1 - 185
Бомбёжка обрушилась с такой чудовищной силой, будто здание вот-вот рухнет.
— Сука, столько его искали — рухнуть не смей!
Полностью согласная с Юн Су Джин, А Хён тут же выбежала из здания. «Кто мог нанести столь внезапный удар?»
«„Свобода“ — здесь, и Юн Су Джин, что могла бы стать угрозой, тоже с ними».
«Тогда…»
«Армия».
«Эти твари наверняка прознали про это место и про то, что мы сюда пришли, а потом погнались следом».
«Здесь Шин Ги Тхэ?»
«Это он притащил армию?»
Не сумев скрыть тревогу, А Хён всё же выбежала наружу.
И увидела.
Несколько десятков солдат.
А дальше…
— О Ха Бин?
О Ха Бина, стоявшего во главе.
Оба глаза А Хён беспорядочно заметались. «О Ха Бин — почему? Почему он здесь? И почему этот гад командует армией? Почему?»
Как раз когда растерянная А Хён оглядывалась по сторонам, висевшая у пояса рация подала сигнал. Она машинально приняла вызов, и тотчас оттуда донёсся торопливый голос Со Ю Джин.
[Да чёрт, ну почему до тебя не достучаться!]
[О Ха Бин вот-вот к тебе явится. Этот псих Шин Ги Тхэ вколол О Ха Бину заражающую инъекцию! Говорит, если каждый час не вводить препарат, станет зараженным. У него сейчас запас всего на несколько часов!]
Чем дольше говорила Со Ю Джин, тем сильнее у А Хён кружилась голова.
«То есть Шин Ги Тхэ вколол О Ха Бину заражающую инъекцию. И если её не повторять раз за разом, Ха Бин станет зараженным… Вот что это значит. О Ха Бин станет зараженным? Он?»
— Эй, О Ха Бин.
А Хён провела ладонью по лицу и перевела дух.
— Ты ведь тоже сейчас слышал рацию Со Ю Джин. Она правду говорит? Это так?
Некоторое время кусавший нижнюю губу О Ха Бин наконец низко опустил голову и произнёс:
— …Так точно.
«Блядь, ну честное слово».
А Хён, бормоча отборную брань, топнула ногой. «Шин Ги Тхэ, вот же хитрая тварь!»
— Ну и сколько времени в запасе? Сколько часов осталось? А? — торопливо спросила А Хён. Тогда лицо Ха Бина омрачилось ещё сильнее. Он с мучительным стоном поморщился.
— Младший лейтенант, — по слогам, с трудом выдавливая непослушный голос, обратился О Ха Бин.
— Не могли бы вы пойти со мной?
— …
— Будь это только моя беда, я бы просто умер — и всё. Но нет. Таких, как я, схваченных солдат — не один и не два.
«Не один и не два».
А Хён из-за всё более запутывающейся обстановки схватилась за лоб. «Шин Ги Тхэ, вот же псих!»
— Хотя бы ради них — не могли бы вы пойти со мной?
— …
— Прошу вас.
Лицо О Ха Бина было измождённым, как никогда, и по нему можно было угадать, как тяжело даются ему эти слова.
Но А Хён не смогла ответить сразу — и это было понятно. Ведь стоило вернуться в здание — и она нашла бы У Джу; стоило лишь пренебречь стоящим перед ней О Ха Бином — и она встретила бы брата, которого искала все эти четыре года… Как можно отказаться от всего этого и взять Ха Бина за руку? А Хён крепко закусила губу. Вот тогда-то.
— Что за собачий бред вы несёте? — незаметно вышедший из здания Чо Ён Тхэ, скривившись, переспросил.
— Хотите пожертвовать нами, чтоб спасти этих солдатских ублюдков? Ну, госпожа наёмница Мин, не ждал я от вас такого — а вы, оказывается, самая настоящая психопатка.
Глаза А Хён сузились.
— Психопат не я, а ваш главарь. И решения я ещё не при…
— Да разве не странно уже само то, что вы вообще об этом раздумываете? — послышался голос приближавшегося в кресле-коляске Пэк Чэ Ха.
— Спуститесь вниз — там У Джу. И только ли он? Наверняка там и лекарство. Стоит его добыть — и всё разрешится…
— …
— И вы, значит, пойдёте за армией?
А Хён глубоко втянула воздух.
Слова Пэк Чэ Ха были небезосновательны. Стоило спуститься вниз — и она встретила бы У Джу и нашла лекарство. Тогда всё разрешилось бы.
«Знаю. Я это знаю».
Но…
— А точно ли всё разрешится? — переспросила А Хён, сжав кулак.
— А если О Ха Бин из-за этого умрёт?
Если рассуждать трезво, то нахождение У Джу в лаборатории — всего лишь догадка. С лекарством ровно так же.
Зато ясно, что происходит со стоящим прямо перед ней О Ха Бином.
— Станет зараженным и умрёт — кто отвечать будет?
— С ума сойти, честное слово, — несвойственно ему выругался Пэк Чэ Ха и нахмурился.
— Ради спасения всего одного этого вы готовы пожертвовать нами?
«Всего одного этого».
