1 - 186
— Э, э-э, э…
Источником выстрела был один из солдат, которых привёл О Ха Бин.
Стоило Пэк Чэ Ха дёрнуться вперёд, как солдат, сам того не сознавая, нажал на спусковой крючок. Целил он в голову Пэк Чэ Ха, так что, не заслони его Шин Хэ Джун, тот наверняка погиб бы на месте. Разумеется, прикрывший его Шин Хэ Джун тоже не остался невредим.
— Бригадный генерал!
А Хён поспешно подбежала к Шин Хэ Джуну. Приподняв его, она осмотрела огнестрельную рану. Из простреленного насквозь плеча ручьём хлестала кровь.
— Вот же псих! Эй! А ну принеси бинт! Живо!
Выругавшись неведомо в чей адрес, А Хён принялась зажимать плечо Шин Хэ Джуна. К счастью, пуля прошла навылет, так что резать плоть не пришлось, но из-за этого и крови вытекало больше. Чувствуя, как перед глазами всё плывёт, А Хён уложила Шин Хэ Джуна. Нет, хотела уложить.
— Ты что творишь?
Но тут Пэк Чэ Ха гневно процедил сквозь зубы:
— Эй. Ты кто такой, чтоб получать вместо меня? Эй! Шин Хэ Джун!
Он силой приподнял Шин Хэ Джуна и закричал, и Шин Хэ Джун медленно приоткрыл зажмуренные от боли глаза.
— Заслонил тебя — и опять недоволен… А ведь не прикрой я тебя — ты бы сдох.
Он недоверчиво усмехнулся.
— Ты спятил? — выпучив глаза, сказал столь же оторопевший Пэк Чэ Ха. Но Шин Хэ Джун не отступил.
— Да. Спятил, тварь ты этакая.
Кое-как приподняв корпус, Шин Хэ Джун скрипнул зубами.
— То, чего не смог тогда, — сделал сейчас.
— …Что?
— И тогда хотел так поступить, да не смог. Чего не смог тогда — делаю теперь.
Глаза Пэк Чэ Ха дрогнули. Он не понимал, о чём говорит Шин Хэ Джун. Нет, понять-то понимал, но нутром принять было трудно. «Почему, почему?» Вопрос кружил у него в голове. Шин Хэ Джун продолжил:
— И тогда.
Зайдясь грубым кашлем, он утёр кровь и заговорил:
— Хотел умереть вместо тебя, хотел получить раны вместо тебя. А когда поневоле выжил — думал, что несу на себе ещё и твою жизнь, и потому не мог позволить себе умереть.
Да.
Причина, по которой он заслужил презрительное прозвище армейского пса, была одна.
Он хотел выжить.
Ради того, чтоб выжить, он делал всё, что прикажут.
Жил, отбросив и жалкую совестливость, и предательскую жалость… потому и сумел выжить. Настолько Шин Хэ Джун хотел жить. Хотел выжить. Это была жизнь, которую друг спас ценой собственной жизни, — потому он и не мог умереть. Как бы то ни было, приходилось цепляться и держаться.
— Я думал, что выжить хотя бы так — это и есть моя скорбь по тебе. Да. Я изначально всего лишь такой вот жалкий болван. Это ты слишком высоко меня ставил.
Пэк Чэ Ха потребовалось немало времени, чтобы до конца уловить слова, спутанные с безнадёжными вздохами Шин Хэ Джуна. Крепко сжав кулак, он посмотрел на него сверху вниз.
Теперешний взгляд Шин Хэ Джуна был уже не тем виноватым взглядом, которым он всё это время лебезил перед Пэк Чэ Ха. Перед ним снова был прежний Хэ Джун — уверенный во всём и ничем не стеснённый, тот самый, которым Пэк Чэ Ха ещё сильнее восхищался и на которого равнялся.
— Если моя жизнь, прожитая так, показалась тебе трусливой — прости.
Шин Хэ Джун медленно моргал. С каждым морганием видел то теперешнего Пэк Чэ Ха, то Пэк Чэ Ха из прошлого. «Как странно. Думал, повзрослев, он стал другим, а присмотришься — они совершенно одинаковы».
— Я иначе не мог. Прости.
— …
Пэк Чэ Ха, сжав кулак, задрожал.
«Прости, значит».
«Теперь-то».
«Прожив так погано, теперь заявляет, что ему жаль. Что иначе не мог. Да это оправдание!»
Но Пэк Чэ Ха не мог разгневаться. Нет, гнева и вовсе не было. Словно никогда не существовало той злости, что он питал к Шин Хэ Джуну. Он смотрел на него с на удивление успокоившимся сердцем.
— Ты прав.
Пэк Чэ Ха продолжил уже более сбивчивым голосом — тем самым, каким говорил всегда, а не тем, каким прежде ощетинивался и рычал на Шин Хэ Джуна:
— Трусливый ты человек.
