Онлайн чтение книги Ночь императрицы Your Majesty, I Want You
1 - 109

Узнав о своей беременности, Аран несколько дней пребывала в оцепенении. Еще совсем недавно она, словно одержимая, бросалась в объятия Рорка, а теперь, когда случилось неизбежное, внезапно почувствовала себя потерянной.

 Девушка решила пока никому ничего не рассказывать. Однако Розина и несколько других фрейлин уже заметили, что в этом месяце у императрицы не было месячных. Правда, спрашивать об этом незамужнюю государыню считалось неприличным, да и все знали — ее здоровье всегда было слабым. Возможно, просто случился очередной сбой организма.

Розина, впрочем, не придавала этому особого значения. Она догадывалась, что между Аран и Великим Герцогом происходило нечто, о чем ей не было известно, но понимала, что герцог… Герцог не был тем, кто совершает ошибки.

— Подать ваш любимый парфюм? — спросила она.

Аран покачала головой.

— Нет, пока не нужно.

Розина нахмурилась. Эти духи были одними из немногих, что нравились императрице.

— Может, тогда какой-нибудь другой?

— Я не буду пользоваться парфюмом. Пока.

Розина посмотрела на государыню, пытаясь понять: капризничает ли та или просто плохо себя чувствует? И вдруг ее взгляд задержался на чем-то… выбивающемся из общей картины.

Трудно было сказать наверняка, но фигура Аран казалась немного иной. Вроде все такая же тонкая, почти хрупкая, но…

Глаза фрейлины невольно опустились ниже.

— …

Позабыв о всяких приличиях, она уставившись на живот императрицы. Потом резко подняла голову — и встретилась с ледяным взглядом.

— Ни слова никому, — тихо сказала Аран.

Этого было достаточно. Розина поняла. Все поняла.

Флакон с духами выскользнул из ее пальцев и разбился. Резкий аромат заполнил комнату. Аран поморщилась, а Розина в панике бросилась открывать окна. Но запах явно выветрится не раньше, чем через день.

— Простите, Ваше Величество! — воскликнула фрейлина.

Аран лишь вздохнула. Разбитый флакон с парфюмом не вызывал у нее такую досаду, как необходимость менять спальню.

***

Аран долго смотрела на чистый лист бумаги, никак не решаясь написать первое слово. Она думала об этом уже несколько дней.

Нужно сообщить о своей беременности Великому Герцогу.

Но как?

Ребенок-то появился, а вот отношения между ними все еще оставляли желать лучшего. Рорк оставался для нее никем: ни мужем, ни женихом, ни даже любовником. Они с ним вообще больше походили на врагов.

И как ему сказать, что она вынашивает его ребенка? Тем более, что он не вообще хотел заводить детей.

Аран сжала губы.

За время войны Великий Герцог прислал ей несколько писем. Сухих, формальных, составленных канцлером, но в каждом их них он интересовался только ее здоровьем. Ни слова о беременности. Ни намека на ребенка.

И это пугало Аран больше всего.

Она сама еще ничего не чувствовала к своему малышу. Поэтому не ждала, что Рорк внезапно проникнется ее состоянием. И все же мысль о том, что ее дитя окажется отвергнутым, заставляла сердце девушки болезненно сжаться.

Но разум твердил ей: нужно сообщить. Сейчас же.

Аран глубоко вдохнула и быстро написала:

«Вследствие событий, произошедших между мной и Великим Герцогом, я оказалась в положении. Поэтому, в соответствии с договоренностью, он обязан признать отцовство и обеспечить права наследника».

Перечитав свои слова, императрица поморщилась. Слишком холодно. Слишком… официально.

Смяв письмо, она взяла новый лист.

Нужно быть мягче.

Если упомянуть его заботливость, намекнуть на свое состояние… Возможно, тогда он согласится.

Несмотря на всю свою жестокость, Рорк всегда уступал, стоило ей проявить слабость. Только вот, к тому моменту, ее сердце уже успело разбиться вдребезги.

Из-за нахлынувших воспоминаний Аран сжала перо и, подавив подступивший ком к горлу, снова попыталась написать:

«Дорогой герцог Рорк…»

Однако письмо оказалось смято, даже не успев толком начаться. Аран вовсе не считала его «дорогим».

Последующие попытки также полетели в корзину. Девушка даже не пыталась его ни в чем убеждать, ведь мысль о том, чтобы расписывать свои неудобства человеку на поле боя, казалась ей вульгарной.

К тому же, срок беременности еще слишком мал, да и риск выкидыша довольно высокий. А если ребенок вдруг исчезнет? Тогда все ее попытки достучаться до Рорка вовсе бессмысленны. Возможно, им еще рано заводить об этом разговор.

Теперь Аран вновь не знала, что писать. Она вернулась к тому, с чего начала.

На самом деле, помимо новости о ребенке, у нее оставалось много вопросов. Как Рорк себя чувствует? Не усилились ли симптомы отравления? Если ему станет хуже, пусть немедленно возвращается. И хотя дворцовые лекари регулярно докладывали о состоянии Великого Герцога, Аран понимала, что ее тревога не утихнет, пока она не увидит его своими глазами. Ведь что он не из тех, кто начинает жаловаться первым.

