170

Она удивленно посмотрела на него, и Хьюго коротко пояснил:

— В подземелье были заперты женщины. Одна из них передала это и просила сказать, что виновата перед тобой.

Роэллии не нужно было слышать имя, чтобы понять, о ком речь. Смешанные чувства отразились на её лице, когда она перевела взгляд на семя, которое Хьюго осторожно опустил в её ладонь. Та женщина была единственной, кто заговаривала с ней за всё то время, что она провела в заточении в королевском дворце.

«У меня тоже есть младший брат…»

Кажется, именно это она тогда и сказала, виновато глядя на неё покрасневшими от слёз глазами.

Когда Роэллия решилась на побег, она была уверена, что эта женщина поможет ей. А когда Дитриха раскрыли, решила, что её предали. Но теперь, оглядываясь назад, она понимала: всё было слишком сложно, чтобы описывать происходящее простыми словами вроде «доверие» или «предательство». Она поймала себя на мысли, что больше не может ни винить её, ни ненавидеть.

— Что с ней стало? — тихо спросила Роэллия.

Хьюго нежно погладил её по щеке и ответил:

— Думаю, она благополучно сбежала. А как сложится её дальнейшая жизнь… это уже её забота.

С лёгким сердцем она уже повернулась, чтобы навсегда покинуть дворец, как вдруг замерла. Внимание девушки привлекло семя в руке.

Семя, которое казалось давно высохшим и мёртвым, мелко затрепетало в её ладони. Будто чего-то требуя, оно ощутимо вибрировало. Роэллия молча смотрела на него, а затем опустилась на колени и разрыла землю прямо под ногами.

Осторожно посадив семя глубоко в почву, она выпрямилась. Хьюго посмотрел на неё с лёгким недоумением.

— Оно само захотело остаться здесь, — улыбнулась она, будто речь шла о сущих пустяках.

Роэллия вновь взяла Хьюго за руку, и они зашагали прочь, оставив дворец позади. Ярко сияющая луна, поднявшись высоко в небо, безмолвно освещала им дорогу, уводящую всё дальше от замка.

─── ⊹⊱✿⊰⊹ ───

После того как Лампес и Флона исчезли, Розена ещё долго сидела в оцепенении. Лишь донесшийся снаружи шум заставил её вздрогнуть и прийти в себя. 

Нельзя поддаваться панике. Хоть кто-то должен сохранить рассудок.

— Ваше Величество, очнитесь! — Розена схватила королеву за плечи и зашептала. — Нужно вставать. Снаружи пожар. Н-нам нужно бежать!

Королева сидела на полу, обмякшая, словно марионетка с перерезанными нитями. Уставившись в пустоту искаженным лицом, она без остановки бормотала:

— Это не моя вина. Не моя… Я ни в чём не виновата. Я не сделала ничего плохого. Это не из-за меня. Не моя вина. Нет. Нет. Нет!

Глядя на эту безумную картину, Розена на миг заколебалась: не бросить ли королеву и не спастись ли самой? Но, вовремя отбросив эти мысли, она потянула её вверх.

— Вы хотите умереть здесь? Подумайте о ребёнке! Вам ещё есть кого защищать.

Королева, до этого бессвязно твердившая своё «нет», резко умолкла на слове «ребёнок» и вскинула голову. В её потускневших глазах на мгновение вспыхнул странный, дикий блеск.

— Да… мой ребёнок… дитя… — Она обернулась на короля, который безжизненно привалился к стене, напоминая труп, и прошептала: — Когда Его Величество умрёт, мой ребёнок должен сразу унаследовать трон. А для этого… да… я должна выжить. Чего мне только стоило зачать его… Нет, я не могу погибнуть вот так.

С трудом опираясь на Розену, Ангсгарде медленно выбиралась наружу. Дворец — и лестницы, и парадные залы — был настолько разрушен, жалок и опустошен, что трудно было поверить, будто это тот самый Белый дворец, символизировавший процветание Гарго.

Ангсгарде не могла смириться с тем, что величие, казавшееся вечным, рухнуло так легко и бессмысленно.

Каких трудов мне стоило удержать эту славу… Это ведь всё моё… Моё! Как они посмели…

Она вцепилась в свои раньше времени поседевшие волосы и дико закричала. Король был при смерти, знать предала корону, а будущее ужасало — но сильнее всего её сводили с ума призрачные голоса, заполонившие голову.