— Знаю.
— Простить не могу.
— И это знаю.
— …И всё же.
Пэк Чэ Ха, глубоко вдохнув, произнёс с нажимом:
— Не смей умирать.
— …
Уголки глаз Шин Хэ Джуна задрожали. Стоявшая рядом А Хён, по правде, уже давно чуть не плакала.
— Иди внутрь и ищи лекарство. Здесь мы как-нибудь удержим.
— …Ты…
— А потом ещё поговорим.
Пэк Чэ Ха, нарочно избегая взгляда Шин Хэ Джуна, ответил:
— Живым.
Шин Хэ Джуну хотелось сию же минуту раскинуть руки и обнять Пэк Чэ Ха. Но благодаря А Хён, что быстро оказала первую помощь, одна рука у него была обездвижена, да и Пэк Чэ Ха, наверное, разозлился бы, так что он так и не решился. Вместо этого шмыгнул носом.
— Младший лейтенант! — вскрикнул в этот момент О Ха Бин, тревожно следивший за состоянием Шин Хэ Джуна.
— Вы правда пойдёте в лабораторию? А? — спросил он, побледнев и оглядывая солдат. Было ясно: тревожится он и вправду не за себя, а за других бойцов. А Хён повернула к нему голову.
— Сколько там, раз в сколько часов надо колоть?
— …Что?
— Инъекция же. Та, что тебе всадил этот псих Шин Ги Тхэ.
О Ха Бин немного помялся, потом взглянул на наручные часы.
— Сейчас осталось три часа.
«Три часа — это, пожалуй, впритык…» А Хён прищурила один глаз.
— Не найдём лекарство за три часа — дам свою кровь.
Кровь А Хён — не идеальные антитела, но какую-то защиту от заражения создаст.
— Вот и сойдёт. А что дальше — тогда и подумаем.
— Да вы про кровь так говорите, будто это кофе из автомата, — усмехнувшись, сказал О Ха Бин, но А Хён была непреклонна.
— Вот и жди себе смирно.
А Хён, взведя оружие, сказала:
— Вам умереть я ни за что не дам.
∗ ∗ ∗
Обронив такие красивые слова, А Хён ступила на лестницу подвала лаборатории и тяжело вздохнула.
— А сработает ли моя кровь? — тревожно спросила она, будто и не говорила только что с такой уверенностью.
— Мы ведь даже не знаем, что за инъекцию всадил Шин Ги Тхэ. А если Ха Бин из-за этого и вправду умрёт?
— Чего ты заранее об этом думаешь? — ответил Хэ Джун, слегка шевеля ноющей от боли правой рукой.
— О Ха Бин не умрёт. У этого гада жизнь долгая.
— А это вы откуда знаете?
— Ладонь его видала? Линия жизни аж на тыльную сторону заходит. Он ни за что не умрёт. Меня переживёт.
— Ай, ну честное слово! Я не шучу.
— И я не шучу, — ответил с усмешкой Шин Хэ Джун.
— Не переживай.
— …
— Ведь стоит найти здесь лекарство — и всё.
Да. Шин Хэ Джун прав.
Всего-то и надо — спуститься в лабораторию и найти лекарство.
Если лекарство найдётся, можно будет вылечить не только О Ха Бина, но и Ён, и всех остальных. А если так, перед ними откроется мир куда лучше нынешнего.
И потому…
— Мне тревожно.
Несмотря на слова Шин Хэ Джуна, А Хён была встревожена донельзя.
— Не может быть, чтоб Шин Ги Тхэ не знал, что нам известно, где лекарство. И при этом прислал всего-навсего такую горстку войск.
«Разве не странно?»
«Попади лекарство в руки „Свободы“ — и мир, что рисует Шин Ги Тхэ, отдалится намного. И при этом он шлёт всего такую горстку, чтоб нас остановить? А не всю армию целиком?»
«Значит, есть что-то ещё, на что он рассчитывает?» А Хён крепко закусила нижнюю губу.
— Похоже, у него какой-то другой умысел.
— Другой умысел?
— Например, что-то, из-за чего мы ни за что не сможем унести лекарство.
— Да откуда такому взяться? — твёрдо ответил Шин Хэ Джун.
— А Хён. Ты слишком много беспокоишься.
И, подняв здоровую левую руку, он опустил её А Хён на макушку и принялся трепать и гладить её волосы.
— Всё уже близится к концу. Так тревожиться впредь уже не придётся.
— …
— Так что…
Хэ Джун, непринуждённо обняв А Хён за плечи, сказал, нацелив дуло точно в одном направлении:
— Для начала разберёмся вон с теми затаившимися крысёнышами.
Дуло смотрело на прятавшихся исследователей — из-за укрытия торчали полы их белых халатов.
