171

Хьюго Брайтон тихо усмехнулся, будто речь шла о каком-то пустяке. 

— Почему-то только на северо-западе всегда было чисто. Если бы я случайно не побывал там, то прожил бы всю жизнь, даже не подозревая о существовании подобных земель. В то время как всю страну охватил ужас перед чёрными пятнами, жители северо-запада... оставались совершенно спокойны.

Обученные солдаты. Радушные, будто не знающие забот люди в его владениях. И хозяин этих земель, пользующийся искренним уважением. Если бы Хьюго не увидел всё своими глазами, ни за что бы не поверил, что этот бесплодный край можно настолько преобразить.

Маркиз Кройсо долгие годы именовал себя всего лишь пограничным военачальником и ни на день не прекращал тренировок. Он поддерживал тесные связи с дворянами за пределами столицы, умело оборачивал в свою пользу удалённость от центра и активно налаживал контакты с иностранными державами. Он делал вид, будто внутренняя политика его ни капли не волнует, но его действия, по сути, мало чем отличались от поступков правителя малого государства.

— Я не собирался поднимать мятеж, — возразил маркиз. 

Хьюго обернулся и посмотрел на него. 

— Но вы ведь не собирались и упускать момент, если бы он настал, верно?

Маркиз промолчал, лишь подозрительно сощурился, будто Хьюго попал в самую точку. 

— Что вы задумали? 

— Кто знает...

В то время, когда Хьюго искал заброшенное святилище, чтобы спрятать там Роэллию, он отправил маркизу Кройсо послание с соколом. Ничего особенного — всего одна короткая строчка: «Ваш час может прийти, будьте готовы». А в день, когда он сбежал из замка, унося Роэллию на руках, он снова выпустил птицу: «Солнце заходит. Приезжайте как можно скорее».

Поверить этим ли словам и выдвинуться ли в путь — решение оставалось исключительно за маркизом. Хьюго, будучи главным виновником этих беспорядков, хотел свести хаос к минимуму, а потому предупредил его.

— Мои желания просты. Не возрождать Орден. Не преследовать Флон. И... — Маркиз Кройсо молча ждал продолжения. — ...не искать нас.

После короткой паузы маркиз тихо спросил: 

— И это всё? 

— Это всё.

Маркиз Кройсо посмотрел на него с недоумением. Для человека, который только что разрушил привычный мир, требования были поразительно скромными. Однако Хьюго не стал ничего объяснять. Он без малейшего сожаления развернулся и прошёл мимо маркиза.

Кройсо ещё долго стоял неподвижно, молча глядя ему вслед.

─── ⊹⊱✿⊰⊹ ───

— Дворец разрушен?.. — Папа, который спешно прибыл в Калпарский Купол, на следующий день выслушал доклад и вскочил с места. Его лицо перекосилось от шока. Весть казалась совершенно невероятной.

Как могло случиться, что за одну ночь одновременно рухнули и королевский дворец, и святилище? Не было ни вражеского вторжения, ни нападения чудовищ... Всё сделали всего два человека. Как такое вообще возможно?

— И это ещё не все новости, Святейшество, — выдавил Берхито. По его растерянному лицу было видно, что он сам с трудом верит собственным словам. — Говорят, Флона... Флона очистила землю, поражённую скверной чудовищ. 

— Что?!

Это известие звучало как злая насмешка: Флона, которую Орден годами клеймил блудницей, сама очистила заражённую землю. Более того, чудовища, которых выпустили жрецы, не были обычными монстрами. Это были «экспериментальные образцы», созданные путём длительного вливания чёрной жидкости раненым паладинам, чтобы те потеряли способность к самоочищению. Особые твари, которых подпитывали святой энергией, похищенной у Хьюго Брайтона — капля за каплей, пока он проходил обряд благословения у врат Лакримы.

И этих монстров очистил не Хьюго Брайтон, а Флона.

Берхито чувствовал, как рушатся все его привычные представления о мире. С тревогой он вглядывался в лицо Папы, но реакция понтифика оказалась на удивление слабой. 

— Святейшество?..

Тухрескан, сидевший на Святом престоле, крепко вцепился в подлокотники и уставился в пустоту. Он процедил сквозь зубы, словно разжёвывая каждое слово: 

— «Цветок смерти, сжимающий в своих ладонях осколок Луны, пожрёт Солнце этой земли...» Значит, она всё-таки вознамерилась поглотить солнце… 

— ...Кстати, говорят, когда Флона шла к дворцу, в её руках было копьё. С острым наконечником, похожим на полумесяц.

