168

Существует немало способов исцелить больное тело. Можно, пусть и не сразу, совместными усилиями пациента и врача победить болезнь; можно применять лекарства и ждать, пока организм восстановится сам. 

Но что делать, если поражённое место загноилось? Или если разложение зашло так глубоко, что уже трудно отыскать здоровую ткань?

Гниль нужно вырезать. Даже если поражённых участков слишком много и пациент при этом оказывается на грани смерти.

— Так вот вы где.

Хьюго, опустив меч, смотрел на гнилую часть, укоренившуюся в самом сердце королевского дворца. Смертельно бледная королева впилась в него злобным взглядом и произнесла:

— Вы сейчас… в своём уме?

Недаром она была одной из тех, кто стоял на вершине этой страны. Старшая фрейлина подле неё дрожала так, словно вот-вот лишится чувств, а королева — даже с испуганными глазами — говорила резким, жёстким голосом.

Ну разумеется. Так и должно быть.

Со скрежетом кончик меча задел пол, и паладин сделал ещё шаг вперёд. За его поступью зловеще тянулись алые следы.

— Хьюго Брайтон! — Королева, словно в припадке, выкрикнула его имя нервным, но властным голосом. Однако синие глаза святого рыцаря оставались неподвижными, словно он не слышал ни звука. 

— Это месть, — произнёс он почти нараспев. Его приглушённый голос звучал мрачно, но взгляд, обращённый к королеве, был холодно-ясным. — Личная. Но отнюдь не мелкая.

Месть, которую он подавлял сотни лет. Долг древней Луны, не сумевшей уберечь Флону. Ярость, получившая освобождение лишь ценой тысяч жизней.

Яд, пустивший корни в этой земле. Его следует вырвать.

Никакой возвышенности или святости в этом не было — просто дело оказалось шумным… учитывая, против кого оно было направлено.

Он сделал ещё шаг, и цепь с лязгом последовала за ним. Ангсгарде, увидев на её конце нечто извивавшееся словно червь, резко втянула воздух.

— Ваше Величество?..

Король, из всех отверстий на лице которого текла кровь, размахивал руками и ногами и с хрипом ловил ртом воздух.

Можно ли назвать это человеком? Руки и ноги у него были, но то, как он корчился на полу, выглядело жалко и отвратительно. Кровь и грязь, облепившие всё тело, запятнали мужчину, которого в Гарго считали самым благородным, — а он, казалось, даже не осознавал этого.

— К… как такое… как это вообще возможно… — Розена, дрожа всем телом, не выдержала и с криком рухнула на пол.

Страшнее, чем обезображенный облик короля, было то, что, несмотря на всё произошедшее, никто так и не прибежал на помощь.

Хьюго швырнул короля на пол. 

— К-кто… э… ник… то… кто меня… скорее… помоги… кх… хх… — сквозь сжатые зубы Перфесдо Янкальт с трудом выдавил мольбу, но у супруги не хватило духа броситься к нему. 

Цепь, освободившись, легко закружила вокруг Хьюго. Королева вздрогнула, стиснула зубы и процедила:

— Как бы глубоко ты ни пал, неужели намерен убить беременную женщину?

Она демонстративно обхватила ладонями плоский живот. Заметив, как цепь едва заметно замерла, королева искривила губы в усмешке.

— Ради мести за какую-то одну женщину ты готов убить ребёнка, ещё не появившегося на свет? Что ж… поистине великая справедливость.

Хьюго прищурился. Угрожающе взметнувшаяся цепь застыла на месте.

Ангсгарде заметила его колебание и поняла, что шанс ещё есть. Она бросила взгляд на Розену, сидевшую на полу.

Хорошо, что что враг всего один. Стоит лишь оказаться вне поля зрения этого мужчины — и до самого выхода из дворца за мной никто не погонится.