А Хён, повторив эти слова точь-в-точь, невесело усмехнулась.
— Разве не ради того, чтоб не осталось ни единого несправедливо погибшего, вы назвались революционной армией? — сказала она, впившись взглядом в Пэк Чэ Ха.
— Скажите честно. Что вы создали организацию — революционную армию — просто потому, что ненавидите армию. Что никакой великой цели спасти мир у вас нет. Что вы хотите властвовать над людьми вместо армии.
Пэк Чэ Ха поднял глаза на А Хён и задумался. «Неужели она неправа? Неужели всё, что она сказала, — ложь?» Он спросил себя — и вскоре нашёл ответ.
— Верно.
Он рассмеялся, словно с облегчением, и поднял голову.
— Я дошёл сюда потому, что ненавижу армию, потому что противно смотреть на мир, где эти твари у власти. И что с того? Разве нельзя?
Признавшись, он почувствовал облегчение. Да. До сих пор на душе было неспокойно оттого, что он гнался за справедливостью, которой и не было. У него есть лишь желание отомстить армии да желание её сокрушить — никакой цели выше этого нет. Пора было это принять.
— Потому мы тем более не можем согласиться с вашим предложением. Идти за армией? Да ещё и ради спасения солдата.
Пэк Чэ Ха поднял руку. И тотчас все революционеры, стоявшие за его спиной, разом передёрнули затворы.
— Что за вздор.
Под лязг затворов на лице О Ха Бина проступила красная точка. С А Хён произошло то же самое. Бойцы «Свободы» держались так победно, будто могли перебить всех, кто здесь находился.
— Назвались людьми, а теперь, значит, отрекаетесь от того, чтоб быть людьми.
А Хён, невесело усмехнувшись, крепко сжала пистолет.
— Вы — самые конченые твари.
Она развернулась всем телом и в упор уставилась в сторону Пэк Чэ Ха. Это было заявление: она пойдёт против «Свободы» и последует воле О Ха Бина.
Одновременно и солдаты вскинули оружие. Дуло смотрело на дуло. Противостояние было таким острым, что вот-вот могло рвануть.
— …Что вы сейчас тут вытворяете? — Голос Шин Хэ Джуна вклинился в это противостояние.
Шин Хэ Джун посмотрел на стоящего впереди О Ха Бина и на Мин А Хён, словно оберегавшую его, а затем перевёл взгляд на противостоящих им Пэк Чэ Ха и бойцов «Свободы» и невесело усмехнулся.
— Все, опустите оружие.
Обращаясь ко всем, Шин Хэ Джун нахмурился и скрипнул зубами.
— Ситуацию можно решить разговором, так чего вы всё лезете в дра…
— Разговором?
Но такое поведение Шин Хэ Джуна было Пэк Чэ Ха не по нраву. Точнее, тот и раньше видел в нём бельмо на глазу — оттого и такая реакция.
— Шин Хэ Джун. Тебе ли такое говорить? Разговором? Тебе?
На колкость Пэк Чэ Ха Шин Хэ Джун прищурил один глаз и глубоко вдохнул.
— Чэ Ха.
— Что, велишь прекратить?
Пэк Чэ Ха, издав пустой смешок, кивнул.
— Хочешь сказать, что не ты довёл меня до такого? Я и сам знаю.
Глаза Шин Хэ Джуна сами собой расширились. Сначала он усомнился, верно ли расслышал. «Знает. Значит, знает. Но почему?» Шин Хэ Джун беззвучно шевелил губами.
— И всё же — почему я хочу тебя убить? Задумывался?
— Ты!
— Раз уж я тебя спас, не надо было становиться армейским псом, — выкрикнул Пэк Чэ Ха, наведя пистолет на Шин Хэ Джуна.
— Хоть что-нибудь, блядь, надо было сделать!
Шин Хэ Джун напряг подгибающиеся ноги и крепко зажмурился. Дыхание перехватило. Это был его позор, о котором он и сам прекрасно знал, но от слов Пэк Чэ Ха грудь будто разрывалась ещё сильнее.
— Значит, ты был всего лишь таким вот ничтожеством. И тебя-то я спасал, ха, блядь.
Пэк Чэ Ха, демонстративно насмехаясь над таким Шин Хэ Джуном, выдохнул с дрожью.
— Если тебе и вправду передо мной стыдно, если ты всё ещё носишь чувство вины.
— Чэ Ха.
— Даже не думай меня сейчас останавливать.
Пэк Чэ Ха, повернув дуло в сторону О Ха Бина, крикнул стоящим позади бойцам «Свободы»:
— Стреляйте. Убейте его.
— Пэк Чэ Ха!
Пронзительный крик Шин Хэ Джуна резал Пэк Чэ Ха уши. От этого тот озверел ещё сильнее. «Почему? Почему ты меня коришь? Да есть ли у меня самого право винить себя?» Пэк Чэ Ха, стиснув зубы, закричал:
— Виноват ты. Не смотри на меня такими глазами!
Выстрел, оборвавший слова Пэк Чэ Ха, разнёсся вокруг.
И…
— Бригадный генерал!
Шин Хэ Джун рухнул.
