164

Отчаяние было заразительным. Стоило одному опустить руки или, утонув в горе, без конца изливать слова скорби, как даже те, кто изо всех сил держался, неизбежно вместе с ним срывались в эмоциональную бездну.

Бах, ба-бах! Бах!

Дом, в котором собрались люди, сотрясся, словно по нему ударил артиллерийский обстрел, и на них обрушился оглушительный грохот. По ту сторону двери, забаррикадированной нагромождённой мебелью, доносились крики и рыдания тех, кто не успел спастись; они смешивались с тяжёлыми ударами, отдававшимися в стенах.

Лучше не слышать. Лучше ничего не видеть.

Закрыв глаза и уши, люди дрожали в темноте. Один человек пытался набраться храбрости и сказал, что теперь пора действовать самим, но сдвинуть с места тех, кто погряз в страхе и привычной инерции, было нелегко.

Если подождать, обязательно придёт тот, кто защитит. Когда пройдёт эта страшная ночь, Солнце непременно снова взойдёт — нужно лишь подождать.

Как всегда: не замечать того, что происходит во тьме, не знать, не видеть. Тогда, рано или поздно, всё наладится…

Люди глотали это глупое утешение и сдерживали рыдания. Но когда рыцари, вышедшие из королевского дворца, начали загонять чудовищ в трущобы и поджигать дома, даже они не могли дальше прятаться внутри.

— По-пожар! Пожар!

— Спасите!

Здесь были трущобы, но в них жили люди, перебравшиеся в столицу в надежде на хоть немного лучшую жизнь. Те, кто, скрываясь от неприязненных взглядов коренных горожан, не желавших принимать переселенцев, обосновался в самых тёмных и сырых местах и из последних сил держался за своё существование. Будучи гражданами одной страны, они влачили жалкую жизнь, считаясь чужаками, — и теперь их бросили на растерзание чудовищам.

Чем глубже становилась ночь, тем сильнее сгущалась тьма, и зрелище языков пламени, вырывающихся из-за оборонительной стены, окружавшей трущобы, было по-настоящему жутким.

Понимая, что это неправильно, люди всё же — ради собственной жизни, ради выживания — отворачивались от того, как невинные жертвуют собой вместо них. 

Где-то в глубине души шевелилось чувство вины, но, твердя, что ради общего блага иначе нельзя, они воздавали почести «высокой жертве» и изливали жестокое лицемерие.

Зато… теперь всё кончено. Теперь, теперь мы спаслись.

И как раз в тот миг, когда люди начали расслаблять закаменевшие плечи, разразилась катастрофа.

— Оборонительная стена рухнула! Уходите!

Отказываясь умирать вот так, запертые внутри люди прорвались наружу.

Зло порождает новое зло. Те, кто не мог погибнуть в одиночку и вырвался из-за стены, с лицами, искажёнными убийственной яростью, начали разбрасывать огонь по зданиям за её пределами.

Если ад существует — не так ли он выглядит?

Люди, которые больше не могли прятаться в своих домах, с криками и воплями высыпались наружу. Паладины не пришли, а королевские рыцари к тому времени попросту сбежали.

Когда среди рыдающих раздались крики о том, что всё кончено, что спасения больше нет, вдруг зашелестел лёгкий ветер.

— Ч-что это?.. Откуда такой приятный запах?..

Аромат был настолько нежным, что даже люди, захлёбывавшиеся отчаянием, перестали плакать и подняли головы. Ветер, незаметно сменив направление, принёс с собой цветочный запах, в котором переплелись надежда и гнев. Но ещё удивительнее было другое — остановились не только люди.

— У… Уроборосы…

Уроборосы, до этого без разбора охотившиеся на людей, замерли на месте и повернули головы. Те существа, которых считали безмозглыми тварями, погрузились в раздумье и неподвижно уставились туда, откуда исходил аромат. Это было странно и необъяснимо. Люди, ещё мгновение назад задыхавшиеся от ужаса, тоже повернули головы вслед за их взглядом.

Сквозь мягкое дуновение ветра, оттесняя запах крови и пепла, появилась белоснежная бабочка. Словно выжженные дома были бескрайним полем, бабочка, расправив тонкие прекрасные крылья, скользила между грудами пепла.

Люди, заворожённо следившие за этим мирным взмахом крыльев, вдруг заметили маленькую женскую фигуру, идущую сквозь тьму.

Тонкий подол юбки трепетал на ветру, обвивая ноги, словно крылья бабочки, а длинные золотистые волосы, волнами струящиеся за спиной, сияли в пепельном мареве, будто впитали в себя россыпь светящейся пыли. Сжимая в одной руке длинное копьё, больше её собственного тела, женщина взирала на город, поглощённый морем огня.

