166

На месте нынешнего королевского дворца, что стоял как раз напротив храма Адеморса, изначально возвышалось иное здание. С тех пор минули столетия, и записей почти не сохранилось, так что докопаться до истины было непросто, но паладин все же сумел отыскать следы древних легенд.

«Лишь Луна способна смотреть Солнцу прямо в лицо».

Место в центре Гарго, расположенное напротив солнца — именно здесь некогда стоял храм лунного бога Стеллиоса.

Только теперь Хьюго понял, почему каждый раз, когда он входил в королевский дворец, его божественная сила откликалась столь странно. Накопленная в затылке мощь Солнца внутри этих стен необъяснимым образом меркла, а вместо неё чистая энергия его собственной души начинала биться в груди, словно рыба, попавшая в родную стихию.

Тогда он просто отмахнулся от этого, сочтя досадной странностью, но стоило узнать причину — и всё встало на свои места. И потому он нарочно позволил королю утащить себя сюда и стал ждать, когда взойдёт луна. Одержимый безумием монарх, упиваясь своей мнимой победой, даже не заподозрил подвоха.

Хьюго медленно вдохнул, вбирая в себя бурно накатывающую энергию. Он содрогнулся от предвкушения: холодная и чистая лунная энергия заполняла его до краев, вытесняя кипевшую в жилах силу Солнца.

Словно во время прилива, лунная сила заполнила каждую клеточку его тела. Хьюго смотрел поверх плеча Перфесдо Янкальта, изрыгающего грязные слова, в маленькое окно, которое целиком занимал полный диск луны. Чем дольше он вглядывался, тем сильнее искажалось пространство вокруг, а лунная поверхность, казалось, становилась все ближе и ближе.

Словно Луна тянула к себе его душу, вырывая её из бренной оболочки. Всё ближе... всё ощутимее...

В тот миг на изувеченной руке стали отрастать новые ногти. Спина, превращённая в лохмотья, заживала на глазах.

— Ч… что ты делаешь?! — Король остолбенело наблюдал за стремительным исцелением, а затем, опомнившись, поспешно закричал: — Связать! Быстро свяжите этого ублюдка!

Палач и солдаты бросились к висевшему на цепях Хьюго, пытаясь опутать его веревками, но внезапный выброс божественной силы отшвырнул их прочь.

— Кха!

— А-а-а!

Солдаты и палач с воплями разлетелись в разные стороны. Король, стоявший чуть поодаль, повалился навзничь, не удержавшись на ногах.

Пока они пребывали в замешательстве, Хьюго оторвал взгляд от луны за окном и посмотрел на свои закованные руки и ноги. Его губы дрогнули в сухой, застывшей усмешке.

— Цепи... повинуйтесь мне, — негромко произнес он.

Управляемые им, словно собственные конечности, синие цепи медленно воспарили в воздухе. Несмотря на то что на нем были кандалы, подавляющие божественную силу, Хьюго управлял своей лазурной мощью так, словно они не причиняли ему ни малейшего вреда.

…Что-то не так.

Король осознал это слишком поздно: магические цепи и обычные оковы Хьюго уже стали единым целым. По старым, ржавым звеньям побежали голубоватые искры, и железо с грохотом пришло в движение.

— Не может быть…

То, что было намертво вмуровано в стену, закачалось, словно в конвульсиях, и следом раздался звук рушащейся кладки. Камни посыпались, подняв тучу пыли, и цепь, всё это время скрежеща в стене, наконец вырвалась и, следуя за другой, поднялась в воздух.

Хьюго твёрдо стоят на полу, а оковы на его руках и ногах с треском распахнулись и осыпались вниз. Он ощущал, как всё его тело оплетает и наполняет до краёв плотная синяя энергия.

Не выдержав этого чудовищного давления, стражники осели на пол, дрожа и тряся ногами. Некоторые попытались отползти назад, но упёрлись в стену и, не зная, куда деваться, тяжело хватали ртом воздух.

