172

Собрав вещи, Дитрих обошёл заброшенный храм в поисках Роэллии. Он внимательно осматривал заросшие мхом тропы, которые за эти дни успели стать ему почти родными, но сестры нигде не было. 

— Куда же она подевалась?..

С «того самого дня» прошло уже несколько суток. Дитрих долго пребывал в оцепенении от того невообразимого масштаба разрушений, что устроили Роэллия и Хьюго Брайтон, а потом вдруг безудержно расхохотался.

Его сестра — самая пугливая девушка на свете, больше всего ценившая мир и покой, — умудрилась сравнять с землей королевский дворец. В это трудно было поверить, но, когда он своими глазами увидел полыхающий замок, все сомнения отпали.

Впрочем… когда она, оставив раненого брата, бросилась спасать Хьюго Брайтона, её решимость уже тогда казалась пугающей. В её взгляде читалось непреклонное намерение сокрушить любого, кто посмеет встать на пути.

Для Дитриха сестра всегда оставалась хрупким созданием, которое нужно защищать. Он, конечно, знал о её безграничном терпении и душевной доброте, но эта сила помогала ей лишь безмолвно выносить удары судьбы, а не давать отпор.

Однако Роэллия изменилась. Как будто осознала, что одним терпением не уберечь ни себя, ни своих любимых. Дитрих снова и снова прокручивал в голове перемены в характере сестры и решил, что должен поделиться с ней выводом, к которому пришёл.

— Вот ты где.

Дитрих отыскал Роэллию на холме, откуда как на ладони просматривался весь Гарго, и присел рядом. Подставив лицо прохладному ветру, девушка обернулась к нему с мягкой улыбкой. 

— Искал меня?

— Да. Хотел поговорить.

— О чём?

Юноша посмотрел на неё. За последние месяцы сестра стала несравнимо красивее, чем в тот момент, когда впервые пробудилась как Флона. И дело было вовсе не в чертах лица. В её взгляде появилась глубина, движения стали спокойнее, а в осанке чувствовалась лёгкость, из которой рождалась утончённая грация. Облик её оставался знакомым, но уже не был прежним. Немного помолчав, Дитрих улыбнулся и сказал:

— Ты ведь собираешься покинуть эту страну? Куда держишь путь? 

— Хм… Сначала хочу добраться до Ропеля, мне хочется поплавать на корабле. А там разузнаю, какое судно отплывает раньше всех, и поднимусь на борт. 

— Ты уезжаешь потому, что ненавидишь эту страну?

Роэллия улыбнулась и покачала головой.

— Нет, вовсе нет. Просто… мне хочется увидеть другие земли. Как можно больше мест. А если устану скитаться, то, возможно, где-нибудь обоснуюсь. Или вернусь сюда.

Дитрих слабо улыбнулся.

— То есть брать меня с собой ты изначально не планировала?

Роэллия виновато улыбнулась и крепко обняла брата.

— Ты — моя единственная семья.

Самый дорогой человек на свете, все чувства к которому не описать даже словом «любовь».

Даже без слов они прекрасно понимали чувства друг друга. Пусть их привязанность и проявлялась по-разному, чувства, которые они испытывали друг к другу, были окрашены в схожие цвета.

— Ты любишь этого мужчину?

Вопрос Дитриха заставил Роэллию в замешательстве отвести взгляд. Она лукаво прищурилась и улыбнулась, но прямого ответа так и не дала. 

— Если честно, я и сама не знаю, — тихо призналась она. — Просто… мне хорошо рядом с Хьюго. Я хочу быть с ним. Странно, да? Мы такие разные, но порой мне кажется, будто он — часть меня самой.

Мужчина, которого она презирала, которого жаждала и на которого таила глубокую обиду. Но когда приняла его, её сердце сжалось от вины, а при виде его ран — заныло от острой боли. Кто знает… Быть может, это и есть настоящая любовь? Роэллия чувствовала, что времени, проведённого вместе, пока слишком мало, чтобы уверенно дать этому чувству имя.

— Да уж, всё как-то запутанно, — пробормотал Дитрих, склонив голову набок. 

— Вот и я о том же, — Роэллия изящно пожала плечами. — Потому и говорю, что сама не уверена.

И, совсем как в детстве, она забавно сморщила нос и весело рассмеялась. Эту искреннюю улыбку она дарила далеко не каждому — лишь тем, рядом с кем чувствовала себя в абсолютной безопасности. Дитрих на мгновение заворожённо замолчал. То, что сестра снова способна так беззаботно улыбаться, принесло ему огромное облегчение.

— И всё же… — осторожно начал он. — Если он вдруг посмеет обойтись с тобой дурно…

— Дитрих, — мягко, но непреклонно оборвала его Роэллия. Когда брат удивлённо поднял на неё глаза, она без тени сомнения произнесла: — Хьюго никогда не позволит себе подобного. 

— Почему ты так уверена?

Роэллия ненадолго задумалась, а затем спокойно, словно речь шла о непреложной истине, ответила: 

— Потому что он поклоняется мне.

От такой железобетонной уверенности Дитрих на мгновение лишился дара речи. Спустя секунду тишины он разразился громким хохотом. От абсурдности ситуации. И одновременно — от нахлынувшего спокойствия. Роэллия весело вторила ему.