Неужели она — дух пламени, рождённый в пожарище? Недоумение, мелькнувшее в мыслях людей, тут же рассеялось, стоило им увидеть, как над её головой, подобно гигантским крыльям, собираются сотни, тысячи бабочек.

— Флона…

Плотное, затмившее собой небо облако бабочек устремилось к уроборосам. Твари, и не думая уклоняться, неподвижно стояли, встречая рой бабочек, несущий с собой аромат. 

Когда белые бабочки начали облеплять уродливо искажённую кожу чудовищ, уроборосы разинули разорванные пасти и издали протяжный вой — звук, которого никто прежде не слышал. Он был похож то на гул раскалывающейся глубоко под землёй тверди, то на тяжёлый топот гигантского зверя, слепо мечущегося в поисках чего-то.

Нет, не так. Это был заупокойный плач. Вопль, в котором смешались скорбь и ярость, не имел формы слов — и всё же он вгрызался прямо в сознание людей. Звук был столь глубоким и невыносимо сильным, что стоявшие в оцепенении люди разом зажали уши и корчились от боли.

— Ч… что это вообще такое… ах!

Плач тварей, стремительно нарастал Тысячи бабочек, паривших в небе, облепили разные уголки города и вытянули из тьмы скрывавшихся там магических тварей и уроборосов.

Пока люди корчились, не в силах вынести звук, исторгаемый чудовищами, Роэллия, раздвигая толпу, двинулась в сторону королевского дворца.

С каждым её шагом на мёртвой земле пробивались зелёные листья. И ещё более удивительным было то, что, в какой-то момент с неба начал моросить мелкий дождь, словно благословляя этот путь.

И бушующее пламя, и магические твари с уроборосами, терзавшие людей, отступали назад от дороги, по которой шла Флона.

Когда вой чудовищ, готовый разорвать барабанные перепонки, начал стихать, люди подняли мокрые лица и не отрываясь смотрели на женщину, что, увлекая за собой бабочек, шла к королевскому дворцу.

— Она… разве не ведьма?.. — спросил кто-то из толпы.

Они вздрогнули и, не веря своим ушам, переглянулись.

— Смотрите! Да посмотрите же!

В этот момент крик мальчишки заставил всех повернуть головы туда, куда он указывал. Одежда на нём была изодрана, словно ребёнок не раз кувыркался по земле, он прихрамывал, но, захлёбываясь возбуждением, выкрикнул:

— Бабочки сожрали уробороса! Сюда, смотрите! Это же то место, где он стоял!

Поразительно, но уроборос, ещё мгновение назад готовый наброситься на мальчика, исчез без следа. А там, где прежде стояло чудовище, вместо почерневшей, гниющей земли тихо поднялись свежая трава и распустился одинокий цветок.

— Э… это……

Когда на свет показался один жёлтый цветок энотеры, по лицам людей пробежала целая гамма чувств. Не в силах поверить происходящему, они хранили молчание, а ребёнок, не выдержав, затрясся всем телом и закричал:

— Флона уничтожила чудовищ! Она нас спасла! Проклятый Орден нас бросил, а Флона, которую он называл ведьмой, спасла нас!

В словах ребёнка не было ни лжи, ни преувеличения. Все видели это собственными глазами и не могли отрицать увиденное, но принять правду людям всё равно было нелегко.

Неужели Флона действительно спасла нас? Та самая, которую сотни лет считали ведьмой?

С растерянными лицами они переглядывались, но никто не решался произнести что-то определённое. Лишь одно было несомненно: этой ночью все истины, которые они считали незыблемыми, рассыпались в прах.

Орден и королевский дворец, от которых ждали защиты, бросили людей, а существо, которое они считали ничем, встало на их защиту.

Разрушить истину, выстраивавшуюся столетиями, всего за одну ночь было трудно, но в прежней вере появилась огромная трещина. Та, кто долгие годы скрывалась под гнётом людских гонений, наконец стряхнула с себя пыль и поднялась.

Сомнений не оставалось — грядут по-настоящему грандиозные перемены.

Люди, дрожащими руками проводя по лицам, смотрели в сторону королевского дворца, куда направилась Флона, и с тревогой бормотали:

— Этой ночью… история Гарго изменится.

Прим. пер. Помните деревушку, где наши герои дрались с уроборосом? Хьюго нашел в секретной комнате поминальные камни — сто штук. Может, именно столько паладинов Орден обратил в чудовищ?