Генерал Хон с тяжелым сердцем смотрел на свой дом, забитый не только дворцовой стражей, но и личными солдатами из семьи деда Принца и Принцессы по материнской линии. Хотя после отставки он больше не держал личную армию, его доверенные слуги и челядь были безгранично преданы его семье и умели обращаться с мечами. Глядя на это, генерал Хон мог лишь горько усмехаться: во что превратился его дом — в тренировочный лагерь или в рассадник мятежа?
Со стороны казалось, что это просто противостояние между дворцовой стражей и солдатами, которых Принц вызвал из частного поместья. Но сердце генерала было не на месте; он чувствовал, что здесь вот-вот разгорится новая кровавая битва за власть. Как бы ему ни хотелось этого признавать, но, возможно, Хон Ём Ран был прав: аура у этого места и правда скверная.
Генерал Хон, посвятивший всю жизнь боевым искусствам, сам не заметил, как начал втайне соглашаться со своим вторым сыном — обладателем такого скверного характера, что даже собака бы сбежала. Хозяйские покои и гостевые флигели были отданы высоким гостям, но сидеть в чужой комнате, уступив свою, было некомфортно. Он вышел на улицу, но от этого голова разболелась еще сильнее. В деревне шумел фестиваль. Это был не обычный местечковый праздник: в этот раз приехали бродячие артисты и торговцы из столицы. Жители деревни кричали от радости, но многоопытный генерал Хон не мог расслабиться, чувствуя, что ситуация накалена до предела и готова взорваться в любой момент.
— Есть тут кто?
В конце концов, когда он уже собрался выйти за ворота, заложив руки за спину, он столкнулся со странным человеком. Мальчик в белых одеждах, с белыми волосами, белым лицом и даже белыми ресницами, стоял перед его воротами.
Генерал Хон инстинктивно прищурился. Когда его рука медленно потянулась к рукояти меча на правом боку, мальчик усмехнулся.
— Это врожденное чутье твоего рода или результат долгих тренировок боевых искусств?
Мальчик не был человеком. Его взгляд, направленный на генерала Хона, пока он мягко говорил алыми губами, был бесконечно сухим. Красноватые зрачки, лишенные каких-либо человеческих эмоций, пристально смотрели на него. От него не исходило зловещей демонической ауры. Но если бы спросили, доброе ли это существо, генерал бы не смог ответить утвердительно.
Генерал Хон мгновенно почувствовал подавляющую силу и покрылся холодным потом. Капли пота выступили на висках и покатились вниз.
— …По какому делу вы прибыли сюда?
Генерал остановил взглядом слугу, который хотел было выйти вперед, и спросил сам. Пэк А склонил голову набок, не скрывая скуки, как капризный ребенок. Он слегка зевнул и посмотрел поверх плеча генерала Хона. Нахмурился, всем своим видом показывая, что ему тоже не хотелось сюда приходить. Средь бела дня происходило нечто поистине пугающее.
— Вы пришли!
Услышав радостный голос за спиной, генерал Хон с трудом заставил свое одеревеневшее тело повернуться. К ним спешил Наследный Принц Ли Вон, чье лицо светилось от восторга.
— Это мой гость. Генерал Хон, не обращайте внимания.
Четко обозначив, что это его гость, Ли Вон проводил стоящего за воротами мальчика внутрь, словно принимал божество. Когда белый мальчик проходил мимо с ухмылкой на лице, генерал Хон почувствовал необъяснимую тревогу. Казалось, вышвырнуть его за ворота было бы самым правильным решением, но Принц носился с ним как с писаной торбой.
Даже генералу Хону было известно, что круг общения Ли Вона, который всё время лежал в постели, был крайне узок. И завести во дворце знакомство с существом, не являющимся человеком, было невозможно.
…Значит. Значит, чудесное исцеление Принца как-то связано с ним. Генералу Хону было нетрудно прийти к этому выводу. Заметив, как на мгновение блеснули глаза генерала, Пэк А усмехнулся про себя. Отец и сын — два сапога пара, оба бесят. Для Пэк А генерал Хон был просто отвратительным человечишкой уже за один тот грех, что произвел на свет Хон Ём Рана.
По всему дому разносился приторно-сладкий запах. Такой же, как у Хи Са, но гораздо более тошнотворный. Пэк А облизнул губы, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Сладкий, но тошнотворный. Может, он так считает только потому, что стоит на стороне Хи Са? Пэк А подумал о Хи Са, которая сейчас, должно быть, улыбается рядом с Хон Ём Раном где-то на фестивале. Может быть, потому, что первый запах крови, который он почувствовал, принадлежал Хи Са, или потому, что это была первая кровь, которую он попробовал, — но сейчас все запахи в этом доме казались ему просто сладким зловонием гнили.
Придет ли Хи Са сюда? Какое у нее будет лицо, если она его увидит? Пэк А потер макушку, вспомнив, как она недавно ударила его, и задумался об этом. Оставив позади отца и сына, которые осмелились направить на него свои клинки, он, ведомый Ли Воном, вошел во внутренние покои, как к себе домой.