«Никчёмная девка!»

«Не возвращайся, Ангсгарде. Отныне ты принадлежишь Гарго».

«Отрежьте этой мерзавке язык и уши!»

Все слова, которые она когда-то слышала или произносила сама, оглушительным гулом отдавались в ушах. Руки и ноги била крупная дрожь, а перед глазами всё плыло, будто подёрнутое мутной пеленой.

— Нет… со мной… со мной всё в порядке. Всё хорошо… Я Ангсгарде… королева, королева этой страны… В моем чреве законный наследник… Я всё ещё высокородная… — Бормоча это побелевшими губами, она вдруг мёртвой хваткой вцепилась в руку Розены, которая пыталась незаметно отступить назад. — Ведь так, Розена? Скажи! Дворец можно отстроить заново. Гарго ещё не погиб… пока живы мы с ребёнком… всё будет хорошо. Подтверди это! Живо говори! Ну же!

Неизвестно, откуда в теле королевы взялись силы, но она трясла руку Розены с такой яростью, будто собиралась раздробить ей кости. Не выдержав боли, Розена с силой оттолкнула её. Ангсгарде пошатнулась, сделала пару шагов назад и вдруг замерла, опустив взгляд.

Тяжёлые капли глухо застучали по полу. Подол её белоснежного пеньюара начал стремительно окрашиваться багрянцем. Ужаснувшись, королева бледными руками приподняла ткань и увидела зловещую струю, стекающую по ногам.

— Н-нет… нет… нет… НЕ-Е-Е-ЕТ!!!

Её истошный, полный отчаяния крик взвился к чёрному небу, где сияла огромная полная луна.

И всё же это была ночь, в которую никто так и не обернулся на её зов.

─── ⊹⊱✿⊰⊹ ───

Весть о крахе королевской династии и церкви разнеслась по Гарго всего за день. Когда Белый дворец окрасился кровью и пеплом, а церковные колокола смолкли, все ожидали, что столица надолго погрузится в пучину хаоса.

Однако эти прогнозы с треском провалились.

На третий день после того, как ворота дворца окончательно захлопнулись, у стен столицы появился маркиз Кройсо — правитель северо-западных земель. Внебрачный сын предыдущего короля. Тот, чьё имя даже не упоминалось в официальном порядке престолонаследия. И тем не менее войска под его началом действовали безупречно, и он мгновенно взял под контроль пошатнувшуюся политическую ситуацию.

Едва прибыв, маркиз развил бурную деятельность. Он созвал совет знати, разместил солдат в районах, оставшихся без охраны, опечатал продовольственные склады и налоговые архивы. Не прошло и половины дня, как ключевые посты в столице заняли его доверенные лица — или нейтральные фигуры, выступавшие от его имени.

Хаос не успел разрастись, до мародёрства дело не дошло. Горожане вздохнули с облегчением, но в то же время недоуменно переглядывались.

Владения маркиза Кройсо находились в десяти днях пути верхом от столицы. Даже если бы он получил весть незамедлительно, прибыть так быстро казалось немыслимым.

Почему по пути к столице ворота всех крепостей открывались перед ним без малейших задержек? Почему снабжение его армии было безупречным? И главное — откуда он знал так много?

Среди выживших дворян поползли тихие слухи. Появилось подозрение, что маркиз знал о грядущем перевороте. Знал, что дворец и церковь падут, что король будет повержен и наступит момент, когда трон Гарго опустеет. Кто-то списывал это на случайность, кто-то шептался о воле богов, но никто не решался высказать свои подозрения вслух.

Сейчас Гарго отчаянно нуждался в порядке. И этим порядком уже безраздельно владел маркиз Кройсо.

— Почему именно я?..

В полумраке старой молельни, где былая роскошь давно померкла, маркиз Кройсо наконец не выдержал и задал этот вопрос в спину мужчине, который несколько дней назад тайно вызвал его сюда.

Тот стоял перед поверженной на землю статуей Адеморса, словно принявшей на себя весь гнев разъярённых горожан. Услышав вопрос, мужчина слегка повернул голову. Косой луч света, пробившийся сквозь темноту, очертил его профиль.

— Вы ведь сами ждали своего часа. Я лишь дал вам знать, когда этот час настал.

Маркиз медленно сжал кулак и глубоко вздохнул:

— Откуда вы всё знали?