— Что ж, раз ты так уверена, мне незачем беспокоиться. Теперь я могу уехать со спокойной душой. 

— Ты уезжаешь?

— Да. Мне пора. Я пообещал одной девушке, что вернусь.

— А, та самая… — Роэллия понимающе кивнула.

Дитрих улыбнулся, легко отряхнул одежду и поднялся на ноги. 

— Прости, что так спешно покидаю тебя. Мне сказали, что торговый караван вышел из Гарго ещё вчера. Предстоит долгий путь, если я хочу нагнать его. Береги себя, Элла. Я обоснуюсь в Лухруке. Если соскучишься — приезжай.

Он бережно обхватил лицо своей дорогой сестры и нежно поцеловал её в лоб. Роэллия в ответ крепко обняла брата за плечи и прошептала ему на ухо благословение:

— Пусть вся первозданная зелень этого мира пребудет с тобой.

В то же мгновение крошечная светящаяся бабочка опустилась на плечо Дитриха и бесшумно растворилась в нём. Юноша сразу понял: это не просто благословение сестры, но и невидимая нить, которая свяжет их души, как бы далеко друг от друга они ни оказались.

— Пусть всё ветра благословят твой путь.

Ответив ей взаимным благословением, Дитрих без сожалений развернулся. Брат и сестра, которые так долго были скованы мучительными узами общей судьбы, где каждый пытался спасти другого ценой собственной жизни, наконец отпустили друг друга, чтобы пойти собственными дорогами.

─── ⊹⊱✿⊰⊹ ───

Хьюго вернулся к Роэллии незадолго до наступления ночи.

День пролетел в бешеной суматохе: нужно было собрать вещи в дорогу и отыскать выносливых лошадей. К счастью, люди маркиза Кройсо оказали посильную помощь, так что сборы завершились довольно быстро.

Он молча смотрел на лицо Роэллии, спокойно спавшей на постели, которую он для неё соорудил. До отъезда они вполне могли бы устроиться в любом из ближайших жилых домов, но девушка наотрез отказалась. Она призналась, что в этих стенах её душа обретает покой, и не видела смысла менять место ночлега, раз завтра они всё равно покинут эти края.

Хьюго подчинился её воле, но у него самого сердце было не на месте, стоило бросить взгляд на жёсткую походную постель. Втайне его грызло эгоистичное желание уберечь её от любых неудобств: устроить в самом роскошном дворце, облачить в лучшие шелка, потчевать изысканными яствами…

Подавив тяжелый вздох, Хьюго осторожно взял её за руку и припал губами к тыльной стороне ладони. Стоило нежной, словно нежные сливки, коже коснуться его губ, как внутри хищной вспышкой отозвалось порочное желание. Однако он с каменным выражением лица безжалостно подавил эту жажду. Роэллия была слишком измотана, и он меньше всего хотел обременять её своей страстью. Сейчас ей требовался только покой.

— Ты пришёл?..

— Я тебя разбудил? Прости. Спи дальше.

— Нет, я ждала тебя. Одной было тоскливо. 

— «Одной»?

— Да. Дитрих уехал.

Хьюго удивлённо нахмурился, и Роэллия, улыбнувшись, прошептала:

— Сказал, что ему нужно в одно место. И если он не поторопится, то упустит свой шанс.

Услышав, что брат и сестра, которые ещё недавно готовы были пройти через ад ради спасения друг друга, так легко и просто расстались, Хьюго ошеломлённо и немного бессильно усмехнулся. 

Удивительно. Они так отчаянно дорожили друг другом. Когда я ещё не знал об их родстве, то изнывал от жгучей ревности. И надо же — теперь они разошлись без всяких сожалений. И впрямь настоящие брат и сестра.

— Знай я об этом, вернулся бы гораздо раньше. Сильно скучала? 

— М-м, да. Мне уже надоели эти развалины. Когда мы уезжаем? 

— В любой момент. Хоть завтра.

— Правда? Тогда давай уедем завтра.

Обрадовавшись его словам, Роэллия лучезарно улыбнулась, обвила руками шею Хьюго и увлекла его за собой. Он без малейшего сопротивления поддался её движению и, не в силах больше сдерживаться, жадно впился в её розовые губы, изогнутые в мягкой улыбке. Его язык скользнул внутрь, властно прошёлся по ровному ряду зубов и сплёлся с её влажным, похожим на нежный бутон языком. Влажные, глубокие звуки их поцелуев интимным эхом разнеслись в тишине заброшенного храма.

Все последние дни Хьюго контролировал каждый свой жест и даже за руку её держал с опаской, постоянно помня о незримом присутствии Дитриха. Но теперь, словно сорвавшись с поводка, он самозабвенно углублял поцелуй, хозяйничая в её рту.

— Ах…

Горячее, влажное дыхание мгновенно заполнило всё пространство между ними. Когда их языки сплелись, а поцелуи стали тягучими и откровенными, Роэллия томно выгнулась в его руках, крепче прижала Хьюго к себе и прошептала прямо в губы: 

— Ты ведь хочешь меня?