— Отпустите меня. После того, что случилось с Его Величеством, Гарго всё равно ждёт упадок. Я вернусь в родительский дом и буду жить тихо, словно меня не существует. Просто выношу и воспитаю ребёнка.

Если смогу вырастить истинного наследника Гарго, то непременно настанет день расплаты. Главное — выжить…

Хьюго, нахмурившись, пристально смотрел на королеву. В том, чтобы убить её, он не колебался ни на миг, но какую вину мог нести ребёнок в её утробе?

Однако если это дитя родится и однажды вновь вернётся в Гарго… 

Он стиснул зубы — и в тот же миг перед ним пролетела белая бабочка.

Казалось, само время замедлило ход. Сердце, опередившее мысли, забилось так, будто лодку швырнуло в шторм. Королева, поддерживая поднявшуюся на ноги Розену, тоже уставилась на бабочку, зависшую прямо перед ней. Инстинктивно почуяв недоброе, она отступила на шаг. И в тот же миг из-за спины Хьюго хлынули десятки бабочек и облепили королеву.

— Ч-что… что это?! О-отстаньте! Отойдите! Отстаньте, говорю! Розена!

Говорят, некоторые запахи пробуждают воспоминания. А запах пережитого ужаса не забывается до самой смерти.

В тот миг, когда бабочки, напитанные странным ароматом, облепили королеву, растворённые в этом запахе чужие воспоминания начали проникать в неё.

— А… а-а! Н-нет! Не надо! А-а-ах……

В сознание королевы хлынул страх, который всё это время испытывала Роэллия.

Постоянное ожидание угрозы с того самого дня, когда проявился аромат; унижение от того, что по приказу королевы её вынуждали вдыхать возбуждающий запах; отчаяние оттого, что её бросили в клетку и выставили на потеху знати, — всё это сплелось в единый, удушающий поток и сотрясло разум королевы.

— Не надо! Нет! Не хочу! А-а-а-а! Нет! Не надо-о-о…

Она судорожно размахивала руками, пытаясь сорвать с себя бабочек, царапала собственное тело — и с каждым движением кожа покрывалась алыми следами. Пальцы, терзавшие щёки и шею, рвали одежду.

Когда, отчаянно сопротивляясь, она рухнула на пол, цвет ослепительно белого роя изменился — и вместе с ним изменились воспоминания, хлынувшие в её голову.

«Из-за твоей ошибки едва поднявшийся член Его Величества окончательно умер! Отрежьте этой суке язык!»

«Мне нужны служанки, которые будут прислуживать Флоне. Выберите тех, за смерть которых никто не спросит, и лишите их обоняния. Они должны слышать приказы, так что уши оставьте, а языки, если получится, тоже отрежьте».

«Настроение ни к чёрту… Развлеките меня. Чего застыли? Да хоть пощёчины друг другу отвесьте».

Крик служанки, у которой отрезали язык; слёзы женщин с размозжёнными носами; отчаяние фрейлин, вынужденных бить друг друга по щекам и становиться посмешищем, — всё это разом навалилось на королеву.

— Хк… кх… кхп… хрр…

Ангсгарде Янкальт, бившаяся в судорогах, не в силах даже закричать, стремительно бледнела. Она задыхалась, и слёзы текли по её лицу непрерывным потоком.

Искала ли она спасения?

Королева отчаянно протянула руку в пустоту — и на этом всё закончилось. Она осела на пол и уставилась перед собой, напоминая опустевшую оболочку, из которой вышла душа. Из приоткрытого рта капала слюна, а глаза были совершенно расфокусированы.

— Я передала королеве воспоминания.

Хьюго с изумлением посмотрел на Роэллию, которая уже стояла рядом с ним и не сводила взгляда с королевы.

— Роэллия, — в тёмных покоях, пропитанных запахом крови, он произнёс её имя самым мягким голосом на свете.

Девушка покрасневшими от слёз глазами смотрела на валявшихся, словно тряпьё, короля и королеву — и медленно перевела взгляд на Хьюго.