жест был не настолько холоден, как мог бы.

Молчание затягивалось. Аран не спешила говорить, и эти секунды ожидания казались Рорку мучительно долгими.

— Что ж… получилось не так отвратительно, как я думала. Но не уверена, что смогу вынести больше. — наконец, произнесла она.

Услышав ее ответ, герцог наконец выдохнул. Даже такая унизительная отсрочка казалась ему благом.

Аран невнятно пробормотала что-то еще, затем провела пальцами по его лицу, коснулась губ. Бессонные ночи и пропущенные трапезы совсем высушили его кожу, а губы выглядели потрескавшимися. Ее взгляд скользнул по впалым щекам.

— Ты сильно исхудал.

Рорк на мгновение позволил себе надеяться, что в голосе императрицы прозвучала жалость. Но нет — ее опущенные веки скрывали все ту же прежнюю растерянность.

Пальцы Аран еще долго оставались на его лице. Она не показывала ему свою ласку. Скорее, оценивала его, словно вещь. Как политического союзника. Как отца будущего наследника.

На самом деле, она не испытывала к нему ни капли жалости. Он ведь тоже никогда не ее жалел. Сколько раз она, отбросив гордость — единственное, что у нее оставалось, — умоляла его о пощаде? Он не уступил ни разу.

От воспоминаний сердце Аран снова покрылось льдом. Она отвела руку и поднялась с кресла.

— Кстати, я так и не вернула тебе вот это.

Аран протянула ему камзол — тот самый, что он накинул на нее в день приема посланников из Ласэра. Она собиралась отдать его Рорку на следующий день, но потом… все пошло кувырком.

Великий Герцог скованными движениями взял свой камзол.

— Что ж, дело сделано. — будничным тоном сказала Аран, — Ты можешь идти. И да… сегодня тоже не спи.

Она снова приказывала.

— Как прикажете.

Рорк покорно склонил голову. Даже если бы она ничего ему не велела — он и так знал, что в эту ночь сна ему не видать.