При упоминании копья перед глазами Берхито вспыхнул образ огромной пики, вонзённой в землю в подземелье Лакримы. Но то оружие было слишком массивным для хрупкой женщины. Как она умудрилась вытащить его? Как смогла поднять то, что не смогли сдвинуть с места даже гвардейцы Папы?..

Берхито умоляюще смотрел на понтифика, будто надеялся получить хоть какое-то объяснение. Но Папа не проронил ни слова. Он лишь приказал усилить охрану Второго храма и, сославшись на головную боль, отослал Берхито прочь.

Оставшись один, Папа так и не смог уснуть. Он неприкаянно ходил из угла в угол по тёмной комнате, не в силах привести мысли в порядок. 

Я ведь так и не получил королевскую печать на документе о признании автономии...

Одной бумаги без оттиска было мало. Без официальной печати дворца она не имела реальной силы. До цели оставался всего один шаг, и от мысли, что всё так глупо пошло прахом, его изнутри жгла горькая досада. И в то же время... его до ужаса пугало то, как далеко может зайти Хьюго Брайтон.

В этой стране не нашлось бы ни одного рыцаря, способного одолеть его в поединке. Да что там — даже если бросить против него целый орден, совладать с этим человеком было бы непосильной задачей. И в этот раз пленить его удалось лишь потому, что они выпустили чудовищ. Тогда им улыбнулась удача... Хотя нет. Если дворец разрушен, можно ли вообще называть это удачей?

В этот момент страшная догадка промелькнула в его голове, заставив Папу содрогнуться, а лицо — исказиться от ужаса. 

— Неужели... он сдался намеренно? Чтобы паладины больше не гибли. Чтобы беспрепятственно и без лишнего шума войти во дворец. Нарочно... 

От этой мысли кожа покрылась мурашками.

Если всё так, значит, даже те «экспериментальные образцы» на самом деле не могли остановить Хьюго Брайтона. Не будь у них заложников, он бы без труда истребил всех выпущенных святилищем Уроборосов.

— Кто... кто он вообще такой?.. — Запоздалый, первобытный страх накрыл его с головой. Старик задрожал всем телом, словно осиновый лист. — Адеморс... прошу... прошу... не оставляй, не отвергай своего самого ревностного служителя. Молю, защити меня. Прошу... 

— И вы всё ещё верите в Адеморса? — раздался за спиной спокойный, незнакомый голос.

— К-кто здесь?! — Тухрескан, охваченный паникой, метался по комнате и лихорадочно шептал молитвы, когда из темноты донёсся этот звук. Он резко обернулся. В самом мрачном углу комнаты стоял мужчина, который, казалось, сам по себе излучал мягкое сияние, подобно одинокой свече.

— Откуда ты здесь взялся?! Кто тебя подослал?! Стража! Стража! — Задыхаясь от страха, Тухрескан попытался призвать божественную силу в свои ладони, но в то же мгновение среброволосый мужчина бесшумно, в один шаг, оказался рядом.

Склонившись к нему, он прошептал: 

— Вы всё ещё верите, что в этом мире есть лишь один бог — Солнце? 

— Ч-что ты такое говоришь... 

— Если вы готовы усомниться в этом... я помогу исполнить ваши потаённые желания.

Таинственный шёпот Тени мягко коснулся его слуха. Этот голос, ворошащий душу подобно ночной колыбельной, мгновенно подчинил себе волю Тухрескана. 

— Я долго наблюдал за вами. Вы ведь так отчаянно жаждали обрести Печать Святости? Если пойдёте со мной, я дарую вам то, с чем священные знаки и близко не сравнятся.

Тень, чей голос звучал прекрасно и мелодично, протянул руку к Тухрескану.

Печать Святости. Да, именно ее он и вожделел. Знака того, что ты ближе всех к Богу. Символа Его абсолютного покровительства. А этот человек обещает нечто несоизмеримо большее...

— Чего вы боитесь? Умереть от руки Хьюго Брайтона? Тогда я сделаю так, что вы обретёте бессмертие. Поскольку вы сами станете творцом, то это можно назвать обретением божественности. 

— Богом...

Вкрадчивый голос Тени одновременно бил по самым глубоким страхам и самым тёмным амбициям Тухрескана. Находясь в крайнем ментальном истощении и панике, он просто не мог не поддаться этому искушению.

Величественная, возвышенная аура, исходившая от незнакомца, окончательно сокрушила разум понтифика. Заворожённо глядя на него, Тухрескан сам не заметил, как сжал протянутую ладонь Тени.

Огонёк лампы, освещавшей угол комнаты, на мгновение дрогнул. И когда это мимолётное мгновение прошло, в комнате, где ещё секунду назад находились двое, не осталось ни души.