В конце концом императрица все же опустила перо, так и не написав ни слова.

***

Придворный лекарь сообщил, что ребенок развивается лучше, чем ожидалось. Аран выдохнула с облегчением, ведь ее слабое здоровье, как и общее состояние Великого Герцога не внушали оптимизма. Магическое отравление не являлось заразным, но теперь, с ребенком под сердцем, императрицу то и дело начинала охватывать тревога.

— Но все же будьте осторожны, Ваше Величество. Вы и без того такая хрупкая, — мягко предупредила лекарь.

Аран кивнула.

Она послушно следовала рекомендациям врачей, но понимала, что перед ней встал новый вопрос: как объявить всем о своей беременности? Пока что ее положение почти незаметно для невооруженного глаза, но через несколько месяцев живот будет уже не скрыть.

И тогда весь двор перевернется с ног на голову.

— О чем вздыхаете, Ваше Величество? — Розина, заметившая настроение императрицы, наклонилась ближе.

— Ни о чем. — отмахнулась Аран, но фрейлина сразу уловила беспокойство в ее глазах.

— Понимаю, что вам непросто, но теперь у вас будет малыш! — улыбнулась она, — Думайте только о хорошем. А я буду заботиться о вас с двойным усердием.

— Спасибо за добрые слова, — слабо улыбнулась императрица.

Розина засияла еще ярче:

— Вам не любопытно?

— Что именно?

— Кто родится! Мне лично не терпится узнать — принцесса будет или принц?

— Не знаю…

С тех пор, как Розина узнала о беременности, она без устали трещала о ребенке. Порой ее болтовня утомляла, но в последнее время Аран все чаще погружалась в мрачные мысли, поэтому благодаря своей фрейлине, могла ненадолго отвлекаться.

— А вы кого больше хотите? — спросила Розина.

— Хм…

Аран снова уклонилась от ответа. Пол будущего ребенка ее мало волновал. В ее семье дочери ценились выше, поэтому, скорее всего, у нее будет сын. Хотя, на самом деле, ей было все равно — лишь бы ее дитя не унаследовало ее черты.

— Я бы хотела, чтобы малыш был похож на вас, — искренне произнесла Розина.

На свете уже достаточно одного Великого Герцога. Уж лучше, чтобы ребенок был таким же мягким и добрым как императрица. Да и внешне — если он будет похож на Аран, то наверняка окажется очаровательным. Розина живо представила белокурую малышку, семенящую пухлыми ножками по дворцовым коридорам, и улыбнулась.

Слова фрейлины заставили Аран впервые задуматься о том, как будет выглядеть ее ребенок. Вообразить наверняка было довольно сложно. Конечно же, он унаследует черты обоих родителей. Проблема была лишь в том, что они с Рорком были абсолютно непохожи ни внешне, ни по характеру.

В ее воображении ребенок получился странным, будто слепленным наспех. Волосы — ни светлые, ни темные, а какая-то нелепая смесь. Один глаз с резко вздернутым уголком, как у герцога, другой — с опущенным, как у нее. Характер — одновременно агрессивный и робкий. Аран поморщилась.

— Такого быть не должно.

Само осознание, что в мире появится существо, похожее на них обоих, вызывало у нее странное чувство.

Горько усмехнувшись про себя, она продолжила слушать восторженные речи Розины.

— О чем вы? — та хлопнула ресницами, — Если ребенок унаследует вашу внешность, то он непременно будет прекрасным! И не важно, принц это будет или принцесса!

«Хорошо бы, если только внешность…» — подумала Аран.

Вернее, лишь ее лицо.

Худощавое тело, угловатые плечи, ребра, проступающие под кожей — все это пусть останется при ней. Девушка снова попыталась представить перед собой здорового малыша: с золотистыми волосами, как полагается наследнику императорской крови, а не белесыми прядями, как у нее.

Когда дело дошло до цвета глаз, Аран внезапно заколебалась.

Они будут зелеными, как ее собственные? Или пронзительно-голубыми, как у ее отца? А может, таинственными фиалковыми, как у покойной императрицы-матери?

— Все лучше, чем красные, — буркнула она про себя.

— Согласна! — Розина энергично кивнула, — А имя вы уже придумали?

— Имя?

Аран замерла. Она даже не задумывалась об этом.

— Разве не лучше подготовиться заранее? Мало ли… — фрейлина запнулась. — Мало ли когда вернется Его Светлость. Будет неловко, если у нашего драгоценного наследника не окажется имени.

— Пожалуй… — задумчиво отозвалась императрица.

Она вспомнила, что ее имя тоже было выбрано до ее рождения. Императрица-мать увидела вещий сон и тогда, отец, уверенный, что у них родится дочь, назвал ее Аран, что означало Уединенная.

В это время Розина наблюдала за своей государыней с невысказанным беспокойством. Приказ Великого Герцога докладывать о каждом шаге императрицы все еще оставался в силе. Более того, после своего отъезда на войну он начал требовать еще больше сообщений.

О беременности она так и не сказала ни слова.

Пока не наступит безопасный срок, императрица не хотела огласки. Да, скорее всего, позже Великий Герцог взбесится, но Розина уже поняла: в их отношениях именно Аран заняла главенствующую позицию.