— Придите в себя! Схватить преступника! Живо! Гвардия! Гвар... кха!

Король, наконец опомнившись, истошно закричал. Палач, валявшийся у двери, вскочил и попытался сбежать, но Хьюго взмахнул цепью. Удар — и палача впечатало в стену. По камню поползло густое кровавое пятно.

Тесную и тёмную камеру тут же заполонил невыносимо густой запах крови. Стражники, лишь теперь осознавшие происходящее, с криками бросились к двери, но уклониться от цепей в таком узком пространстве было невозможно.

— Хрк! Кха!

Вокруг короля, бессильно рухнувшего на пол, один за другим раздавались звуки ломающихся костей и рвущейся плоти. Рыцари, дежурившие снаружи и с запозданием услышавшие крики, ринулись в камеру.

— Ва… Ваше Величество!

Командир рыцарей отчаянно звал короля, не понимая, что происходит. Но цепи, послушные воле Хьюго, подхватили сорванную с петель железную дверь и намертво заблокировали вход. Удары в дверь снаружи не прекращались, но железная преграда, удерживаемая магической силой, не шелохнулась.

И тогда король понял: он остался один в запертой камере среди мертвецов, наедине с монстром в обличии святого рыцаря.

Встретившись взглядом с холодными синими глазами Хьюго Брайтона, король с трудом сглотнул вязкую слюну. Он сидел на полу, и его тело, вопреки всякой воле, жалко колотилось в ознобе. Сердце билось так часто, что в груди стало тесно и больно. Всё его существо вопило от страха, однако королевская гордость не позволяла этого признать.

— Ты... Ты смеешь поднимать руку на короля? Если я умру, династии придёт конец! Пытаясь оборвать нить жизни Гарго, ты совершаешь измену!

Из сгустившейся тьмы на него безжалостно смотрели синие глаза. В тот миг, когда в их живом блеске проступил золотистый отсвет, Хьюго шевельнул губами.

[Думаешь, твоя смерть способна изменить этот мир?]

Голос принадлежал Хьюго, но звучал он пугающе чуждо. Золотое сияние закрутилось яростным вихрем.

[Ох уж эта кровь Гарго... Ваша порода ничуть не изменилась: всё так же пытаетесь править миром своими лживыми языками].

Хьюго чувствовал, что кто-то говорит его устами. Словно на его душу легла ещё одна, и это знакомое, но в то же время чуждое присутствие затопило всё его естество. Ему было неприятно ощущать, как иная сущность захватывает власть над его телом. Он догадывался, кто это, но плоть сопротивлялась вторжению.

Как только божественная сила Хьюго попыталась отринуть чужака, в голове раздался смех, и перед глазами пронеслись обрывки прошлого.

Братская распря из-за Флоны. Король, стравливающий их друг с другом. Человек, что предал даже ту, которую называл своей любовью, лишь бы стать властелином. Тот, кто осмелился наречь землю бога собственным именем.

Гарго.

Хьюго закрыл и снова открыл глаза. На лицо дрожащего короля, сидящего на полу, наложился образ из далекого прошлого. Сила крови... Несмотря на то что за сотни лет в этой династии перемешалось множество других ветвей, черты того предка всё еще проступали в облике нынешнего правителя.

Перед мысленным взором проплывали мрачные легенды о начале времен, но даже видя перед собой живое доказательство тех событий, он не чувствовал особого трепета. Всё, о чём он мог думать — как приблизить уже начавшееся падение дома Гарго и увести свой Цветок в безопасное место.

Роэллия…

Она, должно быть, уже узнала новости и изнывает от тревоги. Ради неё, перенёсшей столько страданий, Хьюго обязан был поспешить. У него не было времени упиваться старыми обидами минувших веков.

[Что ж. Начать всё заново — тоже неплохой путь.]

Голос, прозвучавший откуда-то издалека, растаял вместе с тенью смеха. Золотистый отблеск исчез, и в глазах Хьюго снова воцарилась их природная синева.