Генерал Хон, провожая взглядом эту странную пару, вышел за ворота. Он даже не мог представить, что вообще происходит.
— Ваше Превосходительство.
Слуга окликнул генерала, вышедшего за ворота. Если всё пойдет не так, то под удар попадет именно хозяин дома. В этой деревне, которая всегда была тихой и спокойной, у подножия горы, с приездом Хон Ём Рана начались всевозможные бури. Его сын определенно притягивал за собой неприятности. Хорошие или плохие.
— В чем дело?
— Эм… один из слуг сказал, что видел молодого господина на рынке. Говорит, он был с какой-то таинственной девушкой.
— Ха.
Едва он вышел за ворота, как получил новости о сыне. Генерал Хон прокрутил в голове слова, которые сын бросил с серьезным лицом, хотя они казались шуткой, и спросил:
— Говорит, она годится ему в матери?
— Что?
— Я спрашиваю: девушка, с которой он был, выглядит так, словно годится ему в матери?
— А, нет. Если верить его словам, она была похожа на фею…
Значит, слова о том, что она не человек, были не шуткой? Генерал Хон медленно обернулся. Только что в его дом вошло одно существо, не являющееся человеком. А другое нечеловеческое существо сейчас находилось с его сыном.
— Где они? Где они сейчас?
— Говорят, видели их, когда они смотрели выступление акробатов, но сейчас…
— Достаточно! Я сам найду их.
Из-за того, что ему было неудобно, он пренебрегал сыном и был равнодушен к нему. Ему не хотелось даже смотреть на эту гору, поэтому он отворачивался от нее, а теперь из этой горы то и дело спускалось что-то и пыталось вклиниться между людьми. Самой большой ошибкой было вообще отправить туда Хон Ём Рана.
Генерал Хон, забыв о манерах, торопливо зашагал, расталкивая толпу. Будучи на голову выше остальных, он крутил головой, выискивая сына. Благодаря своему росту он довольно быстро его заметил. Да и не заметить было трудно: только его сын в этой деревне носил такие нелепые, коротко остриженные волосы, делавшие его похожим на уличного хулигана — видимо, специально, чтобы его было легко узнать.
Девушка рядом с ним была такой миниатюрной, что со спины её почти не было видно.
— Дайте пройти.
Даже если он расталкивал людей, на фестивале их было так много, что пустое место тут же заполнялось. Пока он с трудом пробирался сквозь толпу, Хон Ём Ран повел девушку в противоположную сторону. Там были установлены навесы от солнца, людей было меньше, и уставшие посетители отдыхали, так что догнать их оказалось проще.
Ха-а. Ха-а.
Девушка с убранными в прическу волосами. Чем ближе он подходил, тем чаще и страннее билось его сердце при виде её профиля, который почему-то казался ему знакомым всякий раз, когда он смотрел на сына. Нельзя смотреть. Я не должен видеть её лицо, — билась мысль, но желание убедиться любой ценой пересиливало.
Раздвинув толпу, он подошел к навесу. Девушка сидела на стуле, а Хон Ём Ран стоял прямо перед ней, загораживая её лицо. Имя сына почему-то застряло в горле, поэтому генерал Хон без предупреждения схватил его за плечо и дернул на себя.
Хон Ём Ран, не растерявшись от внезапной тяжелой хватки, мгновенно перехватил руку отца за запястье, отступил на полшага в сторону и с силой выкрутил её так, чтобы выбить плечевой сустав. Это была машинальная реакция. Генерал Хон, расслабившийся лишь потому, что это был его сын, охнул, когда его плечо вышло из сустава, и он наполовину согнулся.
— Ах ты, сукин…
Резкая боль в плече заставила генерала Хона открыть рот. Он собирался гневно зыркнуть на сына, но его взгляд сначала упал на красивую желтую юбку. Нужно было вправить плечо, но он не мог пошевелиться.
В тот момент, когда он посмотрел в лицо девушки, генерал Хон рухнул на землю.
— …Призрак… Призрак!
Узнав отца, Хон Ём Ран вздохнул и уже собирался отпустить его руку, но не успел, так как генерал Хон внезапно шлепнулся на землю. Плечо отца выскочило окончательно. Хон Ём Ран с раздражением отпустил безвольно повисшую руку. Поскольку отец первым схватил его за плечо, лицо Хон Ём Рана оставалось невозмутимым: сам виноват.
Но генерал Хон, не обращая внимания на повисшее плечо, дрожащим пальцем здоровой руки указывал на Хи Са. Невинные глаза Хи Са смотрели на генерала Тэ Ёна. Она как раз ела сладкий «ккультарэ» (медовый десерт), купленный Ём Раном, и её пальцы были липкими, поэтому она их облизывала. Увидев Хон Тэ Ёна, который указывал на неё, сидя на земле, она неловко протянула ему этот самый обслюнявленный палец в знак приветствия.
— Я — Хи Са.
На Boosty уже выложена вся история. Читайте продолжение первыми и без ожидания:
boosty.to/fableweaver
